Enjoy Me!

Алая оптика сканировала пространство вокруг себя, в попытках понять, куда её притащили и сколько связей, кредитов и энергона потратили десептиконы на поиски одной-единственной фем? Видимо, истратили всё, раз приволокли её в такое захолустное место, а не в более чистый и приемлемый сектор: тёмные коридоры, запах ржавчины, стены, покрытые вмятинами. В некоторых местах виднелись чёрные следы от выстрелов. Двое джетов волокли алую фем с чёрными вставками и колёсами, почти наполовину сервоприводов, под манипуляторы, иногда дёргая вверх, чтобы пленница не переставала пребывать в онлайне после долгого пути. Наконец, они остановились, и колесница, приподняв шлем, смогла разглядеть створки двери: покрытые вмятинами, местами ржавые и повреждённые. Она приподняла надбровные дуги и усмехнулась. Видимо, она была далеко не первой, кого сюда волокли. Судя по бороздам от когтей и вмятинам от пальцев, эти «кто-то» явно не хотели туда идти. — Как интригующе… — промурлыкала еле слышно фемма, за что один из вехиконов грубо дёрнул её за манипулятор, отчего в сочленениях неприятно запульсировала боль от трения о детали блокираторов. Нейтралка мигнула оптикой и попыталась повернуть манипуляторы, чтобы устроиться удобнее, но только ухудшила положение, и блокираторы стали сильнее саднить поверхность тонкого металла. Наконец, створки с мерзким звуком открылись, и удалось узнать, что или кто находится за загадочной дверью: в слабо освещённой холодным светом комнате стоял массивный джет. Его броня была тёмно-синего цвета, и при таком освещении казалась почти чёрной. Ярко-алый свет его негодующей мерцающей оптики освещал жёлтую лицевую. Он был не один: джета окружал небольшой отряд десептиконов, состоящий из вехиконов-сикеров и подозрительного незнакомца, сидящего на полу позади всей этой фиолетовозначной компании. Этот неизвестный издавал странные звуки, похожие на скулёж, но рассмотреть его было тяжело из-за тусклого освещения отсека и массивного корпуса синего джета, за которым он скрывался. Фем грубо, прямо через порог швырнули в комнату, и та, молясь всей искрой: «Только бы не фейсом в пол!», заскользила по металлическому полу, оставляя за собой искры и получая царапины на корпусе. Прошипев поток проклятий и кибертронских ругательств, нейтралка с трудом села на коленные сочленения. Она без колебаний подняла шлем, и её алая, злобная и уставшая оптика впилась взглядом в кровавую оптику джета. Ярко выраженных линз у синего десептикона не было, и это затрудняло понимание, куда именно он смотрит. Однако всей искрой она чувствовала, как его взгляд буравит её насквозь. — Ну знаете ли! — сплюнула в сторону алая фем, выражая крайнее отвращение, и, быстро потеряв интерес ко взгляду десептикона, оглядела остальных. Не только главному полагалось видеть её недовольство: — с гостями и поласковее можно!.. — Замолкни, фемма! — рявкнул джет, слегка наклоняясь к пленнице корпусом. Нейтралка снова перевела оптику на синего меха, — задаю тут вопросы только я — командир 123RT-гамма-группы по авиационно-военным спецоперациям! И... — Сказала бы, что это «честь», но мне как-то на ваши десептиконские звания, м-м-м… Как бы сказать помягче… — пленница наигранно задумалась, заодно пытаясь вспомнить, что она такого успела натворить, что за ней послали такую элиту, — …лить отработкой. Десептикон хлопнул челюстью от такой наглости. Впервые кто-то из пленных разговаривал с ним так. Фем явно его не боялась — или умело делала вид. Она не угрожала, не умоляла о пощаде за своё неожиданное похищение. Такое спокойствие со стороны колёсной вызывало подозрение, и одновременно раздражение. Джет с предупреждающим взглядом снял с бедра прикреплённый ручной бластер и показательно ткнул им в лобовую секцию феммы. Алая колёсная же в свою очередь насмешливо прищурила оптику, зная своё положение. — Если бы не необходимость тебя поймать, я бы проделал дыру в твоём процессоре, — не убирая бластера от фем, он кивнул вехиконам, подавая им знак. Солдаты послушно зашли за спину десептикона, а через небольшой промежуток времени швырнули перед рогатой феммой корпус рабочего вехикона. Вид у парня был ужасным: он истерично хихикал, пищал, дергался, искрился, а из паховой пластины торчал коннектор, который истекал жидкостями и, судя по цвету, был раскалённым долгое время. Фем хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, чем страдает бедняга. Тут она напряглась, но не стала выдавать своего беспокойства. Вот только меху хватило и такой мимолётной реакции, чтобы, подняв второй когтистый манипулятор с маленьким раскладным устройством, нажать большим когтем какую-то кнопку и показать голограмму, на которой был изображён нейронный чип с его данными. — Это было извлечено из его стыковочного проема в шлеме. Я так понимаю, это твоё... Стархорн — знаменитая создательница присадок, тет-энергона и чипов: «Пульс» и «Забвение» для зависимых от них кибертронцев, — командир улыбался, а вот Стар, подняв шлем к голограмме, нахмурила дуги, изучая что-то в ней. Если бы десептикон не был увлечён своей речью, то заметил бы, как нервозность фем с каждой новой строчкой информации улетучивалась, а чёрные губы растягивались в улыбке. — Из-за тебя почти треть моего и нескольких подразделений десептиконов согнулись, как этот! Раньше десептиконы не обращали внимание на твою деятельность, хотя я несколько раз отправлял запрос в главштаб на твою поимку, но, видимо, ты так осмелела, что продаёшь их уже не так скрытно. Фемма продолжала молчать, изучая данные, предоставленные десептиконом, а тот продолжал свою гневную речь: — Если бы ты знала, чем пришлось пожертвовать, чтобы узнать о возможном твоём местоположении, — джет поморщился, будто вспоминая что-то неприятное, — спасибо «Безликим», хоть иногда от их организации есть польза, но могу отдать тебе должное — даже для них это оказалось непростой задачей. Молчавшая всё это время Стархорн вдруг резко прервала речь кона тихим хихиканьем, усиливающимся с каждой секундой, а после её корпус начал трястись, и вскоре хихиканье переросло в громкий и звонкий смех. Смех был настолько истеричным, что все присутствующие настороженно сделали шаг назад, и только командир стоял столбом перед ней в непонимании. — Как же мне, шлак, тебя жаль, дорогушка, аха-ха! — продолжая смеяться, колёсная пыталась восстановить работу вентсистем, запыхавшись. — Столько сил. Аха-ха, столько средств потратили для моей поимки. И за всё, за что тебе можно похлопать — это за то, что ты первым на всём Кибертроне лицезрел меня! Но при этом схватил не того. Аха-ха! — О чём ты?! — убрав голограмму, мех схватил пленницу за закованные манипуляторы и поднял их к уровню своего фейса, но бластер не убрал, а наоборот, сильнее вжал ствол в шлем дилера. — Что значит «не того»? Фем провентилировала и окончательно успокоилась, прикрыв оптику. — «А ведь всё шло так хорошо…»

*Пол орна назад*

Искажённый скрежет радиоволн испортил тишину в кварте, донося до сидящей в кресле колесной сообщение. Стархорн откинулась на спинку кресла, закинув серво на обложенный инструментами, чипами и присадками стол. В кварте было мрачно, только алая подсветка фемки освещала рабочее место. Посреди всего хлама лежал передатчик, который колесная еле выцарапала для более удобной работы с посредниками. Выкуривая третью по счёту кигару, Стар стравила воздух через вентсистемы, выдыхая клуб густого дыма. Разговор с собеседником её явно утомлял: — Я устала, — фыркнула через турбины фем. — Ты сам согласился на эту работу, тебя за глоссу никто не тянул. — «Шум-скрежет», — Собеседник явно был раздражён и что-то требовал, — «шум-свист-пиканье?». — Твоя доза уже готова. — она лениво кинула взгляд на стол и усмехнулась при виде лежащей на нём коробочки. — Ты же знаешь, я не просто так популярна на Кибертроне. — «Шум-пиликанье-клацанье?..» — Хах, а лицевая не треснет? — фыркнула нейтралка, делая очередную затяжку. — От прошлой, более высокого качества, я чистила тебя восемь джооров. Так что закатай губу, обойдёшься и «Пульсом». — «Шипение-скрежет-вибрация?!» — Собеседник явно негодовал. — Меня не волнуют твои хотелки. — Постучав когтем по подлокотнику кресла и выдохнув очередной клуб дыма из систем, алая фем закатила оптику с двойными линзами. — В прошлый раз тебя накрыло почти в густонаселённом районе. Я