Серебряные бабочки на моих плечах

Шли дни, месяца, года. За эти несколько лет теплых отношений принц засел глубоко в сердце Сань Лана. Кто бы мог подумать, что всё еще детское сердечко пятнадцатилетнего парнишки разобьется с таким звоном. Уже время ужина и оба сидят за столом, в этот раз принц даже не держал в руках книгу, он и без того был погружен в свои мысли настолько глубоко, что его названный младший 'брат' начал немного ревновать внимание Се Ляня: «Сань Лан, ты уже так подрос… Уже ростом с меня, высоким будешь.», – мужчина улыбался, но по его взгляду было видно, что он все еще глубоко думает о чем-то. Это расстраивало капризного мальчишку, но строить козни принцу он не особо то и может, совесть мучает юношу. «Сань Лан, почему ты не ешь?» «А почему ты не говоришь, что тебя гложет?», – после слов младшего оба притихли. Тишину прервал урчащий желудок подростка. «Поешь сначала, потом и посмотрим.», – принц улыбался, но теперь Сань Лан своими глазками, что так нравились старшему, различал, где подлинная улыбка принца, а где фальшивая. И все же ему пришлось смириться с волей небожителя и поесть. «Ты спрашивал что меня гложет… Я не могу дать внятный и точный ответ, ведь сам не знаю.», – гладил старший младшего по голове, пока последний ел. Ужин был неплох, однако он проходил в непривычном для подростка молчании. Он решил, что утром добьется от принца ответа о беспокойствах. Юноша ушел в свою комнату и поскорее лег спать, дабы проснуться пораньше и прийти к принцу и огорошить его таким вопросом. А если Се Лянь сонный, значит, возможно ответит без утайки. Ночь была холодной и тихой, подозрительно тихой. Обычно принц до поздней ночи читал, или писал что-то, потом в полусонном состоянии ронял чернильницу или книгу, по этому мальчик всегда прислушивается. У Сань Лана слух чуткий. От чего-то его напугала такая тишина. Он встал с постели и надел верхнюю одежду, дабы пристать пред принцем в достойном состоянии, зажег свечу и с подсвечником пришел в комнату Се Ляня, даже не постучав. Однако некому было отчитать юношу за бестактность. Комната была пуста. "Не мог же он меня оставить?..", – Сань Лан поставил подсвечник на стол в комнате принца и коснулся постели, но та была холодна, а значит принц ушел давно. Юноша ринулся искать объект своего воздыхания везде. В купальнях, в комнатах для слуг, в залах, везде. Он кричал и звал принца, но его крик раздавался звонким эхом в большом и пустом дворце, а ответа так и не последовало. Не хватит всех слов, чтоб описать отчаяние парня. А свеча, что одиноко горела в комнате принца, потухла одновременно с уверенностью мальчика в том, что небожитель все еще во дворце. Он задумался о том, что же вообще происходило за это время? Быть может он оскорбил или обидел принца? Но перебрав в голове каждый разговор, каждый ужин, каждое купание, он понял, что не сделал ничего настолько плохого, не мог никак оттолкнуть от себя принца. Да и в таком случае, стал бы принц уходить сам? Он мог бы вышвырнуть мальчишку, а не покидать свой дом. Но почему он ничего не сказал перед уходом? Быть может что-то случилось? Но что могло случиться с одним из сильнейших? В одиночестве юнец решился отправиться на поиски принца. Однако для начала нужно посмотреть оружие, мало ли вдруг принца украли. Малец знал о подвале и об оружии уже давно. Дверь было очень тяжело отворить, однако и с этим парень справился. Ступени вниз шли спиралью, Сань Лан думал, что это недалеко и по этому пошел вниз без источников света. По пути долгих ступеней никак не освещенных, юнец шел очень аккуратно, держась за стену. В отличии от остальных комнат, на это место время влияло. "Подвал вне влияния купола над дворцом?", – подумал мальчик. Он