Под покровом изумрудов

Солнечные лучи всегда были ленивыми. Они оседают на изумрудных листах, путаясь в кронах, застревают там же и теряются в чужих глазах, но никогда не достигают этого места. Оно тщательно скрыто от посторонних самой природой, которая решила оставить себе этот лакомый кусочек. Его находят редко. Место — обсыпное углубление под раскидистым дубом, окруженное его широкими и дикими корнями, лиственными деревьями и зеленью. Туда почти не пробраться; если не знать дороги, то точно затеряешься. Гарри приходит сюда почти каждый день. Он садится, прислоняясь спиной к земле и опираясь на неё, старается не задеть корни еще не до конца отросшими рогами и дышит. Просто дышит тёплый, пряный воздух в ожидании. Ему приходится каждый раз отходить с территории своего племени дальше, чем можно, чтобы просто увидеться. Обласкать взглядом и словами. Прикоснуться. Гарри закрыл глаза, а потом дернул пушистым ухом, когда услышал шорох. Он был на грани слышимости, но мальчик научился за столько лет отличать простой треск веток от его приближения. Он приоткрыл глаза, и ему предстал кусочек белой блестящей чешуи. Гарри скользит взглядом вверх, по чужой белой и, кажется, словно светящейся бледной коже, встречаясь с глазами цвета таких вкусных на вид ядовитых ягод тиса. Мальчик протягивает руку, в надежде наконец-то прикоснуться, ощутить чужую прохладу, и Волдеморт подается вперед. Длинный хвост приминает траву, но руку наг в ответ не протягивает. Вместо этого он в бледных ладонях держит темный, намного темнее, чем это возможно, мох. Он занимает обе ладони мужчины, осыпаясь редкой землей снизу. Гарри принимает дар в тишине, но всё же выдает свою радость периодическими движениями ушей, которые он не в силах контролировать. Волдеморт тянется к ним, сжимая между пальцами кончик, и шипяще посмеивается. Мальчик пытается своими силами вытащить ухо, начиная сильнее подёргивать им. В итоге наг отступает, и Гарри прикладывает руки к голове, закрывая её. — Ты делаешь так каждый раз, — мягко осуждает он, разглядывая мох на коленях. — Они забавные, — поясняет Волдеморт. Не так, чтобы Гарри это что-то объясняло. — Я обещал, — продолжает мужчина, кивая в сторону мха. И правда. В прошлую встречу они договорились, что он принесёт что-то, что связано с его племенем. Про него Гарри знал мало. И в основном, по слухам. Главным источником историй всегда был Волдеморт, но и он не всегда хотел выдавать некоторое. Мох отличался от обычного только тем, что был темнее и более влажным. Если провести по нему кончиком пальца, постепенно соприкасаясь ладонью, то он оказывается таким же мягким и приятным. — Он удивительный, — хвалит мальчик. И улыбается. Мужчина умещается рядом с Гарри, его бледный хвост касается горячего бедра. В отличие от полностью отделенного племени нагов, у Гарри было принято носить хотя бы нижнюю часть одежды. Например, его одежду сшила из оброненной людьми ткани мама. Мальчик пронаблюдал за тем, как на ближайший корешок села сойка, вертя маленькой головой, а потом быстро взмыла вверх на своих легких крылышках. Гарри всё же переплёл свои тонкие мозолистые пальцы с длинными и словно паучьими Волдеморта. — Они ещё не догадываются? — с усмешкой спросил наг. Гарри помотал головой. Уголки его губ приподнялись. — Нет, Том. Волдеморт закатил глаза. Для Гарри это выглядело очень мило. Зря тогда наг рассказал ему о том, что его мать сглупила и решила назвать единственного сына обычным людским именем, которое услышала от кого-то. — Оно смешное, — пояснил Гарри, но видя в чужих глазах упрёк, продолжил, — в хорошем смысле. Волдеморт повернулся к нему. — У тебя бабочка, — он поднял длинный палец, указывая им себе над головой, — вот здесь. — Что? — переспросил мальчик, тряхнув головой, но так и не услышав тоненький трепет маленьких крыльев, слетающих с рогов. — Закрой глаза, — тут же продолжил наг. Гарри не стал переспрашивать и прикрыл глаза. На загорелое лицо легли тени от пушистых ресниц. Он сидел так некоторое время, улавливая лишь тихий шорох спереди. Вдруг к его губам прижалась прохлада. Мальчик ахнул, распахнув глаза, и видя так близко лицо Волдеморта. Гарри проскользил рукой по широкому плечу нага, оглаживая еле выступающие тонкие чешуйки на шее. Когда тонкие губы оторвались от губ мальчика, тот наклонил голову: — Соскучился? Волдеморт лишь кивнул, но в душе Гарри потеплело. Теперь уже мальчик потянулся к чужим губам: — Давай всё расскажем, — тихо прошептал он, — выложим всё как есть. Руки Волдеморта осторожно прикоснулись к рёбрам Гарри, скользя ниже и обхватывая талию. — Ты думаешь, они примут меня? Мальчик отвел взгляд. — Наверное, — с тоской задумался он, — когда мама узнает, что ты хороший, то точно, а вот папа будет несколько дней обижаться… Наг отвлёк Гарри легким поцелуем в висок. — Если что-то пойдёт не так, то буду жить у тебя, — серьезно протянул мальчик, ладонями обхватывая лопатки Волдеморта, поглаживая широкую спину. Из груди нага вырвался шипящий смех. На вопросительный взгляд Гарри он ответил: — У меня мало солнца и скучно, — но продолжил, глядя на расстроенное лицо своего сокровища, — но я могу создать условия. Например, построить тебе маленькую хижину на краю, прямо под твои размеры… Гарри понял, что Волдеморт просто шутит и пытается удовлетвориться его непонимающим лицом, поэтому со смехом напрыгнул на мужчину. Их губы соединились. Мальчик завалил их на землю, прямо на редкий теплый мох и траву. Он мог лежать на наге полностью, потому что их разница в росте была просто катастрофической. Большие ладони Волдеморта скользили по обнаженной смуглой спине Гарри, оглаживая начало маленького пушистого хвоста. Тот трепетал от щекотки. Гарри уперся локтями в грудь Волдеморта, пытаясь углубить поцелуй, но бледный чешуйчатый хвост обернулся вокруг его торса, скидывая на землю. Наг навис сверху, закрывая своей фигурой солнечные лучи. Мальчик улыбнулся, наблюдая за тем, как горят опасные глаза Волдеморта и расширяется его тонкая полоса зрачка. Они снова соприкоснулись губами. У Гарри они были мягкие и наг с удовольствием сминал их, вслушиваясь во влажные вздохи. Волдеморт ощупал его рёбра, задевая те длинными ногтями, и спускаясь к животу. Тот поджался от легких прикосновений. Пальцы очертили границу лёгких штанов. Наг тут же стянул их, откинув куда-то за себя. Если Гарри соберётся взаправду присоединиться к его скрытному племени, то он настоит на том, чтобы его сокровище ходило голым, как и все. О, это будет просто занимательно. С громким судорожным вдохом они прервали поцелуй. Лицо Гарри покрылось румянцем, а на губах остался влажный блеск. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, словно заново осознавая свою суть. Еле дрожащими пальцами мальчик огладил лицо Волдеморта, его острые и высокие скулы, узкие змеиные ноздри, которые сейчас раскрывались сильнее из-за возбуждения нага. Изо рта того вырвался раздвоенный язык, пробуя воздух. Потом они снова соединились. Гарри откидывал голову на мягкий мох и душистые травы, пока рот Волдеморта задерживался на шее, оставляя жгучие поцелуи, спускался к груди, к великому смущению мальчика накрывал им впадину пупка, оглаживая её языком, а потом оказывался совсем низко. Настолько, что Гарри закрывал лицо ладонями, а потом оглаживал ими чужой затылок. Наги всегда были более осведомлены в этой… области, поэтому получать такое аккуратное и направленное удовольствие от Волдеморта было всегда слишком. Голова нага двигалась произвольно. Он приподнял смуглые и жилистые ноги Гарри, проникая своим длинным, гибким и влажным языком слишком глубоко. Мальчик сдерживал тихие стоны, кусая губы, но с Волдемортом это долго не действовало. Он всегда находил способ, чтобы добиться от него искренности. — Это… — прошептал Гарри между вздохами, — это там… Мальчик закинул голову, стукнувшись рогами о землю, когда наг усилил напор, и ставшие слишком смущающие влажные звуки довели его. Он выскользнул из-под Волдеморта, снова наваливаясь на него. В обычной ситуации у него никогда бы не получилось положить того на лопатки, но сейчас наг поддавался. Гарри сидел на его груди сверху, наблюдая за тем, как с невинным выражением лица облизывается Волдеморт. Мальчик сместился вниз, замечая, что орган нага уже был возбужден. Если честно, он не очень понимал, как это работает. В повседневной жизни орган был скрыт мягкой чешуей и незаметен, но как только наступала нужная ситуация, он показывался наружу. Гарри пару раз наблюдал за этим, и это было так же интересно, как и смущающее. Мальчик приподнялся, придерживая рукой