Сосед

Перевод на дистант вызвал у учеников некое облегчение. Учителя же понимали, что работы им только прибавится. Мало того, что это вредно для здоровья, так ещё и постоянно зависающий интернет портил нервы хлеще детей. Что касается Чуи, он даже не парился. Сказал, что конференции устраивать не будет, но учебу никто не отменял: сочинения и творческие работы каждому классу. Ребята готовы целовать ему руки, ибо много он не требовал, за эти 2 месяца нужно сделать 2-3 задания, а 9 классу, даже если они ничего не отправили, тройбан обеспечен. Дазай всё время был занят: преобразование трёхэтажного здания — дело не из лёгких. Повезло, что с фундаментом, деньгами и стройматериалами проблем не возникло, а так покраска стен, заделывание трещин и полное снесение ненужного крыла, где хранился всякий хлам. Оранжерея, как показалось архитектору, очень даже годная и интересная идея. Сроки слегка поджимали, но с растениями возиться будут уже ученики, поэтому успевали. Сад будет находиться на первом этаже, чуть выпирая из здания, чтобы лучи солнца падали в нужное место, проходя сквозь стекло. Накахара в очередной раз сидел за столом у себя дома и всматривался в экран телефона, пытаясь разобрать работу ребёнка, написанную корявым почерком. Глаза жутко болели, спину ломило, про онемевшие руки и затекшие ноги лучше вообще промолчать. Сколько он так уже сидит бесперерывно? 6 часов? 9? Взгляд упал на будильник. 11 часов вечера. Учитывая, что он начал работать в 8 утра и отвлёкся один раз, чтобы хлебнуть кофе, приготовленный тогда, когда он встал, то прошло времени очень много. Желудок сосало изнутри, а в холодильнике мышь повесилась. И когда он успел всё съесть? Решив, что пора заканчивать, голубоглазый направился на кухню, в надежде, что хотя бы удастся найти печенье. За окном давно стемнело, шёл дождь. Капли барабанили по стеклу и карнизу, нарушая тишину в темной квартире. Одиноко горящая лампа была выключена хозяином этого жилища, что ну никак не хотел спать, вглядываясь в пустоту улицы. — Дазай... Он скучал. И скучал сильно. Они не виделись этот месяц, а разлуку терпеть ещё один. Так не пойдёт. Рыжий слышал каждую ночь, как поворачивается ключ в замочной скважине соседней квартиры, как скрипит кровать под весом бедного парня, и не слышал привычного пения, родного и тёплого голоса. Сегодня он его дождётся. Парень крепко привязался к шатену, он чувствовал, что сердце жмёт от боли и ком застревает в горле. Рыжий накидывает на себя кофту, надевает кеды и выходит из квартиры, закрывая её на ключ. В подъезде не горит свет. Чуя садится на корточки, облокачиваясь о дверь спиной и закидывая голову назад. Холодно. — Чу~что ты здесь делаешь? — препод приоткрыл глаза и устремил взгляд на уставшего архитектора, замученного и бледного. Рыжий тепло ему улыбнулся и провёл ладонью по его щеке. — Я скучал... — Я тоже, — они смотрят друг на друга и согревают руки, скрепляя их.— Пойдём ко мне. Дверь отворилась. Квартира не убрана, чертежи отсутствуют, но остатки еды и мятая постель с раскинутыми вещами по всей обители кареглазого даёт понять, что времени на что-то, кроме работы, у него нет. Накахара скинул кеды и прошёл за Осаму на кухню. — Как успехи? — Ещё чуть-чуть и всё будет готово. С документами морока, но в целом терпимо. Тебе чай или кофе? — Кофе. Осаму, — рыжий подошёл сзади и обнял возлюбленного. — Чу~, — кареглазый обернулся и обнял в ответ, поглаживая мягкие волосы.— Хочешь у меня сегодня поспать? Кивок. — Хорошо... Подожди, ты в моей рубашке? — архитектор только сейчас заметил, что на голубоглазом та самая белая длинная рубашка, прикрывающая бёдра. В прошлый раз он с голым торсом забежал домой под афигевший взгляд бабки, живущей в двушке на их же этаже. — Да... Вернуть? — Чуя ухмыльнулся и медленно стал расстегивать пуговку за пуговкой, оттягивая белоснежную ткань, открывая взору ключицы, где не было видно ни одного засоса. — И когда ты стал таким развратным? — Дазай припал к открытым частям тела, помечая каждый сантиметр. — Мх~у кого-то недотрах? — Пхах, кто бы говорил, — юркий язычок прошёлся по кадыку препода, облизывая