чувствует, как на руке остается пыль, как паутина клеится на него, на его руки, шею, спину, и голову. Парнишка ожидал такое с самого начала во всем дворце, по этому он шел по ступеням весьма спокойно, даже не стряхивал пауков, что лазили по нему. Через несколько минут ему надоело пробираться через такие дебри. Кремень с чем-то, что можно поджечь он не взял. Сань Лан обернулся по сторонам. В темноте глаза свыклись, потому он уже мог что-то разглядеть. Он заметил что-то странное. Это или паутина, или железная, быть может и деревянная палка. На ощупь он схватил это что-то и это оказалось сухое дерево и обработанное дерево, скорее всего это было оружие, возможно копье. Решив попробовать потереть деревянную палку о сухую деревянную палку юноша принялся за дело. Сухая палка разламывалась и пришлось искать другую. Дело держало оборот около десяти минут тяжкого труда. Руки начинали болеть от заноз и трения, однако не так сильно, как болело сердце. Пот катился по лбу, а паук, что сидел на лбу у юноши, уклонялся от препятствий и спокойно себе существовал. Парень уже и хотел бросить это дело и дальше пробираться через дебри паутины, однако вспыхнул огонь на палке из-за сквозняка. Юноша улыбнулся, шустро стряхнул с себя всех пауков, которых видел или ощущал, и их домики. Взяв средний булыжник, он обмотал камень тканью из накидки в шесть слоев, поджёг и кинул вперед. Паутина быстро и красиво сгорала, вместе с её создателями, пока камень летел дальше. На полу куча древесных щепок, длинных палок и всего, что можно использовать для подкормки огня. Ступени давно уже не идут спиралью, от чего камень был эффективным решением. Однако юноша всё ещё стоял на месте и думал, – "Почему не было слышно звонкого падения камня о пол? Он приземлился на труп? Но что если ткань не сгорела? Да нет, не может такого быть, из-за полета сгорела бы. А если и не сгорела, так веревка бы сорвалась и ткань слетела бы раньше, чем камень долетел бы." – послышался звук глухого падения. – "Точно труп, откуда во дворце труп?". Юноша шел и освещал себе путь. Почему он так уверенно кидает камни, не боясь, что попадет по принцу? Се Лянь, если бы был тут, убрал бы паутину. Однако паутина на месте, значит и предмет его обожания не тут. Пройдя немного юноша труп не обнаружил, но по пути он заметил копье, деревянная часть которого сломана и частями сгнила от сырости. Грех не взять часть копья с острием, в такой то ситуации. Пройдя семнадцать шагов, юноша был удивлен, он присел на корточки и поднес огонь к объекту, что заинтересовал мальчика. Камень упал на большого паука, возможно размером с собаку. «Мерзость…», – прошипел парень и смотрел на паука, после выпалил – «Остались рожки да ножки?». На самом деле остались только жопка да ножки. Камень приземлился на голову паука и ткань догорала уже в пауке. Зрелище неприятное, однако у мальчика свой соблазн, от которого он не удержался. Сань Лан воткнул копье в паука, лапы которого недолго шевелились и вмиг остановились. Неслыханная удача. Ведь если бы он бросил дело с добычей огня, его бы в темноте съел этот самый паук. Если бы изначально пошел с источником света, вряд-ли бы кинул камень, скорее всего снимал бы паутину палкой. Так что такую удачу мальчик принял за благословение небожителей. "Небожители благословили меня? Или это сделал лично Се Лянь?", – думал Хуа Чен, колупаясь копьем в пауке. Отворив дверь он вошел и осмотрелся, в комнате были доспехи рыцарей, мечи, копья, щиты. Все необходимое для сражения. Парень заметил меч в черных ножнах с алыми розами, сам меч из серебра и выглядит прекрасно. "Неплохо… Однако такая красивая побрякушка не подведет меня в бою, если вдруг что-то случится?" – думал он, вынув меч из ножен