Любимый лагерь

- Чувак, ты чего загруженный какой? – Айз хлопает меня по плечу, а я лишь недовольно отмахиваюсь. Пошли все к чёрту, надоело всё, хочу домой. Да, Томми, ты заплачь ещё, распустил тут сопли, ну точно как баба. - Я в порядке, не бери в голову, – выхожу из столовой и медленно иду в сторону нашего отряда. - Да подожди ты, - друг хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. – Что с тобой? Ты какой-то странный, и за ужином почти ничего не съел. Давай рассказывай, что тебя гложет. - Ты ведь не отстанешь? – вздыхаю и обречённо смотрю на этого репейника. - А то ты сам не знаешь, – усмехается, а я ещё раз вздохнув, веду его к ближайшей скамейке. – Ну, давай, дружище, я тебя слушаю. - Опять Адам, - сажусь на лавку и, опустив голову, рассматриваю свои ногти с таким интересом, словно впервые увидел. – В общем, я попался. - А я тебя предупреждал, говорил, что не стоит злить его, но ты же упрямый как осёл, никого не слушаешь. И что он сказал? К директору тебя отведёт? Или в другой отряд переведёт? - Нет… - Томми, ты можешь выражаться конкретней? Чем он тебе пригрозил? Ну, уж не в угол поставил, я надеюсь? - Нет… - Блять, что ты заладил как попугай? – Айз не выдержал и вскочил со скамейки. – Что он тебе сделал? Если ты сейчас же мне не скажешь, я пойду к Адаму и сам всё узнаю. - Да что ты от меня хочешь услышать? Что он поймал меня в туалете и отшлепал как нашкодившего школьника? Теперь ты доволен? - Чего? – Айз из-за всех сил стараясь не заржать, вновь медленно садится на лавочку и удивлённо смотрит мне в глаза. – Ты сейчас не шутишь? - Да какие уж тут шутки, - снова вздыхаю, а друг громко заржав, утыкается лбом мне в плечо. – Хватит ржать, тоже мне друг называется. - Чувак, и ты из-за этого так загрузился? Да расслабься, подумаешь, ерунда какая. Или ты не из-за этого расстроился? - Я не знаю, - встаю со скамейки и подтягиваю спавшие джинсы. – Просто почему-то обидно стало, хотя сам виноват. И Чака я подставил с плакатом, теперь всю ночь придётся над ним сидеть, ещё и песочница эта чёртова. Адам сказал, чтобы к утру всё было готово, иначе он… - Снова тебя отшлёпает? – Айз ржёт, и я глядя на него тоже прыскаю от смеха. – Малыш Томми, где твоя мамочка? Неужели она не спасёт тебя от злого волка? - Боюсь, малышу придётся разбираться с волком самому, - улыбаюсь и, потрепав друга по волосам, обнимаю его за плечи и веду в отряд. – Идём, времени уже много, не успею ничего. - Хочешь, я тебе помогу? - Не нужно, я сам эту кашу заварил, мне и расхлёбывать, - заходим в корпус и я сразу же встречаю насмешливый взгляд серо-голубых глаз. Чувствую, что начинаю краснеть, быстро отворачиваюсь и тащу Айзека в свою палату. Вот же чёрт. Неужели, я теперь всегда так буду на него реагировать? - Томми, - не успеваю зайти в комнату, как мне на шею вешается радостный Чак. А это что еще за херня? А ну да, я же совсем забыл, что мы вроде как уже помирились. Хоть что-то хорошее. – Ты почему из столовой без меня ушёл? - Прости, детка, так получилось, - целую парня куда-то в щёку, а Айз прыскает от смеха. Вот ведь зараза. - Милый, что происходит? – шатен удивлённо переводит взгляд с меня на моего ржущего друга, а я лишь отмахиваюсь и, обняв его за плечи, веду к письменному столу. - Давай показывай, что там у тебя с плакатом. - Всё очень плохо, он полностью испорчен, придётся заново переделывать. Но ты не переживай, я успею… - Ты не будешь ничего рисовать, понял? Ведь это из-за меня, так получилось, вот мне и