не хочу рисковать бизнесом из-за глупого юнлининга, который не может сам себе вздёрнуть, но при этом откопать чипы более высокого качества способен лучше кого-либо. — «Тихая вибрация…» — Собеседник смутился и что-то пробормотал на коде, понятном только им двоим. — Умница, сладенький. Сделаешь всё как надо — так и быть, получишь немного тет-энергона сверху к основной оплате. Выкинув кигару в рядом стоящую урну, Стархорн поменяла позу и придвинулась ближе к настольному комлинку. — Надо встретиться с новым посредником. Фракции стали уменьшать территорию своих «игр». Многие агенты пропали со связи… Нужно набрать пару новых лицевых, которые не будут знакомы в кругах конов и ботов. — «Шум-писк-пульсация?..» — В сигнале собеседника слышалась тревога. — Да, я тоже заметила, что они стали подозрительно резко интересоваться этим делом. Но не переживай, скоро сменим локацию… Я сообщу, когда. Встав с рабочего места, рогатая фем отошла к металлическим полкам, стоящим у стены неподалёку от стола. Привстав на серво, она выудила с верхней полки бутылку с лиловой жидкостью. — А теперь конец связи. И не забудь почистить канал и удалить диски памяти. Комлинк затих, и Стархорн снова окунулась в тишину собственной кварты. Оперевшись спиной о холодную металлическую стену, королева создания нейрочипов вскрыла бутылку и сделала пару неспешных глотков. — Ещё куча работы… — пробормотала она, постукивая когтями по бедру. Её взгляд лениво скользнул по аккуратно уложенным в ячейках нейрочипам и по ящикам с присадками разного уровня качества. Что вообще представляют собой эти нейрочипы? Это способ забыться, сбежать хотя бы ненадолго от кошмара войны. Когда коннект под запретом, игры давно вышли из обихода, а воспоминания о мирных временах покрылись слоем цифровой пыли, остаётся только одно — искусственно воссозданные ощущения. Кто-то покупает чипы просто для поднятия настроения, а кто-то — чтобы заменить ими удовольствие от интерфейса и коннекта. На них можно записывать приятные воспоминания, погружаться в ностальгию, а более молодые могут с их помощью испытать ощущения, сравнимые с коннектом. Были даже особые версии для мазохистов — чипы, посылающие болевые импульсы в определённые участки корпуса, для тех, кому сражений уже казалось недостаточно. Именно этим и занималась Стархорн. Благодаря своим творениям она стала известна по всему Кибертрону. Правда, далеко не все разделяли восторг её клиентов. Многие фракции объявили на неё охоту. Чипы, хоть и дарили наслаждение, имели свою тёмную сторону: неправильное использование приводило к заражению вирусами, последствия которых зависели от вида использованных чипов. Но даже её противники не могли отрицать одно — работа Стар была настоящим искусством. Только она была способна сделать присадки и чипы высокого качества из чипов, заражённых вирусом, с самым низким процентом заражения даже из самой низкопробной и испорченной основы. Особой популярностью среди кибертронцев пользовались её нейрочипы — «Пульс кайфа» и «Забвение сети». «Пульс кайфа» — это чипы с уже готовой записью и ощущениями, которые можно было приобрести без долгого ожидания. Их стоимость зависела от материала, в котором оставался высокий риск заражения при неограниченном использовании. «Забвение сети» — напротив, изготавливался по индивидуальным заказам клиентов, готовых заплатить круглую сумму за чип, в котором будет зашифровано то, что надо именно им. Эти чипы создавались из более качественных материалов с минимальным риском заражения. Однако в обоих возбудителях нейросети был огромный недостаток: из-за отсутствия чистых и безопасных материалов для их основы ЦП мог получить серьёзные повреждения, вызванные различными вирусами. В тяжёлых случаях трансформеров начинало скручивать, системы выходили из-под контроля, появлялись сбои и глюки. Поэтому такие чипы нельзя было использовать часто, а уж тем более превышать допустимое время активации. Фем понимала риск своих изобретений, поэтому тщательно отбирала посредников. Она обучала их всем тонкостям подпольной торговли, чтобы они сбывали товар только определённым категориям покупателей и делали это максимально