Another lifeline

На протяжении нескольких часов Алфея напоминала встревоженный улей. Феи и специалисты сновали туда-сюда, занятые каждый своим делом. Раненых оказалось не так много, но Терре все равно хватало работы. Больше всех пострадала Флора и те феи, которых успели отдать скребкам. Среди специалистов серьезно раненых почти не было. Фара сообщила Терре, что после пробуждения они будут страдать от головной боли, отчасти из-за воздействия ее магии, отчасти из-за Кровавых ведьм, но это быстро пройдет. Сама Фара занималась освобождением и осмотром заключенных в подземелье студентов. Ее появление повергло их почти что в благоговейный восторг, и это смутило Фару, но одновременно с этим ей было чертовски приятно. Некоторые феи напрямую выражали директрисе свою радость по поводу ее возвращения, и Фара сдержанно им улыбалась и благодарила, но в душе едва ли не ликовала. Сильва тоже быстро разобрался со специалистами, стараясь при этом по возможности помогать феям, чтобы снять с Фары часть работы. Они закончили, только когда сильно перевалило за полночь. Почти час ушел у Фары на беседу с Блум о том, что она узнала от Себастьяна — о своем прошлом, о родителях, о портале. Они обе уже едва не валились с ног от усталости, и вряд ли в таком состоянии могли предпринять что-то серьезное, поэтому договорились заняться этими проблемами с утра. Фара надеялась, что в этот раз Блум хватит терпения. Сейчас Фара стояла в темной комнате, пространство которой не освещала даже слабая луна, малодушно спрятавшаяся за облаками. Но, положа руку на сердце, свет сейчас был бы третьим лишним. Только Фара и кабинет, еще не так давно принадлежавший ей. Она сама толком не знала, зачем пришла сюда. Ей бы воспользоваться возможностью и отдохнуть, но она не могла усидеть на месте — несмотря на то, что тело буквально молило об отдыхе, мозг продолжал лихорадочно работать и гнать Фару куда-то. Кроме того, она внезапно обнаружила, что не знает, куда ей пойти. Возвращаться в свои комнаты ей не хотелось, и ноги сами привели ее в кабинет. В царившем полумраке Фара с трудом разглядывала очертания знакомых предметов, и с тоской осознавала, что Розалинда проделала восхитительную работу, со всей присущей ей скрупулезностью изгнав из помещения даже намек на прошлую директрису. О том, что этот кабинет не так давно принадлежал Фаре, теперь не напоминало вообще ничего. Ни огромных книжных полок вдоль стены, ни цветущих растений, ни элегантных элементов декора, ни вычурной посуды для посетителей. Ни единого лишнего предмета, почти что спартанская обстановка. Остался только стол, к которому Фара теперь чувствовала некоторое отвращение, и диван. Что ж, хоть в чем-то у них с Розалиндой сошлись вкусы. Фара хмыкнула сама себе и осторожно двинулась вперед. Она медленно брела вдоль стены, и в какой-то момент поймала себя на странной мысли — она не была уверена, что хочет, чтобы этот кабинет снова принадлежал ей. Она ведь даже не знала, сможет ли снова стать директрисой Алфеи. Алфея — часть Солярии, а Солярия — королевство Луны. Несмотря на то, что они с королевой давно установили негласное правило — Фара не лезет в дела королевства, а Луна не лезет в дела Алфеи, оставляя ее полностью на попечение Фары, в последнее время Луна слишком пренебрегала этим правилом. С одной стороны, учитывая происходящее, Луне было бы полезно снова обрести союзника в лице Фары, но с другой… Пойди разбери, что там в головах у этих коронованных особ? — Оцениваешь масштабы трагедии? Голос Сола раздался так внезапно, что Фара вздрогнула и резко обернулась, словно застигнутая на месте преступления. Как она могла не заметить его приближение? — Я бы сказала, что это не трагедия, а настоящая катастрофа, — Фара покачала головой. Повисло молчание. Глупо было делать вид, что их обоих так уж сильно интересует кабинет, когда в действительности были гораздо более важные вещи, которые им необходимо было обсудить. Проблема была в том, что никто не знал, с чего начать. Теперь, когда они наконец остались наедине, между ними внезапно