Сосед

— Чу~если мы уже всё разрешили, то может нам стоит… — Дазай доедал яблоко, пялясь на Накахару, что сидел напротив него. — Осаму, — голубоглазый немного помедлил, скептически разглядывая собеседника, развалившегося на диване. Ухмылка и вот нога тянется к промежности архитектора, вздрогнувшего от неожиданности. Рыжий нагло смотрел в карие омуты, водя вверх-вниз стопой, чувствуя напряжение любимого. — Т-ты… — Я? ~, — чуть надавливая на стояк, слукавил препод. — Что такое, Осаму? Долго терпел? ~ — Какой догадливый, — дыхание участилось, на щеках появился еле видный румянец. Дазай вцепился в подлокотник дивана, второй рукой откладывая яблоко. — Не нравится? — специально издеваясь над парнем, Чуя провёл ногой по паху несколько раз, наслаждаясь шипением и полустонами. — Ух… Лучше бы ты по-другому снял моё напряжение, — преодолев дичайшее возбуждение, шатен навалился на наглеца, проводя руками по оголенным бёдрам. — Ты так любишь ходить в моей рубашке. Нарочно провоцируешь меня? — Как знать, как знать, — томно глядя на любовника прошептал рыжий. — Хех, — Осаму завёл обе изящные руки Накахары над головой, принимаясь оставлять засосы на его шее и давя коленом на его пах. — В отместку тебе~ — Мх~затянул с местью, я уже давно тебе намекаю, — Чуя почувствовал холод. Кареглазый расстегнул пуговицы и перешёл на ключицы, потихоньку спускаясь всё ниже. — Я заметил~, — боксёры отлетели в сторону, и архитектор лицезрел картину, что хотел увидеть всю эту неделю. Чуя разобрался с одеждой старшего, попутно втягивая его в поцелуй. В комнате жарко. Настолько, что, казалось, окно в этой квартире никогда не закроется после того, что они сделают. Парни забывают о воздухе, которым необходимо дышать, о соседях, изрядно измученных таким положением дел, о том, что уже ночь, а завтра на работу, о том, что целуются и трахаются час-два, может три. Они не хотят отрываться друг от друга. Стоны и слезы застряли в горле, пот стекал по изгибам тела, взгляд затуманенный. Диван скрипит громко, вот-вот сломается. Но из последних сил… Толчок и Дазай кончает последний за эту ночь раз, ложась на рыжего. Сердце бьётся бешено, дыхание прерывистое. — Я завтра нормально сидеть не смогу, — констатирует Чуя. — Это ничто, по сравнению с тем, что я ждал этого момента целую неделю! Учитывай ещё то, что мы спим на одной кровати. Ты просто не представляешь, как тяжко сдерживаться. — Ненасытный, — лёгкая улыбка засияла на красном лице, наблюдающим за возлюбленным, который гладил тонкие пальцы пассива. — Не спорю~ 3 часа утра. Потихоньку начинает светлеть. Накахара кое-как выбрался из-под 67-килограммовой туши и, накинув на себя рубашку, застегнув брюки, вышел подышать на балкон. Рассвет отсюда будто краше. Тёмно-сиреневый огромный мазок умелой кисти постепенно сменяется красным, словно кровь, полотном шёлкового неба. Смотришь и думаешь, что вскоре золотистые лучики солнца будут греть и душу, и тело, оттого тепло и радостно. Рыжий невысокий парень оперся о стол, присаживаясь, глядя на колыхающиеся ветви берёзы, находящихся в паре метров от дома. Листочки частенько попадали в открытые окна балкона, засоряя деревянные холодные полы. Голубоглазый дышал глубоко и размеренно. Даже не удосужился застегнуть рубашку до конца, оставляя первые две и последнюю пуговицы. Послышался шорох. Босыми ногами ступая на балкон, Дазай потер глаза и улыбнулся. — Не спишь… — Не сплю, — хлопая себе по коленям, приглашая прилечь и получить порцию ласки, вздохнул Накахара. Шатен, будучи только в штанах, уселся на стул, раздвинул чужие ноги и придвинул к себе любимого, обнимая того за торс, подставляя нежным рукам голову. Изящными, тонкими пальцами парень перебирал слегка волнистые густые волосы, переходя на руки, где красовались еле видные бледные шрамы от тонких лезвий, от которых кареглазый сумел отказаться. — Чу~я люблю тебя~ — Я тоже, Осаму… Я тоже~ В школьной оранжерее под яркими лучами солнца медленно спускаются по воздуху пылинки. Пение птиц разбавляет тишину закрытого помещения. Цветы расцвели. Красные гибискусы горели огнём, порождая страсть и пылкость чувств, как только на них падал взор карих глаз с алым отливом. Алые и белые розы беззащитно приглашали сорвать один цветочек, оставляя ранки на пальчиках. Орхидеи нежно обвивали столбики из дерева. Вьюнки давно залезли на книжный шкаф, стоящий возле стола и стульев. Некоторые цветы аккуратно срезаны и поставлены в зелёную вазу с причудливым узором. Накахара читал книгу Булгакова «Мастер и Маргарита», покорно принимая объятия со спины от Осаму. Он нашёл своё счастье, он благодарен за это преподавателю литературы с красивыми голубыми глазами, когда-то давшими ему надежду на лучшее и влюбили в себя.