гибкий член. Он легко проскользнул внутрь, но дальше пошёл с трудом, раздвигая всё внутри Гарри. Он наклонил голову набок, закусывая губу. Упираясь руками в торс Волдеморта, получалось легче контролировать всё. Заметив, как их кожа контрастирует друг с другом, Гарри пришлось отвести взгляд, потому что живот подтянулся от поступившего возбуждения. Наконец, большие ладони Волдеморта оказались на ягодицах мальчика, помогая. Он приподнялся, подкладывая себе под спину скрученный в кольцо хвост для более удобной позы. Когда член внутри достал до, кажется, самой предельной точки, Гарри приподнялся и снова опустился, выпуская из губ тихий выдох, который поймал наг, накрывая его рот своим. Они просто мягко и надолго соприкоснулись губами, пока мальчик пытался привыкнуть к размеру. Пушистые уши Гарри то прижимались к голове, то поднимались, подмахивая движениям, и это снова занимало внимание Волдеморта. Гарри издавал с каждым разом всё менее и менее тихие стоны, и наг продолжил с большим упорством приподнимать мальчика с себя, а потом с силой опускать обратно. — Подожди, — жарко прошептал он, дотянувшись до уха Волдеморта, — давай ты. Наг оглядел мальчика. Ноги того были напряжены и наверняка уже устали. Волдеморт прижался губами к виску Гарри. Выбрав самое мягкое и не землистое место на траве, он положил туда мальчика. — Обхвати меня, — подсказал наг, так и не выскользнув из Гарри. Сделать это было сложно из-за ширины торса Волдеморта, но мальчик сжал острыми коленями его бока, сминая в пальцах зелёный покров. Змеиная часть нага двинулась, и мальчик не удержался от звучного стона, широко раскрыв глаза. Волдеморт двигался просто удивительно, извиваясь, задевая чешуей обычную кожу мальчика, обхватывая в процессе тело того хвостом, щекоча тонким кончиком под рёбрами. Гарри переместил руки на спину нага. Под его ногтями застряло несколько травинок. Он вжался лицом в грудь Волдеморта, что-то прошептав. Мужчина подцепил пальцами растрепанную прядь волос, поглаживая голову дальше. Гарри зажмурился. Уперевшись руками по обе стороны от мальчика, Волдеморт продолжил движение. Было приятно наблюдать, как Гарри из всех сил хватается за него, загнанно дышит, аккуратно выгибает спину и от бессилия подгибает кончики пальцев ног. — Волдеморт, — повторял он через каждый рваный стон, — Волдеморт… Наг перехватил руки мальчика, которые как раз поднялись к его лицу, пытаясь притянуть к себе. Накрыв чужие ладони своими, он переплёл пальцы. Ненадолго притянув к себе, Волдеморт оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Гарри смущенно отвёл взгляд. Вытянув руки вперёд, наг прижал их земле. Теперь мальчик полностью лежал на траве, снизу вверх взирая на него. Его грудь тяжело вздымалась. Волдеморт наклонился, остановившись у самых губ Гарри. Почувствовав прохладу дыхания, он подался вперёд, но так и не смог запечатлеть поцелуй на чужом лице — наг снова отстранился, словно играясь с ним. Продолжая плавные движения, Волдеморт был уверен, что Гарри не продержится долго. Тот уже всё чаще и чаще вздрагивал, откидывая голову и втягивая живот от наполнивших ощущений. Его шумное дыхание слышалось везде. Наг с великим удовольствием наблюдал, как мальчик безуспешно старается освободить руки из хватки, сбивающимся голосом прося о чём-то, как он закусывает губу до болезненной красноты и с силой сжимает ноги, словно пытаясь раздавить его. Волдеморт поймал отчаянный вздох-выдох, когда всё тело Гарри напряглось и на смуглую кожу подтянутого живота брызнули жемчужные капли. Пару движений — и наг присоединяется к нему, только семя оказывается глубоко в мальчике. Он не отстраняется сразу. Сначала он на несколько мгновений позволяет накрыть своим весом Гарри. Потом сползает с него на землю, наблюдая за тем, как мальчик переворачивается на живот. На небе до сих пор солнце, и его бёдра всё же смогли поймать несколько пробившихся лучей — они греют кожу, щекоча. Гарри улыбается, когда Волдеморт следует губами прямо по стопам лучей, прикасаясь к нежной к коже, обходя коричневые округлые пятна вокруг копчика. Они ещё долго нежатся на мягком зелёном покрове, почти до самого захода солнца. Гарри счастлив. Гарри влюблён. А Волдеморт — влюблён в ответ, и будь он проклят, если когда-нибудь предаст эти чувства.