возникла пропасть, и это было почти физически больно для них обоих. Фара чувствовала, что что-то не так, но не была уверена, что правильно понимает причину. Сол смотрел на Фару, и произошедшее все еще не до конца укладывалось в его сознании — Как ты? — спросил Сол, лишь бы нарушить молчание. И только после того, как последний звук сорвался с его губ, он понял, насколько глуп этот вопрос. Фара пожала плечами. Она не знала, что ответить. Сказать, что чувствует себя нормально? Это было бы ложью. Она совершенно точно не чувствовала себя нормально. — Я еще не определилась, — Фара слабо улыбнулась. — Не думала, что когда-нибудь произнесу это снова, но я впервые в такой ситуации. — Жизнь не перестает удивлять, да? — хмыкнул Сол. Фара снова неопределенно повела плечами. И без того натянутый разговор оборвался. Стоя на расстоянии нескольких шагов, Фара и Сол едва различали черты друг друга. Словно напротив стоял кто-то очень знакомый, и в то же время чужой. Это было так неправильно. — Я должен перед тобой извиниться. Фара, продумывавшая способы сбежать так, чтобы не пустить в их с Солом отношениях еще одну трещину, вопросительно вскинула брови. Чего-чего, а этого она не ожидала. — За что? — За то что не нашел тебя. Это должен был быть я, а не девочки. Так вот в чем дело. Фара сдержала улыбку облегчения. — Полагаю, у тебя и без этого было достаточно проблем. — Ни одна из этих проблем не должна была стать важнее, чем ты, Фара. Первое, что я должен был сделать после того как девочки меня освободили — начать твои поиски. — Кстати, ты должен мне эту историю, — Фара улыбнулась. Сол почти не видел этого, но почувствовал, что лед между ними тронулся. — Только после того, как ты расскажешь мне свою. — Боюсь, у моей истории довольно трагичный финал. — Фара тяжело вздохнула, затем щелкнула пальцами, и комнату затопил теплый магический свет. Фара облокотилась на стол — старая привычка — и посмотрела на Сола. Теперь она ясно видела на его лице следы усталости и… тревоги? Сердце сжалось от жалости. — Я ни в чем тебя не виню, Сол. Мне это даже в голову не пришло. К тому же, будем честны, ты вряд ли мог что-то сделать. Фара хотела утешить Сола, но по тени, пробежавшей по его лицу, поняла, что сделала только хуже. Мелькнула неприятная мысль, и Фаре тут же захотелось выбросить ее из своей головы к чертям. — Ты поверил, что я сбежала? — она произнесла это очень тихо, почти шепотом. — Нет, — ответ Сола получился более резким, чем он рассчитывал. Ни один человек, знавший Фару, не поверил бы, что она бросила Алфею и ее студентов в такой ситуации. — У меня даже мысли не было. — Но?.. — Но я не был уверен, что ты жива, — признался Сол. — И я не хотел тебя искать. Не потому что мне было все равно. Потому что я боялся узнать правду. Проще было надеяться, что ты вернешься, чем начать поиски и не найти тебя. Или обнаружить твое тело. Не знаю, что хуже. Эти слова повисли между ними, и Фара замерла, глядя Солу в глаза. Он снова ее удивил. — Ну, в таком случае твои опасения оказались не напрасными. — Фара попробовала улыбнуться, но выглядело это жалко. — В том то и дело. Я должен был бросить все, найти и спасти тебя. А вместо этого спрятался, пустив все на самотек. Я сотрудничал с Розалиндой… — У тебя не было выбора, — перебила Фара. — Нет, был. — Сол провел рукой по волосам — жест, выдававший его взвинченность. — Прекрати меня оправдывать. Розалинда убила тебя, но ты все равно нашла способ вернуться и помочь нам. А я не смог сделать для тебя то, что должен был. Фара молчала, скрестив руки на груди и позволяя Солу высказать все, что его терзало, пусть она и не была с ним согласна. — Помнишь, я когда-то сказал, что ты — бьющееся сердце Алфеи? * — Фара кивнула, стараясь ни единым мускулом на лице не выдать того, какие чувства всколыхнули в ней воспоминания о том вечере пару лет назад. — Даже тогда я недооценил, насколько ты важна. Не только для школы, но и для меня. Когда я сказал, что не смогу прожить без тебя, это было правдой. Когда Розалинда сказала мне, что ты сбежала, я