возиться с ним. - Но Томми… - Чак, не спорь, я так решил. Не хватало ещё, чтобы ты из-за меня лишнюю работу делал. Так что иди и займись чем-нибудь полезным. В шахматы там поиграй или в музей свой любимый сходи, вдруг туда новый самовар привезли. Можешь с собой Айзека взять, покажешь ему всю эту доисторическую рухлядь, он в отличие от меня эти вещи просто обожает. - Правда? – мой парень радостно улыбается и восхищённо смотрит на Айза, а тот делает большие испуганные глаза и пулей вылетает из комнаты. - Видишь, как он обрадовался, беги, догоняй, – прыскаю от смеха и, забрав ватман, краски и прочую ерунду, иду со всем этим добром в коридор. Там надеюсь, будет поспокойней. - Ну, что же, художник – Томми, начинай творить, - сажусь за пластмассовый столик у окна и раскладываю на нём все свои художественные принадлежности. – Ты не Микеланджело конечно, но думаю, с детскими каракулями справишься. С минуту думаю с чего бы начать, беру кисточку, макаю в первую попавшую краску и неуверенно вывожу на ватмане ровные буквы. И кто придумал это идиотское название? И вообще, всю эту херню с плакатами? Нет бы просто написать на стене большими буквами название отряда и повесить что-нибудь,… трусы этого кретина например. А что, на кораблике они смотрелись очень даже неплохо. А ещё лучше его самого. Ненавижу. - Помощь нужна? – слышу сзади насмешливый голос и от неожиданности вздрагиваю. Принесла нелёгкая. Катись ко всем чертям, петух облезлый. - Сам как-нибудь справлюсь, – шиплю сквозь зубы и вновь утыкаюсь в этот долбанный плакат. - Что так грубо, Томми? Задница болит? Ну, ты сам напросился, нечего было меня злить. - Всё сказал? А теперь иди и займись своими чрезвычайно важными делами. - Какой же ты ёжик всё-таки, – Адам смеётся и ерошит мне волосы, от чего я дёргаю головой и бросаю на него уничтожающий взгляд. – Не будь таким засранцем и попроси ребят тебе помочь, раз моей помощи не хочешь. Не успеешь же ничего. - Успею, – бурчу себе под нос и снова беру кисточку. - Ну, смотри, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Адам уходит в вожатскую, а я исподлобья смотрю ему в след. Вот ещё, да я лучше всю ночь тут проторчу, чем попрошу его о помощи. Он же мне это до конца лета припоминать будет, мол, Томми, малыш, без мамочки не справился. Не бывать этому. Через три с половиной часа плакат наконец-то был готов, и я, отложив кисточку и краски, со стоном откидываюсь на спинку стула. Как же я устал. Наверное, всё-таки нужно было попросить кого-нибудь мне помочь, быстрее бы справился. Но нет же, я для этого слишком упрямый и гордый. Да, Томми, характер у тебя то, что надо, ты иногда просто невыносим. Смотрю по сторонам, странно, никого нет. Наверное, уже отбой был. Смотрю на часы, так есть. Вздыхаю и, кряхтя как поломанная кляча, сползаю со стула. Ну, песочница моя любимая, я иду к тебе. Надо бы только убрать плакат отсюда. Как говорится, от греха подальше. А то мало ли что с ним опять может случиться, рисовать его ещё раз я не собираюсь. Осторожно беру его со стола и несу в палату. Открываю дверь и на цыпочках, чтобы никого не разбудить, захожу внутрь. - Томми, – до меня доносится тихий шёпот Чака. - Ты почему не спишь? – кладу плакат на свою кровать, вытаскиваю из шкафа любимую кожанку и подхожу к парню. - Без тебя не могу уснуть, – шатен улыбается и тянется за поцелуем. - Придётся, детка, у меня ещё дела, - улыбаюсь ему в ответ и нежно целую. – Спокойной ночи. - Может, тебе помочь? - Не нужно, - качаю головой