Ложь и предательство

У Алисенты внутри все полнится мучительными сомнениями и тревожными подозрениями. Она сцепляет руки в замок и удерживает себя от пагубной привычки сорвать заусенцы до крови и насладиться короткими проблесками отрезвляющей боли — мейстер и так каждый вечер наносит на ее тонкие пальцы мазь и упрашивает не истязать себя. Но как иначе выплеснуть эмоции, раз приходится держать лицо? Прямая спина, чуть приподнятый подбородок, притворно-вежливая улыбка уголками подкрашенных губ и глаза, сверкающие лживым добродушием — маска истинной королевы. Сир Кристон Коль сидит перед ней с опущенной головой и мрачным взглядом — и Алисента боится того, что он может знать и сказать ей. Что лучше — сладкая ложь или горькая правда? Ведь Рейнира не могла соврать ей, только не так — поклявшись памятью горячо любимой матери и схватив за руку. Алисента все еще хранит это быстрое, беспокойное касание в памяти, чувствует на теле подобно клейму, и удивляется той власти, которую до сих пор имеет над ней принцесса. Ее верность Рейнире висит на волоске — тревожное напутствие отца предупреждением звучит в голове и оборачивается по ночам очередным кошмаром — слова сира Кристона могут изменить все или не менять ничего. — Это случилось, ваша милость, — признается смятенный рыцарь, — грех, на который вы намекаете. Я его совершил. Алисента замирает. Гнев в ней загорается подобно огню в башне Староместа — доверие невидимыми осколками оседает на полу. Алисенте хочется разодрать кожу вокруг ногтей до крови, до мяса, до пульсирующей боли в пальцах, но королева только улыбается краешками губ — вежливо, деликатно, любезно — и говорит: — Вот как. *** Рейнира любит летать на драконе, есть торты и гулять по замку вместо скучных занятий с септой. Избалованная отцом и матерью, она привыкла получать все, что хочет. Кого хочет. Алисента привыкла подчиняться. «Это детские шалости», — думает она, когда Рейнира впервые касается ее губ. Все девицы в юности играют в такие игры, пока не расцветают, не выходят замуж и не дают перед богами клятвы верности мужу. Алисента тоже однажды найдет кого-то доброго, благородного и обязательно красивого, как говорит ей по вечерам мама, расчесывая темно-рыжие волосы дочери. На вкус губы Рейниры отдают сладостью — не иначе она опять объелась лимонных пирожных на кухне. Алисента покладисто и неумело целует ее в ответ, обводит языком губы принцессы, чувствуя внезапное для себя томление внизу живота. Когда поцелуй заканчивается, Рейнира смеется и зарывается пальцами в рыжие локоны. Принцессе все равно на условности и плевать на неловкость — она утягивает подругу в новый поцелуй. Ночью Алисенте впервые снится не будущий муж, накидывающий на ее хрупкие плечи тяжелый свадебный плащ, а Рейнира. *** Детские шалости предсказуемо заходят слишком далеко. По ночам Алисенте снится Рейнира, днем с ней Рейнира, даже в ее мыслях царствует принцесса — Алисента живет каждой встречей с ней. — Зачем мне муж, — смеется Рейнира и припадает горячими губами к ее ключицам, — когда у меня есть ты? Алисента не отвечает — любое слово было бы тут лишним. Отец учит ее держать лицо и правильно улыбаться, подчиняться и быть покорной, кроткой и послушной. Алисента внимает каждому его слову и быстро запоминает хитрую науку соблазнения, но с Рейнирой остается смиренной по своей воле — сама выбирает упасть на шелковые простыни в комнате принцессы и стать ее на очередную бессонную ночь. У Рейниры горячие губы и острые ногти, неожиданно ловкий язык — ее руки скользят по корсету вниз и забираются под складки атласной юбки. Алисента кусает палец, чтобы не застонать, выгибается дугой и прикрывает глаза, тяжело дышит. Она выбирает подчиняться Рейнире, потому что хочет этого. Из ночи в ночь — отдаваться, любить, быть рядом. Отец сказал утром, что стоит присмотреться к Деймону, который проводит каждую ночь в