Разве одной любви хватит?

Горячее тело Лань Чжаня над ним, глубоко в нём — закрывает и стирает весь мир с каждым толчком. Вэй Ин задыхается, сжимается, стонет высоко, запрокидывая голову и обнажая горло, царапает спину Лань Чжаня короткими ногтями. Лань Чжань ворчит, но позволяет. Толчки тащат Вэй Ина к изголовью, и он жмурится, подтягивает колени к груди, стонет громче. Пока хорошо, пока тепло и приятно. Лань Чжань тепло дышит в ключицу, его член приятно растирает изнутри. Если Вэй Ин и плачет, то только от того, как ему нравится. До боли, до истёртого вечным враньём сердца. Но пока Лань Чжань так близко, так прижимается, так любит — Вэй Ин на миг верит, что чужой любви хватит на двоих. Если Лань Чжань хочет, то Вэй Ин с радостью отдаст. Никаких «спасибо» и «прости» между ними. Но Вэй Ину и не нужны слова, чтобы благодарить и извиняться. Он подаётся бёдрами навстречу, лепечет глупости во влажные от пота волосы Лань Чжаня: «Вот так, эр-гэгэ, сильнее!». И как мантру: «Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань». И Лань Чжань сдаётся. Это всегда удивительно — то, какую власть имеет Вэй Ин над ним. Лань Чжань ломается, входит глубже и резче. Губами прикусывает шею Вэй Ина, проводит языком и кончает, замирая. Вэй Ин кончиками пальцев гладит его напряжённую спину, обводит шрамы. В груди растёт холодный шар, будто Вэй Ин глотнул ветра. Шар превращается в свободный поток, когда Лань Чжань поднимается, осторожно выходит, придерживая ослабевшие и ноющие ноги Вэй Ина. — Ах, Лань Чжань, ты был так хорош, — Вэй Ин щурится, бросая на Лань Чжаня взгляд из-под ресниц. Его муж настолько красивый, что щемит сердце. Вэй Ин сглатывает тяжёлую и скользкую вину, складывает губы в улыбку. Лань Чжань смотрит в ответ. Глаза яркие, пытливые, таких не должно быть после секса. — Не можешь налюбоваться? — приподнимает бровь Вэй Ин и тянется к простыне, чтобы прикрыться. Ему холодно. Проглоченный ветер заменил кровь, и воет-воет-воет внутри. Лань Чжань не позволяет. Перехватывает простынь одной рукой, а вторую кладёт на живот рядом с вялым членом Вэй Ина. — Ты не… Вэй Ин выворачивается, почти скатывается с кровати. Смеётся пронзительно: — Думаю, нам нужно прибраться и ложиться спать. Уже довольно поздно. Что скажут, если достопочтенный Ханьгуан-цзюнь проспит! Я устрою ванну, а ты смени простыни, — и он сбегает как есть голым прежде, чем Лань Чжань что-то скажет. Он знает, он лучше всех знает, что сломан. Но это нормально! Это не вина Лань Чжаня, мужу не нужно беспокоиться об удовольствии Вэй Ина. Лань Чжань дал ему дом, безопасность, своё сердце. Вэй Ину несложно поделиться телом. В конце концов — а что ещё у него есть? Он добавляет в горячую воду любимые масла Лань Чжаня с мягким запахом и достаёт чистые полотенца. Привычные действия успокаивают, замедляют ветер. Вэй Ину не тепло, но лучше: больше не хочется забиться в тёмный угол, словно раненому животному, и оттуда рычать на каждого, кто посмеет приблизиться. — Лань Чжань, — зовёт Вэй Ин с улыбкой, выглядывая из-за ширмы, — ванна… Лань Чжань сидит на кровати так же, как его оставил Вэй Ин — растрёпанный, голый, но серьёзный и встревоженный. Любые слова, какие Вэй Ин хотел и мог сказать, встают поперёк горла иглами, а