попутно шею. Рыжий закатывал глаза, взгляд помутнился. Тонкие руки сжимали волнистые тёмные волосы, притягивая к себе всё ближе и ближе. Наконец они слились в поцелуе, сплетая языки и кусая губы. Чуя расстегивал ремень на чужих брюках, следя за реакцией соседа: его пошлой улыбкой и томным взглядом. — Так не терпится? — Накахара будто вышел из транса. — Тебе тоже. Стояк выпирал, растягивая нижнее бельё. Голубоглазый сглотнул и упустил момент, когда с него стянули ненужную одежду, оставляя в одной рубашке, и посадили на стол. — Дазай, я тебя убью, если не подготовишь, — препод посмотрел на парня серьёзно, обхватив руками его шею. — Уж понимаю. Именно поэтому я кое-что приобрёл,— шатен достал из кармана брюк смазку, после чего вылил немного себе на ладонь. Один палец вошёл под шипение пассива.— Потерпи чуток. — Мгх~ Вводя внутрь ещё один, Дазай понемногу стал оголять член, налившийся кровью. Рыжий расстегнул пару пуговиц чужой рубашки, пока не ахнул, выгнув спину. Попал. — Пора, — архитектор резко вошёл в хрупкое тело и сразу же промычал.— Расслабься, Чу~, — понимая, что второму не менее больно, парень стал целовать красное лицо. — Осаму, мгх~, — обвив ногами торс возлюбленного, рыжий пытался двигаться в такт, тяжело дыша и постанывая. Удовольствие стало накрывать с головой. Стол трясся под влиянием двух тел, бесстыдно мычавших и ахующих. Им слишком хорошо, чтобы думать о чем-то, кроме них самих. Они не обращают внимание на упавший стакан с водой, разбившийся вдребезги, не слышат, как кто-то стучит в стену, желая, что бы они были тише, не жалеют голоса, срывая в очередном вскрике наслаждения. Чуя ложится на стол, прикрывая рот рукой, чувствуя, как горячий орган парня трётся внутри него, вызывая пожар и снося крышу. Осаму лишь сильнее возбуждается от вида любовника: растрёпанные волосы, открытый рот из которого вылетают похабные звуки и течёт струйка слюны, лицо пунцового оттенка, засосы на шее и ключицах. Парень обхватывает ноги партнёра, поглаживая их, и только ускоряется. Накахара стонет и кончает себе на живот, царапая стол и поджимая пальцы на ногах. Осаму дрожит и изливается внутрь, припадая к излюбленным губам. — Ну и тварь же ты, — препод не доволен, что теперь из него вытекает белая жидкость. Он идёт в ванную, плотно закрывая за собой дверь. — Помочь? ~ — Помог уже, — шатен стоит и терпеливо ждёт свою сучку, глядя на часы. Стрелки пробили 2 ночи. Голубоглазый выходит спустя некоторое время, проходя в спальню за хозяином квартиры. — Ты во сколько встаёшь? — В 6, — Чуя накидывает на себя одеяло и крепко сжимает возлюбленного, утыкаясь носиком в его плечо.— Ты завтра уйдёшь опять, а я буду скучать. — Говоришь так, будто мы с тобой не видимся по несколько лет. — Я вестей от тебя месяц не получал! Даже не пишешь... — Прости, — кареглазый провёл рукой по щеке рыжего.— Может со мной пойдёшь? — А можно? — Тебе точно да. Кстати, чтобы разнообразить наши отношения, — Дазай лукаво улыбнулся и достал из-под кровати вибратор на пульте управления. — Т-ты сдурел?! — Накахара покраснел и перекатился на другую сторону кровати, прижимаясь к стене. — Ну Чу~, — умоляюще смотря на парня, шатен невинно поцеловал его в мочку уха. — Мне кажется, тебе понравится. — Мне-то как? Тебе, м-может и д-да. — Если бы мне такое не нравилось, я бы не предлагал. Парни молча пилили друг друга взглядом. Голубоглазый взял вещь из рук архитектора и убрал от греха подальше, назад под кровать, обнимая возлюбленного и заваливаясь на постель. — Нет? — Мне и тебя хватает. Недосып постучал в дверь ещё тогда, когда рыжий решил для себя, что посвятит свою жизнь обучению детей. Его вечный спутник пропал всего на один день, во время каникул, когда не было ни бумажной волокиты, ни собраний и работы в школе. За это мгновение пришлось платить в десятикратном размере. Стоя утром перед зеркалом в спальне Осаму, Чуя тяжело вздохнул. Из кухни доносились и крики, и ругань, и запах чего-то горелого. Зайдя туда, он прыснул со смеху. — Ты... Попросил бы меня о помощи что-ли, — держа ладонь у рта, прикрывая улыбку, еле сдерживаясь, процедил препод. Кухонный