Вдвоем в современности

Солнце уже не светит, просто нагло скрылось за тучами. Так еще и вороны нагнетающе каркают. Как жаль, а ведь сейчас только середина августа, чтоб тебя. На телефон приходит уведомление, своим противным пиликаньем разрезая эту уже понравившуюся атмосферу. — погуляем? Ух ты, приехал блондинчик из теплых стран где солнышко светило и сразу гулять позвал. Столько времени не отвечал на сообщения и сам не писал — чего он вообще добиться хочет? — ммм, нет Скарамучча перечитал свое же сообщение и понял, что это было слишком резко. Но, благо, ему пишут вновь: — точно? — ладно иду Странная переписка получилась. Хотя к этому стоит привыкнуть в общении со столь странным человеком, который сочиняет стихи — а не изрисовывает стены граффити. Дверь подъезда открывается своим звуком отдаваясь эхом будто по всему кварталу. Казалось, на этих улицах уже давно все вымерло. Даже птицы замолкли, подыгрывая этому спектаклю. В пальцах крутится ключ от подъезда с брелком в виде кленового листа. Сталкиваясь друг с другом они издают неровное звяканье, а откуда-то этот звук возвращается. Раньше Скарамуччу пугала эта безмолвная тишина и серость. Но он, кажется, привык к этому. Он убрал ключи в карман, руки все равно оставались напряжены. По кистям пробежали мурашки, сковывая их легкой, но весьма ощутимой и необъяснимой дрожью. Почему?

・── ☪ ──・

Начинающийся казаться холодным призраком ветер проносится мимо, забирая с собой любую оставшуюся радость. А среди пустого, мертвого города, виднеется лишь один силуэт. Такой одинокий, но все равно дарящий смутную надежду одним видом. Скарамучча приближается к нему, а Казуха чувствуя чье-то присутствие открывает глаза. Слабый ветер забирает звуки шагов. Кленовый взгляд кажется таким бесконечно добрым, но и… каким-то необычным. — Чего ты такой грустный? — ровно спрашивает Казуха вместо приветствия. Скарамучча многозначительно закатывает глаза. — Не то слово. — они бессмысленно идут дальше по пустынной дороге. — Тоскливый? Подавленный? Отрешённый? — Охуевший. — лаконично прерывает он, оглядываясь. — Куда пойдем? — Мы где-то рядом с вокзалом. Можно к железной дороге, — он как-то неопределнно махнул рукой, указывая путь. — И что там делать? — скучающе жалобно и вообще в край уставше спрашивает Скарамучча, оглядываясь на Казуху. — Страдать фигней — Прекрасная идея, — говорит он весьма иронично, следуя за ним, а потом задумчиво выдыхает, глядя куда-то под ноги. Скарамучче плохо знакома эта дорога, Казуха уверенно шагает в неясном направлении. Наверное, он ведет его к тому месту, о котором и говорил. Может да, может нет — плевать. Все же ему казалось, что за этим человеком пойдет куда угодно. Без разницы куда, главное с ним. В этом нет чего-то особенного или двусмысленного.

