Псарня

      Гаара уверен, что может назвать себя умным человеком.       Гаара многое знает о влиятельных кланах других великих деревень. О Конохе — в особенности. Но всё, что имеется в его голове о клане Хатаке — лишь слухи, многочисленные домыслы и по большей части полнейшая несуразица, высосанная из пальца. Ровно то же самое Гаара может сказать и о Шестом Хокаге, последнем из представителей этого клана.       Слухи о нём, впрочем, Гаара не считает преувеличенными. Он видел Какаши-сана в деле и увиденное повергало его множество раз в искреннее восхищение.       Помимо уникальных данных о его искусстве и выдающемся уме, Гаара знает много баек, которые ходят по деревням, в том числе о том, что отец его, Белый клык Конохи, повинен в гибели четы Акасуна, а сам Какаши за свои тридцать с небольшим отправил в Чистый мир больше душ, чем у Гаары волос на голове.       У Шестого семь призывных псов. Гаара видел их. И нет, Гаара не боится собак, как искренне считает его сестра. Он просто предпочитает держаться от этих зверей на разумном расстоянии. Желательно, чтобы расстояние это было достаточно большим. Так вот, у Шестого семь призывных псов, обладающих уникальными техниками, и на этой почве рождается не меньше слухов о его родстве с Инузука, но Гаара, проведя нехитрый анализ — не то чтобы он задумывался над этим всерьёз, просто ему нечем было на собрании Каге занять свои мысли — может легко сказать, что эти слухи как раз те, к которым и прислушиваться не стоит. Но есть ещё кое-какие слухи, которые Гаара по началу тоже не берёт на веру.       У Шестого семь призывных псов и один — «цепной». Цепной пёс Шестого Хокаге — вроде и АНБУ, но не джонин и даже не шиноби, как известно, Конохи. Он не числится никак, его будто бы и нет вовсе. Никто не знает, откуда он взялся и отчего пост своего главного телохранителя Шестой доверил именно ему. У всех на этот счёт свои предположения.       Гаара, исподтишка разглядывая шиноби среднего роста, неопределенного возраста и — даже сказать стыдно — пола, не может сделать ровно никаких выводов. За все семнадцать лет его жизни он видит нечто подобное впервые, хотя АНБУ Суны славятся своей скрытностью по всему миру.       Когда он спрашивает об этом человеке у Наруто, тот улыбается максимально глупой улыбкой и щурится, чтобы глаза не выдали… Гаара не знает, чего именно, но Наруто явно не хочет, чтобы он это видел.       — Да не бери в голову, — отмахивается друг, когда бессловесная улыбка не действует. — Один из АНБУ, а такая скрытность для особого устрашения, — он смеётся над своей шуткой даже почти по-настоящему, но Гаара, поверь он, был бы полным дураком.       АНБУ тихий, осторожный, не подаёт голоса. Гаара думал бы, что он немой, если бы сам не слышал, как Наруто разговаривает с ним. Нет, сомнений в том, что Наруто способен болтать и с немыми, у Гаары ни малейших, но он точно слышал и ответы, неразборчивые, даже ниже шёпота.       Ещё он необыкновенно проницателен и, вероятно, старше Гаары, но младше самого Шестого, потому что тот, хоть и не показывает прилюдно, относится к нему ничуть не хуже, чем к своим ученикам.       Когда Гаара, поддавшись головокружению, неловко опирается о стену, сильные руки в кожаных перчатках мгновенно оказываются на плечах. Голос не кажется знакомым, приглушённый деревянной маской, когда человек, прозванный цепным псом, предлагает ровно, совершенно без эмоций:       — Позвольте, Казекаге-сама. Шестой приказал сопровождать вас до комнат.       Гаара болезненно усмехается, переборов давящий ком в груди и ощущая, как неприятный лихорадочный озноб поднимается из-под рёбер. Шестой, конечно, не мог не заметить, что Гааре нездоровится. Он удивительным образом подмечает любые мелочи, и для Каге это качество более чем полезно.       Руки аккуратные сверх всех приличий, но в то же время почти ласковые, будто женские, и Гаара снова задумывается о своих давнишних полубезумных предположениях.       — И всё-таки кто же вы? — спрашивает, уже усаженный за стол в выделенном ему и его сопровождающим помещении, и человек в глухой светлой маске, покрывающей и голову тоже, отзывается, не имея права не ответить на — вполне себе безобидный — вопрос стоящего выше лица:       — Мне и самому сказать уже трудно, — и Гааре кажется, на лице у него сейчас улыбка. И улыбка эта, должно быть, снисходительна.       