скрытно. Неправильное распространение могло привести к массовым заражениям, а открытая торговля без страховки грозила не только потерей посредников и части товара, но и возможным раскрытием самой Стархорн, что означало конец её бизнеса. Колёсная не могла позволить этому случиться… Пока не произошло нечто худшее — её первое за всё время похищение. С момента разговора по комлинку прошёл всего джоор, и фемка решила выйти на поверхность, чтобы осмотреть свалку неподалёку от убежища. Обычно она искала там низкопробные чипы, микросхемы, блоки памяти и, если повезёт, что-то более ценное — относительно целые жёсткие диски. На таких носителях могла храниться полезная информация самого разного рода. Однажды ей повезло найти данные об улучшении вкуса тет-энергона, который она продавала как лёгкий возбудитель для тех, кто не мог позволить себе более дорогое удовольствие в виде нейрочипов. Сделав последний глоток из бутылки, фем с предвкушением интересных находок вышла в коридор и открыла створки двери, но… В проёме стояли джеты-вехиконы с отчётливо видневшимися знаками десептиконов на грудных пластинах. По их позе было ясно, что те собирались выламывать с петель двери, но застыли в позе перед тараном из-за неожиданно открывшейся двери. Постепенно расширяя оптику до размеров своих колёс, фемма на несколько секунд оцепенела, а затем… медленно закрыла дверь. Окинув бутылку в своих когтях подозрительным взглядом, Стар задумчиво перевела оптику обратно на створку. Сделала глубокий вдох, затем снова открыла дверь… Вехиконы всё ещё стояли на месте, точно так же ошарашенно глядя на неё. Фем вновь неспеша закрыла дверь. — Блять… — выудив из блоков памяти белковое ругательство, случайно прочитанное на тех же жёстких дисках, нейтралка сделала последний глоток и в третий раз открыла дверь. Десептиконы, всё ещё пребывая в шоке, явно не ожидали очередного сюрприза. Поэтому один из них удостоился щедрого удара бутылкой прямо по шлему. Пока первый взвыл от неожиданного нападения и обозвал беглянку интерботкой, а второй инстинктивно закрылся манипуляторами от разлетевшихся осколков, колёсная воспользовалась моментом. Проскочив мимо ошеломлённых десептиконов, Стархорн убрала опорные детали, переключилась на колёса и рванула со звёздной скоростью прочь из здания. Шум погони говорил сам за себя — вехиконы быстро отошли от замешательства и бросились следом. Это лишь заставило фем ускориться. Но на выходе её уже ждали. Очевидно, десептиконы заранее просчитали возможную попытку побега и подготовили засаду. Стоило ей вылететь наружу, как путь оказался перекрыт отрядом конов, державших вход под контролем. Рогатая фем резко затормозила, колёса визгнули по металлу. Она быстро огляделась, в панике выискивая хоть малейшую лазейку для побега, но тщетно — Праймус явно был не на её стороне. Однако сдаваться без боя она не собиралась. Стархорн рвала вехиконов когтями, где-то кусалась, пиналась, изворачивалась, пытаясь выскользнуть из хватки. Но её сопротивление длилось недолго. В какой-то момент в бедро вонзилась шокерная палка, разряд мощного тока прошёлся по её корпусу, и все системы мгновенно ушли в экстренную перезагрузку. Последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в долгий оффлайн, — это гул чужих голосов. Очнулась она уже на грузовом судне. А дальше… дальше её ждало прибытие в смутное место и последующие события…

*настоящее время*

— У тебя аудио заклинило?! — рявкнул мех и, заметив, что фем его явно не слышит, а точнее — не слушает, для профилактики встряхнул её миниатюрный по сравнению с ним корпус, продолжая держать за закованные тонкие манипуляторы. — Отвечай на вопрос! Стархорн мигнула линзой и ошарашенно посмотрела в оптику джета, будто только сейчас заметила его присутствие — так глубоко она была погружена в блоки памяти. Полученная информация наконец сложилась в единую картину. Теперь алая фемка понимала, почему обе фракции вдруг начали так тщательно изучать незаконный рынок и пытаться отыскать данные о ней. Она немного помолчала, затем тяжело провентилировала, цокнула глоссой и фыркнула: — Чип, который ты мне показал, действительно похож на мои работы, — синий