стол весь в муке, на полу разбито 2 яйца, на сковороде догорает очередной блин, даже не первый. По середине всего этого великолепия стоит Дазай и пытается отодрать тесто, получившееся чересчур липким, от пальцев. Теперь понятно, почему завтрак не вышел. — Чу~я сейчас как лох выгляжу? — Ещё как. Иди умойся, щас всё будет, — мастер кухни, который не готовит дома из-за нехватки времени, а точнее делает это редко, принялся за уборку помещения. Осаму поперся в ванную. — Приятного аппетита, — Накахара поставил тарелку с блинами на середину стола, вытирая руки после мытья посуды. Кухня приняла более-менее подобающий вид: чисто протертые полы, вычищенный стол, вымытая плита. Шатен попробовал блюдо. — Чу~очень вкусно! Чувствую себя ужасно. Ты не подумай, я умею готовить, просто... — Просто доширак перестал быть завтраком и ты решил удивить меня, приготовив блины? — доставая из шкафа упаковку быстро завариваемой лапши, посмотрел на парня Чуя. — Какой ты проницательный... — Да ладно тебе, я тоже так частенько делаю, — мягко улыбнулся рыжий. — у самого нет ни продуктов дома, ни времени, что-либо делать... Зато появился человек, на котором я буду практиковаться! — Как это мило с твоей стороны. Я с радостью принимаю твоё предложение, — шатен дожевывал блины, оставляя порцию и голубоглазому, деловито сложив руки перед собой. — Отлично, значит за отравления случайные или преднамеренные, а так же за летальный исход, я ответственности не несу! Так и запишем, — взяв салфетку и ручку, не пойми откуда взявшуюся — у учителей своя чуйка и тяга к канцелярии, как и у художников, кстати, — он принялся что-то писать, под ошарашенный взгляд Осаму. — Страшновато стало... Дорогой, ты лучше сразу скажи, что я сделал не так, чтобы прикинуть, какой ущерб я тебе нанёс, стоит ли писать завещание и считать деньги на покупку гроба, — кареглазый нервно сглотнул, когда ему протянули исписанную салфетку, но потом умилился. Надпись гласила "Любимому человеку билет в счастливое будущее", а сзади " Распишись, если хочешь быть со мной ". Ответ не заставил себя долго ждать. Нацарапав свою подпись рядом с подписью Чуи, парень притянул к себе рыжего, невинно касаясь его губ, постепенно углубляя поцелуй. — Мы не опаздываем? — Не~, — подходя к нужному зданию, юноши встретили директора. — Здравствуйте! — в один голос проговорили парни. — Доброе утро. Накахара? А ты здесь что делаешь? — Меня Дазай пригласил. Уроков у меня сегодня нет, я надеюсь на то, что смогу посмотреть на старания знаменитого архитектора. — Хм, как хочешь. Вы идёте с одной стороны... Соседи? — Ох! Да, вы правы. Живём через стенку друг от друга, — Осаму незаметно приобнял Чую за талию.— А вы наблюдательны. — Опыт, дети, опыт... Не буду вас задерживать, мне ещё с документами разбираться. До встречи. — До свидания, — Дазай крепче прижал к себе парня так, что он даже двинуться не мог. Фукудзава, прежде чем уйти далеко, обернулся и хотел что-то сказать, но одернул себя, с удивлением пялясь на столь занимательную картину: шатен обнимает голубоглазого и что-то шепчет ему на ухо. Юкичи сделал вид, что этого не было и пошёл восвояси. — Дазай, ты если грабли свои не уберешь, я тебе все зубы пересчитаю! — Ой~какие мы стеснительные~, — момент на котором они попались директору это следующие слова.— Дома ты не такой зажатый. — Достал уже, идем, — потирая неловко руку, отвёл взгляд рыжий. Кареглазый хмыкнул и направился к зданию. Надо сказать, что работа была выполнена на славу, пусть не до конца, но всё же. Школа словно ожила изнутри, внешне может и не особо что-то поменялось. Раскрашенные в тёплых тонах стены ещё пахли краской, обсыхали и узоры на них: разные тени в виде учебников, открытых книг, глобусов и карт, даже детей умудрились изобразить. Нелишними были и всякие кружочки, геометрические фигуры и колбы. В крыле, где находился кабинет биологии, что был полностью снесен за ненадобностью, расположилась та самая оранжерея. Кабинеты были перестроены. Накахара бродил по застекленному помещению, которое ещё пропускало октябрьский холод через пустые рамки, стуча по деревянному гладкому паркету.