и осматривая оружие. "Что уж тренироваться на бочке. Лучше проверить на щите или на броне." – высокие однако требования у мальца. Хотя он уже и не малец, пятнадцать лет как-никак. Повесив щит на стену он осмотрел его на предмет повреждений. Когда же убедился, что щит цел, ринулся к нему, направив меч на бездушную деревяшку. Мгновение и деревянная защита упала на пол. Для среднего воина лет тридцати - тридцати пяти это большой результат, а для подростка - огромный. Пусть и ожидать приходилось чего-то подобного, ведь обучал юнца сам принц. Подросток вернул меч в ножны и пошел обратно на самый верх. Лишь только он покинул подвал, двери вновь запечатались. Кто бы подумал, что ребенок сломает печать небожителя средних небес. Юноша рассматривал оружие уже наверху. Меч был остр и прекрасен, интересно, кто же был его владельцем? Выйдя из дворца через гору, где точно никто не увидит. Парень спустился с некими трудностями, а именно, резкий спуск. Однако и такие трудности не были для него преградой, он выдвинулся в путь на рассвете. Его сердце так быстро охватило беспокойство, что любой мог бы позавидовать принцу. Иметь столь верного человека, имеющего к тебе такие чувства - очень ценный подарок от самих богов. Через два дня, к обеду, юноша смог дойти до деревеньки, что была на приличном расстоянии от дворца через лес. Однако ничего не могло остановить его. В деревне у него уже и голова кружиться начала от голода. В лесу да и во дворце он ничего не ел и не пил. Парень решил купить рисовые булочки. Старая женщина назвала цену в золотую монету, от чего у Сань Лана глаза на лоб полезли. Конечно это был грабеж со стороны старухи, ведь одна булочка стоит пару медняков, две булочки, четыре медняка. Так с чего же цена так подлетела? Юнец не был скупым, но когда старуха назвала цену, он оторопел и не сдержавшись, задал вопрос: «От чего же так дорого, старушка?», – мальчик старается быть вежливым. «За старания, мальчик, за старания. Это еще дешево, вот в столице стоит цельных два золотых!», – не стыдясь врала пожилая женщина. «Да что вы говорите, бабушка…», – наиграл удивление младший. «Вот в таком мире живем, милок.» «Так как такое может быть?», – поинтересовался Сань Лан и глядя на старушку продолжил, – «А вот я, старушка, держу путь от столицы. И я посещал специализированные места в день великого праздника. И что вы думаете? В обычный день пресная рисовая булочка, весом даже побольше ваших, будет стоить два медняка. В праздничный день - четыре. Вы грабите меня.» – Сань Лан говорил это не тихо, по этому обернулось пол базара, посмотреть на такое представление. Все даже замолчали. «Грабят!», – решила симулировать старуха. «Кто же и кого тут грабит?», – юнцу не нравится то, что старуха вину не признала, так еще и его виноватым делает. – «Видите-ли, по столичным обменникам один золотой равен двадцати серебряным, а одна серебренная стоит десять медных. Если посчитать… То получается за одну булочку вы просите с меня двести медняков. Или если в ваших булочках, в праздничный день, то с вас пятьдесят булочек по столичным меркам.», – старания принца по обучению мальчика математике не прошли даром. Толпа взвыла: да как так?!; подлая старуха!; двести медняков, это же цена, на которую мы могли бы построить нашим детям школу и нанять хоть одного учителя!; Люди в этой деревне не образованы, потому не понимали как сильно их обманывает старуха Старуха все отпиралась и это разозлило Сань Лана настолько, что он молча вынул меч из ножен, и направил на пожилую женщину. Толпа насторожилась. Лишь только меч коснулся старухи и навредил ее руке, толпа вскрикнула громче, чем сама старушка: да что же это творится, средь бела дня!; да как же рука у тебя, мальчик, могла