борделе и избегает поездок к «бронзовой суке» — говорят, они так и не консумировали брак. Что Таргариен для нее — лучшая партия. «Рейнира тут, — хотела сказать Алисента, глядя отцу в глаза, — вот та Таргариен, которая мне нужна». Но она так ничего не произнесла, склонив голову и привычно подчинившись отцу. *** В ночь перед тем, как Визерис объявляет ее своей будущей женой, Алисента целует Рейниру особенно жадно. В глазах принцессы мелькает удивление — обычно покорная Алисента полна порочной страсти. Рейнире остается только сдерживать свои стоны и пылко отвечать на каждый лихорадочный поцелуй — Алисента утыкается в ложбинку меж ее грудей и сдерживает предательски подкравшиеся слезы. Перед глазами встает отец, радующийся скорой победе Хайтауэров, улыбающийся Визерис с жадно-липким блеском в глазах и свои искусанные до крови пальцы. «Она не моя, — безуспешно напоминает Алисента, — а я не ее». От правды немеют губы и дрожат руки. Алисента не останавливается ни на секунду, пока еще остаются силы на касания и поцелуи — а после падает на подушки и впивается ногтями в ладони, стараясь заглушить безнадежно-тоскливые мысли в голове. — Что на тебя нашло? — сонно спрашивает довольная Рейнира, придвигаясь к ней. Слова застревают комом в горле. Алисента нервно сглатывает, не находя в себе сил сказать правду, желания солгать. Она утыкается носом в шею Рейниры, жадно вдыхает драконий запах и шепчет: — Я соскучилась. Рейнира принимает такую правду и — Алисента знает, выучила ее за годы дружбы и любви — улыбается. Она не пытается улыбнуться в ответ, тратя остатки сил на то, чтобы оставаться спокойной. Рейнира лениво перебирает ее волосы, и Алисенте удается задремать под эти бесхитростные ласки. — Я бы украла тебя, — шепчет принцесса, думая, что она спит, — улетела бы вместе на Сиракс куда-нибудь далеко. «Пожалуйста, — мысленно молит Алисента, сдерживая нервную дрожь, — сделай это». Вслух так ничего не говорит. *** Глаза Рейниры, полные обиды и слез, снятся Алисенте по ночам. Она смотрит на белую ткань своего свадебного платья и тяжело вздыхает, срывая очередной заусенец. Ее участь — жить в золотой клетке и рожать королю детей. Ее долг. *** Алисента приходит к принцессе поздним вечером. Она успевает переговорить с Визерисом и убедить мужа, что Рейнира не врет. — Она поклялась мне памятью матери, что ни один мужчина не тронул ее, — проникновенно сказала Алисента, коснувшись руки короля, обтянутой в кожаную перчатку, — не думаю, что Рейнира солгала бы о таком. Визерис поверил ей — он был мягкий и покладистый, ласковый и нежный, почти идеальный муж, если бы не тщательно скрываемые брезгливость и отвращение Алисенты к нему. Рейнира молча впускает ее в комнату и продолжает расчесывать волосы, пока королева неловко садится на краешек кровати и сцепляет руки в замок, не зная, что делать дальше. Она набралась смелости, чтобы прийти сюда, нашла в себе отвагу, чтобы защитить принцессу от недобрых слухов, несмотря на то, как это обернулось для ее отца — ведь день назад Рейнира сказала, что скучает и посмотрела так, что внутри Алисенты все задрожало. Они сидят в молчании, но это не мешает королеве смотреть на свою падчерицу. Алисента давно не была так близка к Рейнире — успела забыть и едва уловимый аромат ее тела, и оттенок глаз, и то, как размеренно и спокойно поднимается ее маленькая грудь при каждом вдохе. Глупое сердце бьется предательски громко в тишине комнаты. Алисенте хочется вырвать его, но она лишь искренне улыбается, отпирая из закромов своей памяти те самые счастливые улыбки, о которых успела позабыть за годы мучительного замужества. — Я сожалею о твоем отце, — разрывает тишину Рейнира. Алисента поводит плечами, не сразу находя нужные слова. Ей тяжело и одновременно необычайно легко наедине с принцессой — желанная близость ощущается мурашками на коже. — Король принял правильное решение, — осторожно