Каэнри'ах победил ночь

Неторопливыми шагами, тяжело вдыхая разреженный воздух, Люмин подошла к «краю мира». С высоты этого острова Тейват был как на ладони: вон Мондштадт – отсюда совсем маленький, уютный город, с которого началось путешествие; а вон горы Ли Юэ, всё ещё массивные и внушительные; а вот там, на западе, через море от Долины Ветров – погибшая от божественных рук некогда великая цивилизация Каэнри’ах. Там тоже были зелёные луга и свежие ветра, острые скалы и грубые камни, штормовые волны и громкие грозы, глубокие пещеры и густые леса, бирюзовые моря и проливные дожди, палящее солнце и песчаные бури, суровые зимы и холодные ночи. Каэнри’ах тоже был живым: жители устраивали фестивали и запускали фейерверки; женщины творили, танцевали и писали картины; мужчины служили, трудились и защищали семьи; а дети улыбались, учились и наслаждались юностью. Но у Каэнри’ах было и то, что отличало его от других регионов Тейвата, – и это стало мотивацией Селестии его погубить. Люмин с дрожью сжала в ладони интейват – национальный цветок Каэнри’ах – и, раскрыв затем руку, пустила его опавшие лепестки по ветру, развеяв над Тейватом память о погибшем народе. – Ты добралась сюда – на край света, в Селестию, – Люмин обернулась на внезапный голос сзади и увидела перед собой неизвестного, от которого исходила божественная аура. – И первое, что ты сделала – это развеяла прах? – с надменным смешком произнёс неизвестный архонт. – Вы ошибаетесь, – смело ответила Люмин. – Прах – это останки умершего, а я развеяла семена, порождающие новую жизнь. Архонт рассмеялся в ответ. – Ах, как красноречиво! – неиронично восхитился архонт. – Ты действительно из другого мира – народ Тейвата ещё не научился выражаться так вдохновляюще, – разглядев удивление во взгляде путешественницы, он продолжил. – Да, я знаю о тебе, «Принцесса» Люмин, – намеревавшись вызвать испуг, он сделал шаг навстречу к ней. – Тебя почему-то очень тронуло падение Каэнри’ах. И чем же ты собираешься противостоять Селестии – городу Богов и Архонтов? – Я не боюсь Вас, – дав понять правдивость своих слов, Люмин уверенно шагнула вперед, почти вплотную приблизившись к архонту, и подняла голову, посмотрев ему в глаза. – Но и не хочу продолжать кровопролитие. Поэтому прежде, чем сражаться с вами, я хочу знать: зачем Селестия погубила Каэнри’ах? – Твои смелость и наглость вызывают уважение, – расслабившись, ответил Архонт. – Но наша общая знакомая уже должна была рассказать тебе всю правду. – Это так, – не стала скрывать Люмин. – Но я хочу услышать её от тех, чьи руки наслали нестерпимые бедствия и забрали тысячи молодых жизней. – За такую грубую лесть я готов потратить немного времени… – архонт скрестил руки за спиной и начал ходить вокруг путешественницы, словно готовясь к долгому рассказу. – Скажи, нравится ли тебе романтика ночи, когда путь освещают лишь одинокая луна и бесконечные звёзды? – начал он издалека, задав риторический вопрос. – А Каэнри’ах победил ночь – ночь стала лишь слабыми сумерками, когда все дороги освещались фонарями и негаснущим светом из окон домов. Уверен, тебе нравится и восхищение от прочтения долгожданного письма, которое добиралось до тебя месяцами. А Каэнри’ах победил расстояние – люди там могли разговаривать друг с другом, даже находясь на разных концах материка. А нравится ли тебе чувствовать себя, как богиню из другого мира, если не самым большим существом, то самым могущественным? – тон архонта стал более напряжённым. – А Каэнри’ах создали нечто более могущественное – и назвали это «наукой», – нахмурившись, архонт сжал ладони в кулаки. – Наука заменила им лошадей на автомобили, луки – на ружья, а целебные травы – на так называемые антибиотики. Наука позволила им поднять тонну железа в небо и даже заставить это лететь – без благословения Анемо Архонта! И так мы подобрались к главному – наука уничтожила идею покровительства божествам: религиозные верования выглядели до абсурда смешно на фоне науки, а изобретения и учёные встали наравне