двое на асфальте.

тишина оглушает. а собственное молчание бьёт под дых. внутренний зверь говорит закрыться от людей хотя бы на время. хочется убить в себе тревогу. она вновь просыпается и разжигает уголёк необъяснимого страха. не понятно, как этот огонёк потушить. тремор переходит от рук к ногам и обратно. стоять кажется невозможным, а дышать вдруг стало ещё труднее. минхо, хоть и брат, но не понимает. и не поймёт. — ликс, ты чего такой грустный? хочешь чего-то? — младший только зашёл, а на него уже набросились с вопросами, не имеющими ответа. — я как минимум хочу дышать. — феликс рывком выходит из квартиры, оставляя удивлённого брата хлопать глазами. а нет. это как максимум. «почему всем обязательно нужны причины? неужели что-то внутри не может просто болеть?» — парень порядком уже устал от своего странного состояния. сердце начинает стучать, как бешеное. а стоит подумать о недоумевающем лице минхо, так сразу в голову врезаются мысли о своей бесполезности и ничтожности. минхо вообще-то хороший, и он правда волнуется. из-за этого демон внутри разжигает ненависть к себе за "грубость". феликс срывается на бег. тревожное чувство, будто никто не сможет его понять. хочется убежать далеко-далеко, выбежать за пределы мира, чтобы хотя бы выдохнуть. останавливается он из-за пришедшего от старшего сообщения: «ёнбок, что-то случилось? ты где?». парень осматривается и понимает, что вокруг нет ничего, хотя бы отдалённо знакомого. «посреди экзистенциального кризиса» — быстро печатает ответ и вдруг оседает прямо на асфальт. когда он стал бесчувственным камнем? но разве бесчувственный камень не на то и бесчувственный, чтобы ничего не чувствовать? потому что эмоциональный перегруз, что льётся двумя каплями соли из глаз вряд ли похож на ничего. — прости, ты в порядке? — до его плеча едва дотрагиваются, и феликс поднимает глаза на незнакомца. очень красивый парень, вероятно ровесник или чуть старше, с очаровательными родинками под левым глазом и чуть ниже под правым, с пухлыми розовыми губами и невероятно нежным взглядом чуть наклонился и смотрит на него. — я бежал. — совсем не в попад и мало вероятно, что незнакомцу это нужно, но почему-то именно ему очень хочется дать ответ. ответ на вопрос, который он не задавал, но этот ответ пришёл только с появлением этого родного незнакомца. — от кого? — неужели в его глазах было беспокойство? — от одиночества. — феликс наконец выдыхает. и тут же удивляется, когда незнакомец в чёрном, наверняка хорошем по качеству, пальто садится к нему на асфальт, ничуть не смутившись. — у меня ещё не получилось. — мягкий голос идеально вписывался в тишину прохладного осеннего вечера. — неужели ты одинок? — а что, не похож? — незнакомец как-то вымучено-грустно, но нежно улыбается, заглядывая в глаза. а в них так тепло и искристо, что печаль на глубине и не заметна. — просто, ты же удивительный, — получив вопросительный взгляд, феликс продолжает, — посмотри, ты в одиннадцать часов вечера подошёл к незнакомому парню, спросить, как он, без раздумий сел к нему на наверняка пыльный и грязный асфальт. ты понял и ни разу не произнёс что-то на отвратительном взрослом языке, вроде «что ты хочешь получить, чтобы тебе не было грустно?» или «не стоило садиться на холодный асфальт, ёнбоки». незнакомец, до этого смотревший на загорающиеся звёзды, перевёл взгляд на феликса, отмечая про себя, что тот похож на котёнка. маленького, потерянного, отчаянно ищущего себе тёплое место, где на тыканье носиком в руку его погладят по голове, а не кинут в мордочку какую-то резиновую игрушку. и этот незнакомец наконец вдыхает. — ты чего так на меня смотришь? — феликс под таким нежным взглядом тушуется, не понимая. может он что-то сказал не так? но, впервые, ему из-за этого не тревожно. — влюбляюсь. младший распахивает глаза, не веря, а незнакомец опускает взгляд на его руки, которые ли сжимал в кулачки. сбегать в одной толстовке вечером осенью было.. — не стоило садиться на холодный асфальт, ёнбоки, — они оба тихонько смеются, пока незнакомец аккуратно тянет к себе руки феликса, грея своими горячими, легонько потирая чужие костяшки длинными пальцами. ..хорошей идеей. — меня хёнджин зовут. я живу недалеко, пойдём пить горячее какао? — феликс поклясться готов был, что от этого взгляда внутри разливалось что-то тёплое, что затапливало всех зверей и грело едва ли живое сердце. — кажется, я первый человек, у которого и правда получилось убежать от одиночества. — произносит младший, поднимаясь с асфальта и всё ещё держась с хёнджином за руки. — а я, кажется, второй. — они переплетают пальцы, смотря друг другу в глаза. будто чувствуют, как звёздная ниточка окутывает их, завязывая посередине бантик.