ей не поверил. Но когда о тебе несколько месяцев не было никаких вестей, я не знал, что и подумать, не находил себе места. Я знал, что мне нужно как-то действовать, но не мог себя заставить, понимаешь? Если бы девочки не спасли меня, вполне вероятно, я просто смирился бы с изгнанием. Я знал, что мне нужно бороться, но я просто не мог. Как будто та часть меня, которая отвечала за это, просто исчезла. Потому что исчезла ты. Когда я вернулся в школу, я знал, что мне надо бороться с режимом Розалинды, но примкнул к нему. Для вида и ради безопасности Ская, но примкнул. Не искал тебя. Отмахивался от слов Блум о тебе. Не потому что мне было все равно, а потому что я просто не мог. Я всегда следовал за тобой. Лишившись тебя, я просто не понимал, как мне жить дальше. Пока у меня была надежда, я мог заставить себя сражаться за школу. Потому что это наша школа, потому что я делал это не только ради учеников, но и ради тебя. Им нужен был хоть какой-то лидер, и я понимал, что не смогу даже притвориться им, если буду точно знать, что ты умерла. Сол замолчал, резко втянув воздух. Он выпалил все это практически на одном дыхании, и теперь легкие жгло от недостатка кислорода. Фара пораженно молчала. Своими словами Сол буквально пригвоздил ее к месту, и она совершенно не знала, как на это реагировать. Молчание неприлично затягивалось, и Фара едва заметно покачала головой. — Я действительно не злюсь на тебя, Сол. Более того, выбирая между моими поисками и спасением Алфеи, я бы посоветовала тебе заняться вторым. Ты знаешь, как много для меня значит это место. И я знаю, что для тебя оно значит не меньше. И если бы мне все же пришлось уйти, я была бы спокойна, зная, что у Алфеи есть ты. К тому же, я не уверена, что не попыталась бы тебя убить, если бы вернувшись узнала, что ты бросил тут все, чтобы найти меня, — Фара улыбнулась, прося Сола сделать то же самое, и он ответил на ее просьбу. — Это наше с тобой общее детище. А дети всегда важнее родителей, не так ли? Так что не важно, какой ценой, но я рада, что ты остался здесь. Соль покачал головой. — Я говорю о другом. Я остался здесь не только потому что люблю школу и хочу ее защитить. Из-за этого тоже, но в основном потому что это мой дом. Мой дом, потому что здесь Скай. Мой дом, потому что это моя связь с тобой, Фара. Вот что главное. Положа руку на сердце, Фара тоже не могла представить Алфею без Сола. Возможно, он ошибался, и у их школы все же было два сердца. — Знаешь что, Сол. — Фара встала со стола и хлопнула в ладоши. — Кажется, нам с тобой нужно о многом поговорить. Но я бы предпочла сделать это за стаканчиком чего-нибудь крепкого. Сол рассмеялся, и в его смехе слышалось явное облегчение. — В таком случае, я знаю, куда нам нужно. — Сол предложил Фаре руку, и она с улыбкой ее приняла.

***

Оранжерея уже пустовала. Одиноко горела забытая кем-то лампа, повсюду валялись ступки, колбы, горшки, флаконы, пипетки, колбы и прочие атрибуты. На столах царил бардак, которого Фара ни разу до этого не видела во владениях Бена. Без него здесь было непривычно холодно и пусто. — Ты попросишь Бена вернуться? — словно прочитав мысли Фары, спросил Сол, уверенно направляясь к шкафу у задней стены импровизированного кабинета. — Я не уверена, что могу здесь что-то решать, — Фара устало опустилась на один из высоких стульев у стола, с которого безжалостно смахнула все лишнее. — Но если будет возможность, то да. Первым делом. — Она помолчала немного, а затем спросила: — Ты злишься на него? Сол ответил не сразу. Он рылся в шкафу, но замер на секунду, услышав вопрос Фары, а затем тихо вздохнул. — Не знаю, — честно ответил он. — Скорее да, но все равно хочу, чтобы он вернулся. Фара кивнула. Примерно так она и думала. — Ты же понимаешь, что он защищал детей? Ты тоже защищал Ская. Розалинда была непредсказуема, от нее можно было ожидать чего угодно. Я сама в этом убедилась, хотела добавить Фара, но не стала. Несмотря на это, невысказанные слова все равно повисли в воздухе. — Да, дети важнее родителей, я помню. Сол наконец нашел