с силой стихий и обладателями Глаза Бога. Каэнри’ах нарушили небесный порядок. Они возомнили себя, посредственных смертных, достойными жизни архонтов. Но они не были достойны. Никто не достоин. Смертные должны подчиняться правилам, установленным богами, и завидно смотреть вверх, на Селестию, всю жизнь стремясь к звёздам, но так и не достигая их даже в конце своего короткого пути. Неизвестный архонт резко прекратил бродить кругами и остановился напротив Люмин. Его дыхание стало более частным, чем в начале их встречи, а надменный и озорной взгляд сменился раздражённым и озлобленным. Он стоял в ожидании реакции – хоть какой-то – от Принцессы, но не видел ни эмоции на её лице: её брови были расслабленными, руки спокойно болтались вдоль тела, а глаза не выдавали того, что стояло за ними, – они были теплого золотого цвета, но в то же время излучали холод, иногда вызывающий мурашки даже у архонта. – Значит, Вы банально боялись Каэнри’ах? – наконец заговорила Люмин. – И, как крысы, только хуже, решили не убежать с корабля, а потопить его? – Как смеешь ты!.. Возмущённый грубостью архонт замахнулся на путешественницу, собираясь нанести ей удар, но его рука вдруг оцепенела, застыв в воздухе. Вокруг Принцессы в момент образовалось яркое золотистое свечение, словно она – солнце воплоти. Люмин, даже не обладая Глазом Бога, испускала сильную энергию, не позволяющую архонту приблизиться к ней ни на шаг. – Пожалуй, продолжим, – Принцесса, как будто издеваясь, переняла манеру архонта и начала раздражающе шагать вокруг него, скрестив руки за спиной. – Ваш рассказ дал понять лишь одно – вы, псевдовеликая Селестия, не смогли принять своей ничтожности перед смертным народом Каэнри’ах и не нашли решения лучше, чем антигуманно уничтожить целую цивилизацию, только бы не терять своего могущества перед остальным Тейватом. Вы даже спрятались здесь, в километрах над морем, боясь мести по-настоящему сильных людей. Вы награждаете смертных Глазами Бога, создавая иллюзию приближённости к вам, но на самом деле никогда не считали избранных вами же достойными ступать по этой грязной небесной земле. Вы лишь преследуете интересы сохранить у людей веру в вас, богов, и искоренить атеизм, зародившийся в Каэнри’ах. Вы боитесь каждого, кто не похож на вас, – прямо как ты сейчас, оцепеневший и испуганный, впервые увидевший силу света. Я не хотела продолжать начатое вами кровопролитие, но отныне не вижу другого выбора. Люмин, закончив речь, опустила световой купол вокруг себя, словно позволив архонту двигаться и говорить вновь. – Даже с этой неизвестной стихией ты не способна одолеть каждого бога Селестии, – неумело скрывая неуверенность и страх, сказал он и обратил внимание Люмин на скапливающуюся на горизонте толпу. – Да, но в борьбе против небесного порядка я не буду одна, – ответила Люмин, устремив взгляд вверх. – Вы не знаете, но среди тысячи фальшивых звёзд Тейвата есть две настоящие. Их хватит, чтобы противостоять даже самым отчаянным богам. Вот увидишь, мой будущий враг: пройдёт время, и одна из этих звёзд загорится с новой силой. Когда это произойдёт, небесный порядок падёт. Люди ветра освободятся от собственного архонта, люди камня возвысят человечество над божествами, люди грозы будут противостоять вечности, люди леса скроют своего же архонта за мудростью, люди океана устроят суд над богом справедливости, люди огня объявят войну самому богу войны, а люди льда будут сражаться против небес плечом к плечу с вашим предателем. Остальные боги Селестии стремительно приближались к месту разговора Люмин с неизвестным архонтом. Принцесса ясно понимала своё проигрышное положение и не собиралась задерживаться на высоте. Она достигла своей первой цели – дала знать о себе, – и поэтому отступила, начав растворяться в воздухе, как будто развеивая собственный свет. Бросая прощальный взгляд на сбежавшихся божеств, она подумала: «До падения Селестии осталось… пять веков, пока вторая звезда не пробудится ото сна». И исчезла. На следующие пятьсот лет.