Fever Dreams/Лихорадочные сны

      Услышав всхлип с другой стороны маленькой спальни, Дин мгновенно проснулся и быстро откинул одеяло, чтобы подойти к младшему брату. Сэм свернулся калачиком в центре кровати. Дин резко вдохнул, когда коснулся его горячей кожи.       Дин подозревал, что последние несколько дней Сэм чем-то болел. У него пропал аппетит, и обычно разговорчивый одиннадцатилетний мальчик стал угрюмым и молчаливым. Они были в пути два дня, и Сэм в основном спал, не обращая внимания на стопку книг, которые лежали на сиденье рядом.       Если Джон и заметил странное поведение сына, то ничего не сказал, хотя Дин сомневался, что отец что-то заметил. Джон старался изо всех сил быть хорошим отцом, но он редко замечал что-то необычное в поведении сыновей.       Джон привез мальчиков на ферму и вскоре уехал на охоту, оставив их с Калебом, который присматривал за фермой, пока Джим проводил службу в церкви. Ривзу нравилась компания Винчестеров. Сэм рано пошел спать, и Дин надеялся, что брату станет лучше. Очевидно, он ошибался.       — Все в порядке, Двойка?       Дин повернулся и увидел Калеба, стоящего в дверях. Его не удивило, что экстрасенс заметил, что в доме кто-то запаниковал. У него была уникальная связь с Винчестерами, и он сразу почувствовал болезнь Сэма и беспокойство Дина.       — У Сэма температура.       Калеб вошел дальше в комнату и посмотрел на младшего Винчестера, но остался позади Дина. Он знал, что лучше не становиться между Дином и его больным братом, не хотел, чтобы его голову откусила мама медведица.       — Все плохо? — прошептал Калеб.       Дин пожал плечами и стянул одеяло с брата.       — Плохо.       Старший Винчестер откинул мокрую от пота челку с лица Сэма, и мальчик вздрогнул от этого прикосновения. Открыв остекленевшие от лихорадки глаза, Сэм посмотрел на брата.       — Дин? — хрипло спросил младший Винчестер сквозь стучащие зубы.       — Привет, братишка. Как ты себя чувствуешь?       На глаза Сэма навернулись слезы, и Дину не нужен был устный ответ, чтобы понять, как плохо себя чувствует младший брат. Это было написано у него на лице.       — Холодно.       Дин вздохнул.       — Я знаю, малыш, я сейчас тебе помогу, — он повернулся к Калебу. — Можешь налить в ванную холодной воды?       — Ему это не понравится, — поморщился Ривз, но кивнул.       — Ему не понравится, если у него поджарятся мозги.       Пока Калеб наливал воду в ванну, Дин раздел Сэма до боксеров и осторожно поднял на руки, несмотря на протесты. В конце концов, Сэм успокоился, уткнувшись носом в грудь брата. Но как только Дин опустил его в воду, Сэм завопил, пытаясь встать. Калеб и Дин изо всех сил пытались его удержать в воде.       — Дин! — закричал Сэм, в панике оглядываясь.       — Я здесь, Сэмми, — сказал Дин, крепко прижав руку к груди младшего брата.       Сэм отчаянно вцепился в его запястье, но ему не хватило сил, чтобы вырваться их хватки.       — Нет… не надо, Дин… больно…       Старший Винчестер вздрогнул от этих слов. Он знал, что холодная вода причиняет Сэму боль, но ему нужно было сбить температуру.       — Просто держись. Скоро тебе станет лучше, — прохрипел он.       Сэм перестал сопротивляться, по его щекам покатились слезы.       — Пожалуйста… просто остановись… Мама, помоги…       Дин задохнулся, Сэм плакал по матери, которую никогда не знал.       — В этом виновата лихорадка, Двойка, — мягко сказал Калеб.       Калеб знал, что Дин болезненно относится к этой теме, и он знал эту боль не понаслышке. Дин только кивнул и прижал ладонь ко лбу брата. Температура не спала полностью, но стала значительно ниже, и они могли уложить Сэма обратно в постель.       — Давай вытащим его.       Калеб помог Дину отнести Сэма обратно в спальню, опустив завернутого в полотенце ребенка на кровать.       — Я пойду сварю кофе, пока ты готовишь его ко сну.       Калеб прошел через фазу смены грязного подгузника Сэмми, и не хотел видеть голого подростка.       — Спасибо, Дэмиен.       Дверь тихо закрылась, и Дин быстро переодел Сэма в спортивные штаны и свою футболку. Вскоре Сэм спал, свернувшись калачиком под одеялом.       — Завтра я приготовлю тебе томатно-рисовый суп, Сэмми. Я уверен, что на кухне есть все ингредиенты, — Дин всхлипнул, по его щекам покатились слезы. — Мне жаль, что ты не помнишь ее, Сэмми… Мне очень жаль.       Дин испуганно подпрыгнул, почувствовав, как его взяли за запястье.       — Дин?       Старший Винчестер вытер слезы с лица и мягко улыбнулся.       — Привет, малыш.       Сэм медленно моргнул.       — У тебя все нормально?       Дин рассмеялся.       — Да. Это у тебя поднялась температура до 104 градусов.       Сэм фыркнул.       — Это горячо… не люблю горячее… ненавижу огонь…       Желудок Дина скрутило, было слишком много упоминаний о маме и пожаре сегодня вечером.       — Просто поспи немного. Утром тебе станет лучше.       Сэм улыбнулся.       — Ага… окей, Ди.       Когда глаза Сэма закрылись, Дин вышел из спальни и спустился по лестнице на первый этаж. Он плюхнулся на один из деревянных кухонных стульев и уронил голову на руки. Он услышал, как Калеб опустился на стул рядом с ним, но у него не было сил на разговоры.       — Мне уйти? — спросил экстрасенс.       Калеб знал, что Винчестеры всегда стараются подавить эмоции. Он делал так же, но иногда нужно вылить слезы, но делая это перед своей семьей, чтобы не казаться слабым.       Дин вздохнул, но покачал головой. Когда дело касалось его мамы, он ненавидел иметь дело с этим в одиночку.       — Прошло одиннадцать лет, Дэмиен. Я не должен допускать, чтобы простое упоминание о ней выводило меня из строя.       Калеб изогнул бровь в ответ на этот комментарий, потому что это одна из самых глупых вещей, которые он когда-либо слышал.       — Почему?       — Потому что мне нужно повзрослеть… Это было давно. И то, что я плачу, как чертов ребенок, ничего не изменит.       Калеб усмехнулся.       — Тоска по маме никогда не исчезнет, ​​Двойка. И это не имеет ничего общего с взрослением. Никто здесь никогда не осудит тебя за это.       Дин сглотнул и поднял голову, чтобы посмотреть на друга.       — Сэм подумал, что я пытаюсь причинить ему боль.       Калеб вздохнул. Он знал, что Дин никогда преднамеренно причинил бы боль своему брату.       — В этом виновата лихорадка, Двойка. Он был не в себе.       — Вот об этом я и говорю. Ему было больно, и он не звал папу или кого-то из нас. Он звал маму. Неужели мы так сильно его подвели, что он зовет ее призрак вместо нас?       — Нет. Он всегда зовет тебя, малыш, ты его безопасное место.       — Я сомневаюсь, что он вообще соображал, что я рядом.       — Эй, посмотри на меня.       Калеб подождал, пока Дин поднимает на него взгляд. Слишком много боли было в глазах пятнадцатилетнего подростка.       — Он видел тебя, просто был напуган и ему было больно. И я вижу тебя, прямо здесь и сейчас. Ты сделал все, что мог, ты позаботился о ребенке и отдал ему все, что у тебя отняли. Я вижу тебя, Двойка, ты не подведешь его, и ты не подведешь ее.       — Я дерьмовая замена.       — Ты не замена. Ты Дин. И ты делаешь все, что можешь.       Дин со вздохом кивнул.       — Думаешь, он будет в порядке?       Калеб улыбнулся.       — Конечно, он же Винчестер. Иди отдохни немного, Двойка. Я не буду спать на случай, если ему что-нибудь понадобится.       Дин встал и потянулся, остановившись в дверях, он оглянулся на друга.       — Разбудишь меня, когда он проснется?       Калеб рассмеялся, поднеся кружку с кофе к губам.       — Как будто ты сам не проснешься в ту же секунду, как только его глаза откроются.       Дин закатил глаза и поднялся наверх. Он мягко улыбнулся спящему младшему брату.       — Он очень похож на тебя, мам, — прошептал Дин в темноту. — Когда-нибудь я скажу ему это. Напомню ему, что он такая же часть тебя, как и я.