и надеваю куртку. – Спи, давай лучше, а то завтра на зарядке носом клевать будешь. - Хорошо, милый… Укрываю его одеялом, целую в висок и выхожу из палаты. Ну, что же ещё несколько бессонных часов мне обеспечены. Надеюсь только, что Адам там не совсем всё сломал, и я быстро со всем справлюсь. Выхожу на улицу и вытаскиваю из кармана куртки пачку сигарет. Сейчас уже поздно, так что можно покурить прямо перед корпусом, а не прятаться по кустам, опасаясь сумасшедших вожатых, которые поднимают вой по любому поводу. С наслаждением затягиваюсь и иду к этой грёбанной песочнице. Присаживаюсь возле неё на корточки и смотрю на мой бедный полуразрушенный кораблик. Да, дела. Этот петух постарался на славу. Такое произведение испортил. Ну, что же, будем восстанавливать. Выкидываю окурок в ближайшие кусты и принимаюсь за работу. Спустя полтора часа возни, наконец-то мой очередной шедевр был готов, и я клевая носом от усталости уселся на крылечко корпуса. Спать хочется ужасно, но пока нельзя. Нужно же ещё покрасить его и паруса повесить. Только бы вот ещё знать из чего их сделать. Может, опять у Адама трусы спереть? Да, Томми, фантазии у тебя никакой. Усмехаюсь и тру покрасневшие от усталости глаза. - Устал? – внезапно мне на плечи опускается теплое покрывало, и я вздрагиваю от неожиданности. Поворачиваю голову и удивлённо смотрю на Адама. А тот застёгивает на себе куртку и садится рядом. - Есть немного, – решаю не дерзить, я и правду очень устал. Но вот с чего такая забота? Он же меня на дух не переносит. - Иди спать, уже поздно, а завтра будет очень насыщенный день. - Не могу, я ещё не закончил, – зеваю и киваю на песочницу. - Я доделаю, тут работы на десять минут осталось, – удивлённо поднимаю брови, а он смеётся. Он что сейчас издевается? - Мне не нужна твоя помощь, сам как-нибудь справлюсь, – скидываю с себя покрывало и вскакиваю со ступеньки. Тоже мне мать Тереза нашлась. Да пошёл он к чёрту. - Да подожди ты, - встаёт следом и, взяв меня руками за плечи, смотрит в глаза. - Я и вправду помочь хочу, ты же еле на ногах держишься. - Я сам… - До чего же ты упрямый, ёжик, - Адам качает головой, а я буквально тону в его глазах. Какой же он красивый и,… какого хрена вообще со мной происходит? Неужели я,… нет, это всё бред уставшего мозга. Но почему же мне так хочется прижаться к его груди и разреветься как сопливая девочка? Томми, до чего же ты жалок. Опускаю голову и пытаюсь отстраниться, но он ещё крепче сжимает мои плечи, лишая меня этой возможности. – Что с тобой? - Ничего, я в порядке… - Что-то не похоже, - Адам хмыкает, а мне плевать, пусть думает, что хочет. – Значит так, ты сейчас идёшь в кровать, а я доделаю твой корабль. Возражения не принимаются. - Зачем тебе это? И покрывало,… я не понимаю. - Тебе и не нужно ничего понимать, просто хоть один раз сделай то, о чём я тебя прошу, и не спорь, пожалуйста, - проводит костяшками пальцев по моей щеке, убирая спавшую чёлку, а я замираю. Что он делает? И почему у меня так сильно колотиться сердце? Так не должно быть, наверное, я просто схожу с ума. – Томми,… ну, давай же, иди. - И ты не будешь потом подкалывать меня по этому поводу? - Не буду, обещаю, – смеётся и подталкивает меня к двери в корпус. – А теперь иди. - Хорошо, спокойной ночи тогда, - разворачиваюсь к двери и улыбаюсь. Может, я и ошибаюсь, думая, что этот засранец переживает только за свою задницу. И может, он вовсе не такой уж и плохой, как кажется. Ну, что ж, со временем увидим. - Спокойной ночи…