подняться на старушку?; "А как у нее язык повернулся назвать такую цену ребенку? Без стыда и совести…" – думал Хуа Чен. Неожиданно в его памяти вспыхнул момент из прошлого. Сидит принц, за столом, а напротив Сань Лан, что корчит недовольную и уставшую рожицу. «Давай, давай. Решай пример.», – принц слегка посмеялся из-за выражения лица мальчика и погладил его по голове. «Но я так не хочу… А еще это тяжело!», – ради шутки надул щечки младший. «Эх… Сань Лан… В этом мире все тяжело.», – начал небожитель, – «Математика тебе понадобится, чтоб тебя, как минимум, не обманули на улице. Очень часто бывает такое, что цену завышают до небес. Порой даже казалось, что по такой лестнице завышенных продуктов можно выше небес уйти. Язык ты должен знать идеально, уметь писать и читать. Тогда хотя бы среди обычных людей ты сможешь существовать. Но если посмотреть на дворян… Если ты родился в знатной семье, то уже в раннем возрасте должен знать все это, читать литературу, играть на хотя бы одном музыкальном инструменте. Изучать боевые искусства и знакомиться с семейным делом.», – принц даже недовольно посмотрел в пол, тихонько продолжив, – «У тебя нет выбора, тебе лучше знать хотя бы это.» После оба уже серьёзно занимались математикой. Сань Лан верил принцу, но не думал, что встретит такую женщину так скоро. Да и ещё не ожидал, что так разозлится. Он не был доволен тем, что ему пришлось видеть таких людей из-за простой потребности организма в еде. Мальчик окинул взглядом толпу, их тут человек тридцать и без детей. С трудом подавив чувство ненависти к ним и желание пустить кровь каждого по этой земле из-за такой несправедливости, он спрятал меч в ножны. Все же принц его воспитал хорошо. Юноша кинул старухе золотую монету и взял корзинку булочек, даже так булочки стоили в два раза меньше. В голове у Сань Лана все выглядело идеально. Он наказал жадную старуху, купил булочки и заплатил за ранение и за булочки. Однако кому-то из толпы это не понравилось. «Насколько ужасный человек мог воспитать такое чудовище?!», – Этот человек подписал приговор не только себе, но и всей деревне. «Вы назвали его ужасным?», – и без того красный глаз стал еще ярче от такой наглости. – «Да что ты можешь знать?», – парень вынул меч из ножен. Голова летела за головой, кровь окропила не только землю, но и самого подростка с головы до ног. Однако на втором человеке возникла трудность, ведь он хорошо так ударил мальца с кулака. Хотя это никого не остановило, по этому вместо быстрой смерти, мужчина вынудил юнца отрезать ему руки, а после уже Сань Лан и обезглавил практически всех. Это далось ему на удивление легко, пусть он и столь юн. Все же на руку ему сыграло то, что все испугались и застыли на местах от страха. Подойдя к тому, кто осмелился назвать принца ужасным, мальчишка наступил ему на голову с такой силой и гневом, что казалось, он сейчас сгорит от ненависти. Весь он был в крови, одежда, руки, меч, волосы. Рядом столько трупов, что любой ужаснется, меч слегка затупился от такого большого количества работы, конечно он все еще был в состоянии убить, однако день, когда он сломается, уже не за горами. «Запомни хорошенько имя Хуа Чен, быть может к тому моменту, как бог решит выслушать нытье такого слабака как ты, уже узнает обо мне, потому что я выстрою ступени из трупов на небеса. И если бог есть, выверну его наизнанку, если он посмеет сказать такое про принца. Никакие небожители меня не остановят.», – после этого монолога Хуа Чен воткнул меч прямо в голову болтливому человеку. Сев на землю, весь в крови он взял одну булочку и среди трупов принялся есть. Аппетит у юноши прекрасен, потому то он и съел булочку весьма шустро, даже запах крови не помешал