то, что искал, и с победным выражением лица извлек из шкафа почти полную бутылку Огненного виски и два стакана. — Сол, — Фара рассмеялась. — Откуда ты знал, что он ее здесь прячет? — Давай признаем, что скрытность — не самая сильная сторона Бена. Я давно уже ее заметил. Ты думаешь почему она не полная, а? — Сол демонстративно покачал бутылку в руках, и Фара фыркнула. — Ты неисправим. — Пожалуй. — Он пожал плечами, разливая виски, а затем протянул один из стаканов Фаре. — За тебя? — За нас, — поправила Фара, приподнимая стакан, а затем сделала несколько глотков. Горло обожгло, и по телу медленно разлилось приятное тепло. — Расскажешь, что произошло? — Какая часть истории тебя интересует? — Та, где Блум возвращает тебя к жизни. — Не только Блум, — поправила Фара, отставляя стакан. — Не думаю, что это сработало бы, будь она одна. Я вообще не уверена в том, как именно это сработало, Сол. — Сработало что? — Магия, — Фара пожала плечами. — Пока действовало защитное заклинание, мое тело находилось в своего рода стазисе. Как я уже сказала, мне удалось сохранить какую-то часть себя. Флора и Терра нашли меня. Мы вытащили Блум. Пошли на кладбище, — Фара замолчала. Говорить о том, что было дальше, было тяжело, но она хотела, чтобы Сол знал. Хотела выговориться ему. — Нашли мое тело. Я не была уверена, что у нас что-то получится. Если честно, это все была одна большая импровизация. Девочки… — Фара покачала головой. — То, что они сделали — это феноменально. Я полагаю, что без влияния защитной магии ничего бы не вышло, но это не отменяет их заслуги. Они буквально воскресили меня, Сол. Блум использовала Огонь дракона. Если бы не ее магия, скорее всего, мое заклинание просто дало бы мне немного времени, и все. Физически я бы осталась мертва. Мне просто повезло, что обстоятельства сложились подобным образом. — Тогда почему Огонь дракона не сработал на Беатрикс? Фара сделала глоток виски, прежде чем ответить. — Я не знаю. Возможно, у Блум осталось недостаточно сил. Возможно, она просто не смогла повторить это снова. Возможно, одной лишь ее магии недостаточно, чтобы вернуть кого-то к жизни. Со мной все было иначе. Беатрикс умерла сразу, а я использовала магию, чтобы защитить себя. Предпочитаю думать, что разница в этом. Фара замолчала, глядя куда-то в пространство. Она очень устала. Можно было без преувеличения сказать, что это был самый тяжелый день в ее жизни. И она готова была поспорить, что проблемы не исчезнут с наступлением утра. С большой вероятностью их станет только больше. И Фара очень хотела, чтобы они с Солом встретили их плечом к плечу. Как было раньше. Как было всегда. — По поводу того, что ты сказал… — начала Фара, проводя пальцем по кромке стакана. — Я правда ни в чем не виню тебя. Кто-то из нас должен был остаться в Алфее, чего бы это ни стоило. И раз уж я не смогла… я рада, что у ребят был ты. Тем более ты бы действительно не смог мне помочь, как бы сильно ты того ни хотел. — Фара, — Сол смотрел прямо и открыто. — Речь не о том, что я не смог бы тебе помочь. Речь о том, что я не попытался. Хотя должен был. — Сол, — Фара потянулась через стол, чтобы взять Сола за руку. Нехарактерный для нее жест, и оттого еще более ценный. — Пожалуйста, перестань. Я ценю, что ты беспокоился обо мне. Ценю твою желание помочь. Ценю твою дружбу. Но, выбирая между мной и Алфеей, я бы хотела, чтобы ты выбрал второе. Учитывая обстоятельства, ты поступил правильно. Я уже говорила это сегодня Блум, повторю и тебе — в первую очередь надо думать о живых. — А что бы ты сделала на моем месте? — Сол крепко сжал пальцы Фары, не давай ей возможности отстраниться. Вопрос загнал Фару в тупик, и она не нашлась с ответом. Впрочем, ее молчание для Сола было красноречивее любых слов. — Вот видишь, — он горько усмехнулся. — Ты невыносим, — Фара вздохнула. — Если ты так хочешь заниматься самобичеванием — вперед. Но знай, что я не разделяю твой настрой. — Звучит как тост, — Сол шутливо поднял свой стакан, и Фара повторила его движение. Сделав маленький глоток, она продолжила: — Я