・── ☪ ──・

Оказалось, дойти до железной дороги вообще не трудно. Есть тропинка в то место, по которой почти никто не ходит. Навстречу, конечно, попадались люди, смотрящие на неловко болтающих друзей с немыслимой злостью и ненавистью. И вот впереди, минув какую-то отбитую деревню, наконец показываются рельсы. — А давай, как обычные подростки этого века, побежим по ним и снимем это на видео? — спрашивает Казуха, указывая на железную дорогу. Скарамучче не верится, что это интересно и вообще безопасно — страдать хренью на рельсах, но и с другой стороны: почему бы и нет? И все же… — Смысл? — он смотрит на друга. Внимательно смотрит в его глаза. Он замечает одну деталь: непонятно откуда взявшийся крохотный блеск во взгляде. Солнца нет, одни облака, скучные, серые, но багряные глаза все равно блестят. И понимает, что уже и безо всяких объяснений согласен бессмысленно пробежаться. — Просто так. — Скарамучча в ответ лишь молчит, чувствуя легкий ветер на лице. — В ближайшее время здесь поезд точно не проедет, я проверил. Они подходят к дороге под шуршание травы. Казуха благородно достает именно свой телефон для этой странной авантюры. Он быстро включает камеру, настраивает ее как-то и устанавливает аккурат посередине дороги, чтобы даже горизонт не заваливался. Скарамучча наблюдал за ним, украдкой оглядываясь и чувствуя легкое, ничтожное головокружение. И все же — плевать. — Я поставлю таймер на 10 секунд, — спокойный голос возвращает обратно в этот мир. Скарамучча между делом просто поправляет низ своего худи, как бы подавая признаки жизни. Казуха привстает с короточек, мельком смотрит на него. — Чтобы мы успели встать нормально. — Да хорошо, — Просто бежим вперед, — он радостно указывает направление. Туда, где деревья утопают в загадочной дымке. Казуха включает запись и начинает идти таймер. 10…9…8… Скарамучча оглядывается и, замечая как одиноко чуть наклоняются деревья в стороне озера к земле, как жутко напоминая о скором будущем ветер ведет к нему иссохшие листья — он понимает, что не хочет оставаться в этом месте один. — Можно взять тебя за руку? — эта фраза поражает. Нет, нет, он точно не хотел этого говорить! — Конечно, — Казуха реально взял его за руку 5…4… Только кажется до него дошла какая-то мысль. — Ооо, Скар, — 3…2…1…сзади раздается звук, означающий начало записи, — а ты случайно не ге… — Нет. — он резко отвечает, не давая сказать последнего слова, с муторным осознанием, что все это уже записывается. Казуха коротко усмехается, шутливым тоном произнося: — Хорошо, хорошо, только в меня не влюбись. Вслед за этой фразой он дергает Скарамуччу за рукав и бежит вперед вместе с ним. Ему приходится бежать. Правда Скарамучча так и не понимает зачем все это, в чем смысл. Разве что в небе появились солнечные лучи, так легонько и трепетно проглядывающие через плотные тучи. Как что-то единственное хорошее.

・── ☪ ──・

— Знаешь, а ты мне нравишься, — говорит Скарамучча, смотря вдаль неба и ленясь даже двинуться. От столь яркого вида заката кружится голова, кажется, он теряет связь с реальностью. Будто если расслабиться, он начнёт падать в бесконечную, тихую и звенящую тьму. Где вокруг будут ездить машины, и ходить люди, которым на него плевать. Да, свалиться прямо с этой крыши. Наверное это просто сон. Наверное, только сейчас можно перестать врать. — Правда? Так ты же еще сегодня говорил, что не гей? — Сегодня? Разве все то, что происходило, вроде бы, прошлые пару дней — было лишь сегодня? Скарамучча крепко сжимает в руке вейп. Совсем не от злости, как показалось бы человеку «читающему людей», а лишь для того, чтобы он не выпал из рук. — Да, я буквально вчера вечером приехал, а сегодня позвал тебя гулять. Скарамучча наклоняет голову вниз. «Понятно, — он неполностью осознает всю ситуацию, в глазах как будто потемнело. — Все же не сон» Он безнадежно смотрит на него. Кленовый взгляд, как тот самый, протестно красный лист среди чуть пожелтевшей листвы осени, успокаивает. Казуха молчит, но от его уставше-спокойного вида становиться комфортнее. И головная боль уже кажется не сильной и давящей, лишь приятной и убаюкивающей. Скарамучча забывчиво делает затяжку. Перводя взгляд к появившимусяя облачку дыма, он понимает, что сейчас все его мысли рассеиваются в воздухе точно также. Казуха пытливо поворачивает к нему голову, и наклоняет будто спрашивая о чем-то. Он так похож на кота. Скарамучча не хочет отвечать, говорить, думать. Просто потянутся к нему, погладить волосы, как шерсть белого пушистика, потом перебрать складки ультра модного хаори с яркими узорами и… обняться. Игнорируя звонко ударившийся об пол вейп. Игнорируя опасный, ужасный и серый мир, устроится на его груди и слушать мерный стук. Сердце переполняется слишком спонтанным и бесполезным чувством, когда лишь странные мысли перерастают в реальность. О, а это оказалось еще более приятней, чем думалось. — Скар? — наступает синхронное и расслабленное молчание. — Что у тебя на уме? — Ты. Скарамучча не смотрит на него, но чувствует на спине легкое касание ветра. Скорее всего, это была рука бледнолицего юноши. Странный разговор получился. Хотя к этому стоит привыкнуть при общении с настолько интересным человеком.