Гаара в силу множества своих качеств замечает больше, чем ему положено. Когда Совет Каге проходит в Суне, его песок ненавязчиво следит за всеми гостями. Наблюдая таким образом — попросту подглядывая — Гаара замечает то, что заставляет его, хоть и грозного казекаге, но всё же ещё семнадцатилетнего юношу, бесконтрольно заливаться лёгкой краской.       Шестой, как и обычно пренебрегающий одеяниями Хокаге, наблюдает за мужчиной, ленно подперев щёку рукой. «Пёс» стоит у окна, не то любуясь пейзажем, не то наблюдая, и длинные, чёрные как вороново крыло волосы струятся по его спине до самой поясницы. Почти изящными, тронутыми шрамами пальцами он заплетает их в тяжёлую косу, прежде чем кропотливо подколоть заколкой. Диалог их прост, но оттого не менее смущает. Гаара видит куда глубже, а потому ему делается неловко, будто он не просто подслушивает личные секреты, а бесцеремонно раскапывает чужое исподнее.       — Ма-а, согласиться на это я не могу, ты ведь и сам понимаешь, — качает головой Шестой, чуть улыбается спине своей верной охраны. Тот вздыхает, спрашивает смешливо, и голос его бархатистый, но совсем не нежный:       — Что мне сделать, чтобы ты пошёл у меня на поводу? Хочешь, встану на колени?       — Встанешь, — милостиво разрешает Шестой, устремляя взгляд куда-то в потолок. — Но попозже. Не здесь же, в конце концов.       — Ну отчего же? — смеётся, нацепляя маску, АНБУ. Крадётся, почти вьётся, а не шагает по комнате, нависает на вытянутых руках над Шестым, а после, стоит тому откинуться на спинку стула, легко опускается на его бёдра с вполне ясным намерением. Гаара допускает в своё сознание неосторожную мысль, что делать это в масках им будет не слишком удобно, как вдруг «пёс», и вправду почти навострив уши, косится на дверь и зовёт: — Вы двое так и намерены там стоять?       — На самом интересном месте, ттебайо! — сетует Наруто, проскальзывая в комнату. За ним входит с куда более — но всё ещё недостаточно для истинного сожаления — виноватым взглядом Сакура, и оба они, в отличие от Гаары, смущёнными или стеснёнными себя явно не чувствуют.       — Не дождёшься, — хмыкает Шестой, совершенно не удивлённый. У Гаары закрадываются серьёзные подозрения, что присутствие его чакры тоже ощутимо, и что он уже давно замечен, и только эти мысли заставляют его остаться и дослушать. — Маленький ещё.       — Это я маленький?! — возмущается Наруто, и суровый АНБУ, внушающий страх во многие сердца, смеётся, прислонившись к плечу Шестого. — Просто вы слишком старый, вот! Может, у вас вообще ничего и не получится!       — Слезь с меня, я дам ему по шее, — просит Шестой невозмутимо, и Наруто заблаговременно под хихиканья Сакуры отходит к противоположной стене. Впрочем, просьбу «пёс» выполнять не намеревается, ему на занимаемом месте вполне комфортно.       — Где вы потеряли Саске? — интересуется вместо этого он, игнорируя слишком привычную перебранку Шестого с учениками.       — Ваш Саске нас послал и ушёл спать, — с ударением на первое слово жалуется Наруто, и из-под маски раздаётся мягкое фырканье.       — Они опять поссорились, — переводит с языка Наруто и Саске на язык нормальных людей Сакура, и оба старших кивают почти одновременно.       Гаара удаляется поспешно, когда в комнате прибавляется народу, и развлекает себя наблюдением за перепалкой Темари и Куроцучи, пока навязчивый румянец не сходит с щёк и он не может выйти к гостям в подобающем виде.       Он ещё не знает точно, но уже догадывается, и почему в Конохе исполнительного таинственного АНБУ, всюду следующего за Шестым, прозвали «цепным псом», и кто скрывается под этим говорящим прозвищем, и почему Шестой, в свою очередь, назначил своей охраной именно его, никем не узнаваемого безликого шиноби, ни разу ещё не продемонстрировавшего ни одной своей техники. И все эти догадки Гаара держит при себе, потому что уверен, что может назвать себя умным человеком.       На собрании по одному взгляду Шестого он понимает без труда: его маленький досуг определённо был замечен.