десептикон нахмурился от слов фем, — однако он не мой. Я не создаю такой мусор. И тебя, похоже, совсем не смутили собственные данные о том, как резко изменилась ситуация с продажами чипов и порядком в ваших рядах. Мех поднял надбровные дуги и опустил Стар на пол, однако не спешил убирать дуло от её шлема: — К чему ты ведёшь? — К тому, что я не имею отношения к вашим недавним проблемам, — фем всё больше наслаждалась тем, как менялось выражение фейсплейта главного кона, — Вас облапошил очередной мой подражатель. Признаться честно, я впечатлена. Давно никто так не гадил в моём бизнесе, чтобы подставить меня. — То есть, ты хочешь сказать, что я отдал «Безликим» красный энергон, чтобы в итоге услышать от тебя, что это не твоих манов дело?! — десептикон сорвался на крик и вздёрнул манипуляторы, заставив своих бойцов отойти на безопасное расстояние. Колесница же, услышав его слова, даже не скрыла восхищения и присвистнула. — Так вот во сколько вы оцениваете мою голову? — фем громко мурлыкнула движком. Данная информация о её алой персоне явно грела искру, и дилер даже не пыталась этого скрыть. — Лестно. Однако, родной, как жаль твою напрасную жер… — Закрой вокалайзер, — резко перебил её десептикон, прикрыв оптику, явно пытаясь успокоиться. Он шумно стравил воздух из систем и, оценив ситуацию, вновь пронзил Стар подозрительным взглядом алых окуляров, — А откуда мне знать, что ты говоришь правду? — Дорогуша, мне тебе врать смысла нет, — колесная пожала плечевыми сегментами и усмехнулась, — Стала бы я ради какого-то говнюка скрывать от тебя что-то, когда у меня дуло у шлема? — Ты не похожа на ту, кто боится дезактива от плазменного выстрела, — заметил десептикон, прищурив линзы, — Так что не аргумент. — Ладно, соглашусь, — кивнула рогатая пленница и над чем-то задумалась. Тишину прерывал лишь продолжавший биться в конвульсиях вехикон, и только после анализа ситуации Стархорн вновь заговорила, — Как тебя зовут? Десептикон поднял одну дугу и неуверенно произнёс сквозь денты: — Дредвинг… — Дредвинг… — Фем усмехнулась, смакуя чужой позывной на глоссе, и сверкнула алыми окулярами, — Есть предложение: я лучше всех разбираюсь в нейрочипах и могу помочь в поимке настоящего виновника бед твоей фракции. Дредвинг задумался и, дёрнув крыльями, решил поинтересоваться: — Какая тебе от этого выгода? — Скажем так, меня эта ситуация тоже совершенно не радует, и я с радостью сдам шлак, который портит репутацию моей работы. — Хочешь, чтобы мы избавились от твоего конкурента своими манипуляторами? — Десептикон нахмурился ещё больше, но в его голосе уже звучал интерес. — Да какой там «конкурент» из любителя поиграться с техникой, которая ему даже на вид не по дентам?! — возмутилась нейтралка, показательно дёрнув закованными манипуляторами, — Разблокируй, и я помогу. Взамен — свобода. Дредвинг взглянул на её сковывающие устройства, затем, обойдя миниатюрный корпус, связался с кем-то по скрытому каналу. Он не имел права самостоятельно принимать такие решения, особенно после того, как выяснилось, что мех ошибся в поисках виновника. Хоть и не до конца верил Стархорн. Ответ был получен быстро — гневный выговор и приказ, от которого Дредвинг явно не был в восторге, судя по недовольной лицевой. Завершив диалог по комлинку, он обернулся к ожидавшей его ответа колесной: — Я отказываюсь от твоего предложения. — Стар напряглась, покрутив линзы окуляров, — Мне был отдан приказ доставить опасную преступницу в главный штаб. Там продолжат разбирать твоё дело и решать твою судьбу. — Ты смеёшься?! — Фем и вправду пыталась найти в его словах скрытую шутку, но Дредвинг даже не думал шутить, — Я же сказала, что это не моя работа! По какому праву вы, десо-ублю?.. — Твоя голова слишком дорого обошлась, и отпускать тебя никто не станет, — мех кивнул солдатам, и те вновь подхватили нейтралку под манипуляторы, — Возможно, ты действительно не виновна в последних событиях, но доказательств для этого у тебя нет. Да и потом, нельзя забывать о твоей незаконной деятельности. Стархорн от этих слов гневно покрутила колёса сервоприводов. Вот что-что, а от разрушителей их родного мира она нотации слушать