улыбка застывает на лице искажённой маской. — Вэй Ин, — голос у Лань Чжаня тихий. Конечно, он ведь никогда не кричит, но тут даже не шёпот, а выдох-вздох в форме имени Вэй Ина. — Ага, — в тон отвечает Вэй Ин. А у самого в голове шум и грохот, обезумевшие мысли несутся и давят под собой, пока он пытается понять, что сделал не так (много чего); где допустил ошибку (везде); что будет дальше (ничего хорошего). — Нам надо поговорить. Сердце подскакивает и падает в живот камнем — это физически больно, как рана от меча. — Конечно мы поговорим, — мягко обещает Вэй Ин и делает шаг к Лань Чжаню, протягивая руку. — Но сначала давай умоемся. — Ещё шаг. Лань Чжань сводит брови, однако берётся за протянутую руку. На секунду Вэй Ин облегчённо расслабляется, а потом взвизгивает, когда Лань Чжань резко притягивает его к себе на колени. Стиснутый в крепких объятиях, Вэй Ин едва дышит. Сердце Лань Чжаня быстро бьётся под щекой, вдохи щекочут макушку. — Что происходит? — хрипло спрашивает Лань Чжань. Пальцами ведёт по обнажённой спине Вэй Ина, кладёт горячую ладонь на затылок, заставив прижаться лицом к груди. — Пожалуйста, Вэй Ин, что с тобой. Вэй Ин горбится, прячется в услужливо подставленной груди мужа и трусливо молчит. Петля изо лжи, им самим и сплетённая, затягивается на шее, и под неё уже не пропихнуть пальцы, не остановить — только ждать неминуемого конца. Потому что Лань Чжань, если узнает — а он узнает, — никогда не простит. Вэй Ин его использовал. Говорил сладкие речи, пылко признавался в любви лишь ради защиты. Врал в лицо единственному человеку, который предоставил Вэй Ину второй шанс. За такое не прощают. Крупная дрожь сотрясает скорченное тело Вэй Ина, он всхлипывает и обнимает Лань Чжаня. Гладит бока, гладит покрытую шрамами спину — каждый ради Вэй Ина, и всё внутри скручивается от ненависти к самому себе. Если бы он мог любить Лань Чжаня, если бы он только мог… — Вэй Ин! — Лань Чжань пытается поднять его голову и заглянуть в глаза, но Вэй Ин сбрасывает руку. И Лань Чжань, хороший и совершенно незаслуженный Лань Чжань, отступает. Подтягивает с кровати простынь и укрывает их обоих, тихо баюкает всхлипывающего Вэй Ина, раскачиваясь из стороны в сторону, и напевает Вансянь. От этого не лучше. Вэй Ин хочет вывернуть рёбра и показать Лань Чжаню сердце, в котором нет ни капли любви, а лишь эгоистичное желание жить в мире без страха. Лань Чжань не виноват, что он единственный вариант. Спина Верховного заклинателя широкая, а любовь безграничная — Вэй Ину легко спрятаться. Вот только сложно забыть о цене, которую они оба платят. И если честно, Вэй Ин не знает, сколько ещё сможет платить. Его тело уже испортилось, а сколько выдержит разум, прежде чем Вэй Ин выкрикнет ужасную правду? — Я люблю тебя, — шепчет он, убеждая себя. — Ты — мой Лань Чжань, и я тебя люблю. — Люблю Вэй Ина, — соглашается Лань Чжань. — Всё будет хорошо. Всё пройдёт. Смех и слёзы вскипают в груди — Лань Чжань ведь даже не представляет, что обещает. Тошно, горько, жалко. — Я люблю тебя, — повторяет Вэй Ин. — Ванна? Лань Чжань прикасается к его виску поцелуем. — Мн. И всё возвращается на круги своя. Только чёрная пропасть внутри Вэй Ина шире разевает голодную пасть, жадная до чужого тепла и любви.