Are you happy?

Огни ночного мегаполиса отражались в тонированном стекле дорогого авто. Себастьян возвращался домой после встречи с важными бизнес партнерами. Вроде бы дела идут в гору - скоро открывается очередной филиал. Однако устало прислонившись к холодной поверхности окна, среди неоновых бликов он заметил свои измученные бледно-серые глаза, скованные цепью морщин. В детстве, кажется, они были ярко-голубыми, ясными как безоблачное небо, а сейчас они потускнели, отцвели. Этот вечер ничем не отличался от всех предыдущих: его Мерседес стоял в пробке, между ним и личным водителем царило гробовое молчание. От скуки остается только одно – смотреть в окно на безжизненный пейзаж городского трафика, разглядывая возникающие рекламные баннеры. Они, словно цветы этих каменных джунглей, распускались на фоне серых мрачных небоскребов. Ленивый взгляд бродил по аляповатым афишам и стендам: китайская забегаловка «Панда», спа-салон «Esthetics», казино «Золотой лев», выступление легендарного вокалиста «ЧеЗаУродыНаСцене», ломбард… Стой, что? Себастьян буквально подскочил на дорогом кожаном сидении. Он никак не ожидал встретить название той самой группы из его юности. Призрак прошлого явился перед ним криво приклеенным плакатом у входа в местный бар. Красные буквы гласили «Только сегодня!». Это либо знак свыше, либо проделка дьявола.

***

«Now the show is done I hope that you had gut-trembling or something resembling fun»

Старый бар встретил его тёплым светом пыльных ламп и прокуренным воздухом. За столиками сидели небольшие компании друзей и влюбленные парочки. Все они о чём-то беседовали между собой, не обращая особого внимания на сцену в противоположном конце помещения. Себастьян прошёл дальше вдоль стены в поисках своего места, стараясь не привлекать к себе внимание. Достать билет удалось с большим трудом, ведь концерт практически подошёл к концу. Нужно сказать, что на входе на него смотрели как на сумасшедшего. Тип в дорогом костюме готов заплатить в десять раз больше лишь бы попасть на выступление какого-то там музыканта. Да, он был популярным лет десять назад, но сейчас Чес появляется только в таких захудалых местах как этот бар со своей "псевдопоэзией под пианинку" - именно так прозвал его творчество громила-охранник.

«On a scale from one to zero, are you happy? 'Cause you're on your own from here, so are you happy? »

Себастьян садится за свой стол и наконец видит его. Потрёпанный жизнью хиппи с отросшей щетиной и прокуренным голосом - вот каким он предстал перед ним. Он сидел за старым пианино и играл незамысловатую, но тоскливую мелодию, обрамляя её тихим, практически неслышным вокалом. Кожа его огрубела, рытвины морщин нельзя было не заметить. Каждая из них говорила о тех молодых годах, которые Себастьян не застал. О годах его взлётов и падений, его грандиозных концертах и наркотических зависимостей, его ошеломительной популярности и следом скорой безызвестности. Однако внешний вид никак не делал его жалким в глазах Себастьяна. Бывшая рок-звезда, собиравшая стадионы лет десять тому назад, сейчас играет для какого-то бара на конце города. Но почему-то его гипнотический полушёпот заставлял Себастьяна не отводить глаз от сцены. Он безотрывно смотрел на друга детства, словно зачарованный. Они пересекаются взглядами. У него мурашки. Чес смотрит будто сквозь него и, не отрываясь от клавиш, видит не тридцатилетнего бизнесмена в костюме, а того самого юного Глэма, что он встретил однажды в летний день у помойки. Чес задаёт ему вопросы, на которых у Себастьяна нет ответа. Он обращается внутрь него, роется в его существе как хирург со скальпелем, но не даёт ни намека понять, что он там находит. Музыка распахивает те части его сознание, что были скрыты под семью печатями, выпуская наружу нарастающую неизвестность.

«I'm open to suggestions, are you happy? But what the fuck kind of question is "Am I happy?"»

Это совсем не тот рок, который они играли в детстве, - простые ноты и очень странный текст. Он пытается его проанализировать, но вспоминает, что это бесполезно. Это стиль Чеса. Писать чуднó, но глубоко, скрывать под простыми словами свой особенный смысл. Мир его фантазий и философия жизни так и не были поняты никем до конца.

«I really wanna try to get happy And I think that I could get it if I didn't always Panic every time I'm unhappy like I'm owed some life»

Он вспоминает их группу и то веселье, что принёс Чес в его жизнь. Он подарил ему не только новую музыку, но и новых друзей, новую страсть, новый смысл. Ритм ускоряется, звуки пианино заполняют зал. Плавным переходом песня из тоскливой обернулась в душераздирающую. А ностальгия по прошлому превратилась в паническую атаку. Но от этого пришлось отказаться. Под давлением отца Глэм был вынужден уйти из "ЧЗУНС" и больше никогда не видеться с Чесом. Страх перед тираном-отцом лишал его собственной воли, и он не мог не подчиниться. Ноты выстроились в стройные полки́ и идут-идут-идут. Маршируют прямо внутри его черепа. Оккупируют всё новые участки мозга стремительным темпом. Он буквально вымолил у отца одну последнюю встречу с ребятами, пообещав, что сразу же после этого отправится к доктору Гансу на лечение. Он помнит лицо Чеса в момент прощания. Тот его не осуждал и не отговаривал, лишь с немым сожалением смотрел на уже бывшего лучшего друга. Ему остаётся только поднять белый флаг. А затем всё как в тумане: психоневрологический диспансер, таблетки, примерное поведение...

«Where I'm always, like, happy Which is stupid 'cause I wouldn't even want it if I got it»

Мелодия уже не примитивна, удары клавиш бьют прямо по его сознанию. Аккорды переплетаются с воспоминаниями и накрывают его с головой, не давая дышать. Совесть и сожаления, копившиеся всё это время, вышли наружу. Они вторят словам и танцуют под музыку, раня и без того хрупкий рассудок Себастьяна, пока песня резко не прерывается и в тишине Чес не произносит:

«Wait, oh god, my dad was right»

И он выбегает из помещения в туалет, даже не дождавшись конца. Он долго смотрит на себя в грязное зеркало. Уродливая гримаса боли искривила его лицо до неузнаваемости. Части Глэма и Себастьяна перемешались в отражении, словно разбросанные на полу пазлы.

«So if you know or ever knew how to be happy On a scale from one to two now, are you happy?»

Где-то вдалеке до него доходят отзвуки из зала. Слова Чеса становятся его личным вопросом самому себе:

«You're everything you hated, are you happy?»

Дрожащими руками он достаёт из кармана банку с препаратом, запивает горсть таблеток водой из-под крана и наконец заглушает шум в своей голове.

«Hey, look Ma, I made it, are you happy?»