отвечает Алисента. Рейнира откладывает расческу и поворачивается в ее сторону. Ее волосы серебристыми волнами струятся по плечам, и Алисента подавляет желание коснуться их подушечками пальцев. — Зачем ты пришла? — спрашивает Рейнира, так и не полюбившая за эти годы долгие расшаркивания, — чего ты хочешь? Еще одного доказательства моих слов? Или я должна услышать новые обвинения? Алисента чувствует — от ее ответа зависит все. — Я хочу весь день есть торты и летать с тобой на драконе, — с улыбкой говорит она. Рейнира издает смешок, и Алисента видит, как тело принцессы расслабляется — вся напряженность и враждебность исчезают, сменяясь усталостью. Рейнира отворачивается, и Алисента успевает поймать ее за руку — на секунду ей становится страшно, что Рейнира уйдет, растворится в полумраке ночи, и она останется здесь одна. — Однажды ты сказала, что украла бы меня, — признается шепотом Алисента, пока внутри все дрожит и сжимается от волнения, — и я так мечтала об этом все эти годы. Пока служанки надевали на меня свадебное платье, пока отец вел к алтарю, пока Визерис укрывал мои плечи плащом с вышитым черным драконом, пока двигался во мне по ночам и шептал что-то бессвязное, глупое, а я лежала под ним, покорная, ничтожная, безучастная, не твоя. Рейнира долгое, мучительное мгновение молчит — Алисента утопает в синеве ее глаз. И когда она успела забыть это спокойное, бескрайнее небо, к которому непроизвольно тянулась с первого дня знакомства? Алисента уже хочет что-то сказать, как Рейнира решает за нее, прикасаясь губами. Поцелуй ее жаден и жесток, полон боли и той самой страсти, от которой внутри все вспыхивает огнем и плавится. Алисента забыла об этом, о том, что она еще может испытывать желание и хотеть, что поцелуи могут быть приятны, а чье-то тело пьяняще необходимым. Рейнира полна огня и крови — она кусает ее губы до крови, не прерывается ни на секунду и до боли сжимает руками бедра. Может, останутся синяки, которые будут выделяться пятнами неверности на бледной коже… плевать. Алисента вцепляется в Рейниру, вдыхает аромат ее тела, запоминает каждый обжигающе-болезненный поцелуй. Ей приятна эта ярость, как приятна и мука — лишь бы только Рейнира не ушла. Ни сейчас, ни сегодня, никогда. Алисента не говорит о том, что хотела бы стать ее женой, проводить здесь каждую ночь, хотела бы научиться снова искренне смеяться и также искренне целовать — к чему эти слова Рейнире, терзающей ее своей страстью и гневом? Впервые за последние годы Алисента чувствует себя на своем месте — цельной, искренней, непритворной. Рейнира все такая же горячая и пылкая, по-королевски нетерпеливая — она берет, что хочет и кого хочет. Алисента подчиняется ей с мучительно-болезненным наслаждением. *** Зеленое платье в пол, вежливая улыбка, шепот знати, недовольное лицо Визериса — это более не имеет для нее значения. Алисента величественно ступает к своему месту при короле, не забыв расправить плечи и приподнять подбородок. Внутри нее тлеет ярость и обида, удавкой на шее сворачиваются ревность и смирение, понимание того, что они обречены — приходит только сейчас. Рейнира смотрит на нее с места невесты, и белоснежный цвет платья вместе с замысловатой прической ей ожидаемо идет. Алисента при виде нее как не кстати вспоминает свои наивные мечты и такие же наивные несбыточные желания, которые окончательно запираются на замок под тяжестью обязательств. Говорят, долг убивает любовь, но ложь и предательство уничтожают остатки. Когда Алисента останавливается подле принцессы, то не замечает в синих глазах ни привычного гнева, ни даже тени скрытого желания — спокойное, безразличное небо. Она всегда знала, что Рейнира не ее. И никогда не будет. — Поздравляю, падчерица, — говорит, даже не думая наполнить слова показной искренностью. Рейнира улыбается краешками губ в притворной улыбке. Алисента отворачивается.