просто не хочу, чтобы это повлияло на наши отношения. На нас. Я не знаю, что будет завтра, но мне очень хотелось бы, чтобы мы встретили это вместе. Не думаю, что справлюсь одна. Они очень давно не говорили так откровенно. Фара подозревала, что виной всему усталость и выпитый алкоголь, но сейчас это было как нельзя кстати. — Я никогда не оставлю тебя одну. Я солдат, Фара. Ты мой лидер. И какой бы ни была альтернатива, я всегда буду выбирать тебя, ты же это знаешь. — Для меня ты не только солдат, Сол. Точнее, солдатом ты для меня являешься в последнюю очередь. Эти слова из уст Фары значили очень многое, они оба это понимали. Фара упрямо смотрела на Сола, пока он разглядывал ее лицо, бессознательно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Мгновение затянулось, и Фаре захотелось, чтобы оно вообще никогда не заканчивалось. Отступила и тревога, и усталость. Каким-то образом Солу всегда удавалось вернуть ей душевное равновесие, хотя бы ненадолго. Сол видел на лице Фары следы усталости — темные круги под глазами, напряженные брови, то, как она держала голову, слегка наклоняя ее вбок, словно держаться прямо не хватало сил. И все равно он восхищался ей — как человеком, как женщиной, как другом, как лидером. Она была для него воплощением абсолютной силы во всех ее проявлениях. И он никогда не встречал никого, похожего на Фару Даулинг. Для него она была уникальна, и за это он ее любил. Эта мысль появилась так внезапно, но показалась такой правильной. Возможно, он знал это уже давно, но просто не хотел признавать. Не хотел создавать угрозу для их дружбы, переступать черту. Но сейчас эта черта казалась как никогда размытой, причем по инициативе Фары. Она по-прежнему смотрела на него, и в ее взгляде ему виделся вызов. И она до сих пор не убрала руку. Решив, что в случае провала все можно будет списать на виски, Сол обошел стол и подошел к Фаре. Стул, на котором она сидела, был достаточно высокий, так что их лица оказались почти на одном уровне. — Я хочу поцеловать тебя, — выпалил Сол, пока не передумал. Фара приподняла бровь, но не сделала попыток отстраниться. — Что тебя останавливает? Действительно хороший вопрос. Тех границ, которые они сами выстроили вокруг себя, казалось, больше не существовало. Между ними что-то изменилось. Что-то неуловимое, но вместе с тем ощутимое. Ее губы на вкус были как Огненный виски, пьянили и обжигали сильнее, чем самый крепкий алкоголь. Сол действовал мягко и нежно, почти что трепетно, стараясь вложить в этот поцелуй то, что не мог облечь в слова. Фара положила руку ему на грудь прямо над сердцем. Сол провел большим пальцем вдоль ее скулы и вниз по щеке. Он по-прежнему держал ее за руку, и она по-прежнему ее не отнимала. Фара отвечала на его поцелуй так же мягко, и это было похоже на своеобразный диалог, куда более красноречивый, чем любые слова. Более глубокий и более интимный. Этот поцелуй воплощал в себе все то, что представляли собой их отношения — уважение, забота, верность, безусловная любовь во всех возможных проявлениях. Когда Сол поцеловал ее, Фара почувствовала, что больше не испытывает жгучего желания куда-то бежать. Ее сознание наконец успокоилось, словно мозг решил, что теперь находится в безопасности. Возможно, Фара просто сама не понимала, что стремилась именно сюда — к Солу. Когда он сказал, что хочет поцеловать ее, сердце пропустило удар, но не от страха, а в предвкушении. Она подумала, что целовать Сола после стольких лет безусловно очень близких, но тем не менее платонических отношений будет очень странно, но теперь, когда она чувствовала его мягкие губы, касающиеся ее губ, его легкую щетину, царапающую ее кожу, его руки, пробегающие вдоль ее лица, это казалось таким незыблемо правильным, словно иначе и быть не могло. Сол отстранился, напоследок нежно проведя большим пальцем по ее губам, и Фара положила голову ему на грудь. Он все-таки отпустил ее руку, но лишь затем, чтобы переместить ее на спину Фары, медленно поглаживая. Чувствуя исходящее от него тепло, Фара наконец-то позволила себе