ребенку есть. Так как в крови выдвигаться нельзя, мальчонка решил полазить по домам, нашел себе сменную одежду театрального актера. Одежда имеет в приоритете красный цвет, немного черного и белого, а так же серебряные мелкие детали. Ему это пришлось по душе, такой яркий цвет. Когда уже собирался уходить к реке, дабы скупаться, увидел на стене маску, показывающую улыбающуюся гримасу. "Полная противоположность Се Ляня.", – думал Хуа Чен, стоя в воде по пояс и смывая со своего тела кровь. Когда же он скупался, надел театральные одеяния, надел маску и сдвинул ее набок, чтоб он мог все видеть, пока одевается. Прицепив к поясу ножны с мечом, он надел серую накидку, из-за которой ножны с мечом скрыты. Надев маску как надо, он тронулся дальше в путь. Подозрений на него не возникнет ни у кого, бродячий актер, что такого? За два дня усталость сказалась на Сань Лане и он ближе к концу третьего дня путешествий остановился в заброшенном доме. Кто бы знал, где он находится. Когда парнишка устало упал спать, ему приснился сон, в котором принц опять и опять уходит от него. Однако мальчишка отказывался просыпаться, ведь только там он мог видеть своего принца. Пусть и уходящего, но все же это Се Лянь. Проспал Хуа Чен до обеда следующего дня, решив сразу выдвигаться, он не медлил, дабы найти принца поскорее. Уже четыре дня он вне дворца. Спустя год он уже обыскал практически всю империю, остались лишь два города и столица, куда принц если и мог пойти, то только во дворец. Хуа Чен очень хотел выдвинуться. Однако он все еще ребенок и подхватил простуду. Пришлось остановиться в заброшенной хижине. В скитаниях и бесчисленных убийствах парень провел полтора года, и уже глядя на ту самую гору, с которой чуть не упал в прошлый раз, он таил в глубине души надежду, что сейчас там, во дворце будет сидеть Се Лянь и читать книгу. А когда увидит юношу, то подойдет и нежно обнимет. Вскарабкавшись по горе, Хуа Чен открыл окно и забрался во дворец. Во дворце по прежнему тихо. Дверь, что вела в подвал - исчезла. Однако это не волновало мальчика. Он пошел по дворцу, вновь звал принца, вновь никто не отзывался. Вернувшись во дворец он так никого и не нашел. Сев на постель принца, Хуа Чен взял в руки флейту, которую вырезал из бамбука во время болезни, что провел в заброшенной хижине и старался сделать хоть что-нибудь, чтоб не думать о плохом. Дошло до того, что он научился делать некоторую мебель и музыкальный инструмент - флейту. Не много, но вот насколько шестнадцатилетний мальчик не находил себе места и даже во время болезни старался что-то сделать, чтоб не думать о том, что принц его покинул. Играл Сань Лан уже довольно неплохо, песня была мрачна и грустна, как и лицо с душой играющего. Несколько птиц слетелось у окна и наблюдали за игрой человека, который уже лежа на постели с закрытыми глазами играл на флейте и ждал. Просто ждал, пока свершится чудо и явится его самый близкий человек. Ждет день, два, месяц. Отправиться вновь в путешествие? Нет, он ведь и так не нашел принца, с чего он решил, что найдет сейчас? Лучше сидеть и ждать на месте, быть может принц его тоже ищет. С разными мыслями пол года семнадцатилетний юноша засыпал и просыпался, ел и купался. Вот однажды он уснул настолько крепко, что даже не почувствовал присутствие принца посреди ночи. А когда проснулся, был несказанно рад, что рядом с ним спит Се Лянь. Небожитель лежал рядом и обнимал подростка, аккуратно поглаживая по голове даже во сне. Его лицо выглядело измученным и уставшим, что больше напоминало простой недосып. "Се Лянь меня не бросил.", – думал младший, прижимаясь к принцу сильнее. Даже если это очередной сон, юноша хочет умереть в этом сне, чтоб вечно видеть принца рядом.