Январское утро

Осаму сидел на подоконнике и рассматривал окна соседних домов, в которых уже включили свет. Пять часов в январское утро были какими-то особенными, завораживающими. Шатен всегда просыпался к этому времени, он не мог объяснить, по какой причине это происходит, но он точно знал, что это самое волшебное время. Дадзай по-прежнему наблюдал за людьми в окнах и даже не заметил, как сзади него оказался Достоевский с пледом в руках. Он тихо подошёл к парню и укрыл его плечи. Шатен дернулся от неожиданности, но когда понял, кто это был, то расплылся в улыбке. —Котёнок, ты чего снова так рано проснулся? Достоевский поцеловал парня в щеку и сел напротив того, на подоконник. —Да не знаю, Федь, что-то не спится. Дадзай прислонил голову к окну, продолжая изучать и так знакомую улицу. Тут взгляд шатена невольно упал на лицо Достоевского. Тот смотрел на парня с таким интересом, как будто видел его впервые. Его темно фиалковые глаза бегали по фигуре парня, укутавшегося в плед. —Дадзай, я хочу тебя. Тихое предложение упало с губ брюнета, но в комнате, в которой стояла гробовая тишина, это было отчётливо слышно. Осаму поднял бровь и тут же на его лице заиграло недоумение, когда Фёдор оказался рядом с его лицом. Он громко дышал, давая понять, что готов это сделать. Шатен понял своего парня и толкнул того немного назад, чтобы оказаться в доминирующей роли. Они смотрели друг другу в глаза, в которых играло возбуждение. Дадзай резко прильнул к сухим губам нижнего. Его язык властно бродил по полости рта Достоевского, но тот в свою очередь не отставал и тоже проявлял инициативу. Осаму отстранился от парня и медленно выцелововал его шею. Русский сжал футболку верхнего и пытался ещё больше притянуть его к себе. Дадзай отстранился и начал рассматривать шею. Она почти полностью была красной, на ней виднелись как новые, так и старые следы бурной ночи. Осаму спустился с подоконника и подхватив Достоевского за бёдра, они уже через мгновение оказались на диване в зале. Брюнет не мог себе позволить делать то же самое со своим парнем, так как не обладал особыми физическими возможностями, номладший на это не жаловался. Когда Фёдор оказался на диване, Осаму пришлось оставить того на несколько минут одного, дабы найти смазку и презервативы. Эта парочка конечно и любители частого и жёсткого секса, но здоровье и безопасность превыше всего. За это время Достоевский снал с себя трусы и остался в одной футболке, которая еле-еле прикрывала интимные части тела. Шатен вернулся уже через минуту с презервативами и смазкой. Он всё поставил на столик рядом с диваном и уставился на брюнета. Достоевский лежал на животе, а его футболка скатилась на поясницу, оголяя бледные ягодицы, на которых были следы от укусов. Осаму хитро улыбнулся и через мгновение уже был на нижнем. Он тут же принялся мять мягкие и аппетитные ягодицы. Они покрывались сначала белыми полосами, а потом краснели. Шатен убрал руки и тут же тишину комнаты разрезал звонкий шлепок и слова, на малознакомом тому языке. Достоевский обернулся и зло сощурился на парня, а тот у в свою очередь только улыбнулся и пожал плечами. Осаму протянул руку к столику и подхватил длинными пальцами баночку смазки. Брюнет немного напрягся, предвкушая эту несколько секундную боль. Верхний выдавил лубрикант на пальцы, а сам бутылёк поставил подле дивана. Он скользнул прохладным пальцем по анусу, из-за чего по телу Достоевского пробежал холодок. Дадзай не медля засунул один палец, что выбило из нижнего полустон. Через несколько секунд, в русском оказалось уже два пальца. Они сжимались и разжимались, что приносила сначала некий дискомфорт, но потом когда они попали по простате, Федора пробило. Дадзай усмехнулся и начил давить на это место сильнее. Брюнет пытался сдерживать стоны, но это плохо получалось. Он прогнулся в спине так, что футболка сползла ещё выше. Верхний решил этим воспользоваться и положил руку на оголёную часть ребра. Шатен провёл рукой ещё выше и нащупал уже твёрдые соски. Он сжал один из них, что вызвало у нижнего новую волну возбуждения. Член Достоевского изнывал от отсутствия внимания и по головке уже стекала капелька смазки. Дадзай резко прекратил все манипуляции и перевернул нижнего. Его лицо выло красным, а в уголках глаз уже наворачтвались слёзы удовольствия. —Федя, ты такой красивый. Дазай прошептал это и впился в тонкие губы русского. Поцелуй был не долгий, но очень чувственный. Шатен взял со стола презерватив и, приспустив трусы, раскатал его уже по набухшему члену. Достоевский завороженно смотрел на парня, подмечая всю его красоту. Через мгновение комната наполнилась сладким стоном. Дадзай взял брюнета за бёдра и притянул его к себе, насаживая на всю длину. Федор громко простонал, когда верхний попал по простате. Он хватался за плед на диване, но ткань как на зло выскальзывала из-под пальцев. Шатен улыбнулся и прильнул к открытым рёбрам. Он всасывал по кусочку кожу, оставляя алые пятна с ярко красными точечками, а потом зализывал их. Русский схватился рукой за свой член и тут же на его бедро обрушился сильный удар. Достоевский жалобно простонал и убрал руку. Дадзай смотрел на своего покорного парня и думал, какой же тот ахуенный. Через мгновение Осаму кончил, грубо простонав. Он вышел из разгорячёного тела, и сняв презерватив, завязал его и бросил на пол. —Федь, а сейчас садись, будем делать тебе ещё приятнее. Промурлыкал Дадзай и слез с дивана. Достоевский медленно приподнялся на трясущихся руках и спустил ноги на пол. Шатен без раздумий резко опустился на колени и раздвинул ноги верхнего. Брюнет не успел сказать и слова, как головку его члена взяли в рот и начали посасывать, при этом оглаживая яйца. Фёдор положил руку на голову японцу и с силой притянул к себе, заставляя заглотить всю длину. Осаму начал кашлять и верхний на пару сантиметров отодвинул ладонь. Когда Дадзай прокашлится, брюнет снова стал надавливать на затылок шатену и громко стонать. Через несколько секунд Достоевский излился прямо в рот японца. Тот в свою очередь всё послушно проглотил и выпустил изо рта член. Фёдор уставился в глаза шатену, в которых играл азарт и возбуждение. Он притянул того за подбородок к себе и поцеловал в губы, проникая языком в рот. Дадзай отвечал на это и пытался перенять инициативу на себя, но брюнет был сильнее. Достоевский отстранился от нижнего и подняв его с пола, усадил к себе на колени. Он гладил бледную спину, пока тот всем телом прижимался к своему парню. —Федя, я тебя люблю. Прошептал Дадзай на ухо русскому и тут же получил поцелуй в висок. —Я тоже люблю тебя, коть. Достоевский обнял парня и, прижав его к себе сильно сильно, упал на мягкий диван. Они смотрели друг другу в глаза. Они утопали друг в друге как в первый раз. Они изучали каждый участок тела друг друга, как будто трогают его впервые. У них каждый раз был как впервые. За окном уже начало выходить солнце и людей под окнами становится все больше. Они гудели и создавали неприятный шум, но нашу парочку ничего не смущало, они были заняты друг другом.