полностью расслабиться. Они пробыли в таком положении несколько минут, прежде чем Сол спросил: — Как ты себя чувствуешь? Только честно. Он наклонился к ней так, что его губы практически касались ее уха, и его дыхание на ее коже спровоцировало волну мурашек вдоль шеи. — Как будто восстала из мертвых, — попробовала пошутить Фара, но слова, вопреки ее намерению, прозвучали гнетуще. — Все болит, и у меня почти нет сил. Ни физических, ни магических. Но это пройдет, мне просто нужно отдохнуть. Сол не очень доверял ее «просто нужно отдохнуть», но спорить не стал. Лишь снова взял за руку и потянул за собой, приглашая встать со стула. Они переместились на небольшой диванчик в углу кабинета Бена, захватив с собой стаканы, которые Сол предусмотрительно снова наполнил. Фара поджала под себя ноги и положила голову на плечо Солу. Алкоголь и исходящее от него тепло разморили ее. Сол обнял Фару одной рукой, медленно проводя пальцами вверх-вниз по ее предплечью. — Что мы будем делать дальше? — тихо спросил он. — Я не знаю, — призналась Фара. — В первую очередь, наверно, придется связаться с Луной. Она скрыла истинную причину смерти Розалинды, так что, возможно, не все потеряно. Она ненавидит меня, но вряд ли не понимает, что в сложившейся ситуации нам лучше быть союзниками, а не врагами. Хотя с такими союзниками никаких врагов не надо, — последние слова Фара пробормотала, прикрыв глаза. — Ты переоцениваешь ее монструозность, — фыркнул Сол. — Это ты ее недооцениваешь, — возразила Фара. — Если ты забыл, она была в сговоре с Андреасом и Розалиндой. Не удивлюсь, если это она его и организовала. На это Солу нечего было возразить. — А как быть с твоим исчезновением и возвращением? Расскажешь правду? Фара помолчала, раздумывая над его словами. — Наверно придется. — Она содрогнулась при мысли об этом. — Как бы мне ни хотелось этого избежать. — Все будет хорошо, — Сол наклонил голову, чтобы поцеловать Фару в висок. — Я буду с тобой. — Спасибо. А теперь, пожалуйста, перестань задавать мне такие вопросы. — Иначе что? — в голосе Сола прозвучал шутливый вызов, и Фара порадовалась, что, несмотря на обстоятельства, они еще были способны на это. — Если ты думаешь, что мне не хватит сил заставить тебя замолчать, то ты ошибаешься, — спокойно ответила Фара, но на ее губах заиграла улыбка. — Чтобы ты знала, для этого есть куда более мирные способы. Фара, не сдержавшись, рассмеялась. — Я уже говорила тебе, что ты невыносим? — Припоминаю что-то такое. — Запомни эти слова. Фара подняла голову и, поставив стакан с виски на подлокотник, провела пальцами по заросшей щетиной щеке Сола, а затем подалась вперед, чтобы запечатлеть на его губах короткий, но выразительный поцелуй. Это было так естественно, словно они занимались этим всю жизнь. Сол тоже отставил свой стакан и заключил Фару в крепкие объятия. — Мы со всем справимся, — пообещал он, чувствуя, как она поудобнее устраивается в кольце его рук. — Если ты пообещаешь мне больше не умирать. — Я постараюсь, — вздохнула Фара. — Не могу сказать, что этот опыт пришелся мне по душе. Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Фара думала о том, что готовит им грядущий день, об обещании, которое она дала Блум, еще не зная, что ее уже ожидает прощальное письмо от юной феи. Мысли постепенно растворялись, оставляя после себя приятную вязкую пустоту, в которую Фара с удовольствием медленно погружалась. Сол размышлял о том, как резко изменились их жизни, о том, через что пришлось пройти Фаре, и о том, какие последствия произошедшее будет иметь для них всех. Он слушал ее тихое, постепенное замедляющееся дыхание, и благодарил судьбу за эту передышку, хоть и был уверен, что она будет очень короткой. Тем не менее, не наслаждаться этим моментом было бы грехом, и Сол не собирался брать его на душу. Несмотря на все, что они с Фарой пережили вместе, сейчас они были близки как никогда. Во всех смыслах. И сердце подсказывало Солу, что алкоголь здесь был ни при чем. Что бы ни произошло дальше, вместе они справятся с чем угодно. Как и всегда.