не желала и не считала, что они в праве осуждать колесную. — Мы отвезём тебя в штаб, и там ты можешь попытаться доказать свою невиновность… — Ты себя-то слышишь?! — перебила Стар Дредвинга, — Твои шишки запихают мне по голосовой модуль коннекторы, но слушать не станут! В итоге я уйду в дезактив за чужой предаконий шлак, а вы, после поимки настоящего виновника, пожмёте манипуляторами! Дредвинг промолчал. Это была уже не его забота, и спорить по этому поводу он тоже не желал. Хватит с него сегодня нервов и глюков от перегрузки центрального нейропровода. Синий джет тоже не был в восторге от приказа вышестоящих, но приказ он был обязан выполнить в любом случае, а последствия, что стоят за этим приказом, пусть будут у отдавших его десептиконов. Дредвинг направился к выходу из здания, и вехиконы последовали за своим командиром, таща под манипуляторы злую до невозможности дилера. Выйдя из разрушенного здания, которое находилось в давно заброшенном секторе после военных действий, группа из нейтралки и десептиконов направилась к грузовому судну, стоявшему напротив заброшенной постройки. Зайдя внутрь и отдав приказ о том, что они готовы ко взлёту, Дредвинг сел напротив сидящей перед ним пленницы и откинулся спиной на стену судна. Включился двигатель, и он стал разогреваться, после чего трансформеры почувствовали, как корабль стал отрываться от земли и подниматься в воздух. Первое время была небольшая тряска, но вскоре полёт выровнялся, и тряска прекратилась. Дредвинг потёр когтями переносицу и снова взглянул на фем. Правда, на этот раз его взгляд был оценивающим и любопытным. Мех осматривал красный корпус с чёрными вставками и оценивающе осмотрел большие колёса нейтралки, которые вызывали неподдельный интерес. Судя по данным от джетов-вехикнов, пленница была способна убирать опорные детали и ездить на колёсах, не принимая форму какого-либо транспорта. Оторвав изучающий взгляд от колёс, командир поднял взгляд выше и скользнул по грудной пластине, заметив, что на выпирающей детальке между грудными пластинами был нарисован белым цветом маленький крестик. Десептикон приподнял на такую деталь надбровную дугу и, не сразу оторвав взгляд от небольшой грудной пластины, посмотрел на светлую лицевую фемки. Стархорн нервно двигала двойными линзами оптики, будто играя с настройками окуляров, и закусывала слегка выраженные чёрные губы, глядя куда-то в сторону от синего десептикона. По ней было видно, что она нервничала и была раздражена безвыходностью ситуации. — Ты была десептиконом? — неожиданно спросил Дредвинг, заставив колесницу посмотреть на него с непониманием. — Твоя оптика… — А, ты об этом, — фем вспомнила, что фракции специально меняют цвет оптики на определённый, свойственный их фракции, для более быстрого и удобного распознавания своих. Поэтому у автоботов оптика была голубой, а у десептиконов — красной. Мало кто из-за этого правила оставлял свой истинный цвет окуляров, но такие исключения бывали. — Нет, я активировалась с ней... Дредвинг кивнул и хотел было спросить что-то ещё, но… Неожиданный удар об обшивку корабля заставил всех пассажиров вскрикнуть от неожиданности и свалиться с насиженных мест. Стархорн с криком больно приложилась шлемом о одну из стен и, с воем от боли, попыталась принять более устойчивое положение, хотя скованные манипуляторы и усложняли это действие. Корабль затрясся, но Дредвинга спасло от судьбы нейтралки вонзившееся когти в стены судна. Не отрывая когтей от стены, джет быстрым шагом дошёл до управления кораблем, где стояли пилоты вехиконы, пытаясь выровнять корабль и восстановить системы. — Что случилось? — Дредвинг оттолкнул одного из подчинённых и стал сам пытаться восстановить ситуацию, что давалось с трудом из-за тряски и искривленных после удара приборов на панели управления. — Командир, нас подбили зенитки! — держась за панель, прокричал вехикон. — Похоже, мы пролетели мимо скрытого поста автоботов! — Мы же скрыли наше положение для радаров! Как они…?! Но синий мех не успел договорить, так как по кораблю пришёлся очередной удар, и весь экипаж тряхнуло в последний раз перед жёстким крушением о поверхность Кибертрона.