Under the influence

      Ноябрь — это не только холодные ночи и яркие рассветы. Ноябрь — это первые планы на будущий год, что ещё не наступил, и даже не появился на горизонте. И пока в ноябре все живут в двух шагах от зимы, Муза — в шаге от печали. В ноябре умерла ее мама. И эти эмоции все ещё находятся внутри нее. Она не могла выпустить их наружу, лишь притупить на целый год, пока одиннадцатого ноября они снова не вырывались, становясь коршунами над ее душой. В этот день она предпочитала никого не видеть и не слышать, поэтому и сбегает за невидимый барьер, словно он один способен уберечь от чужой боли, разочарований, обид, злости и даже ненависти. Но это далеко не так, даже прозрачная стена не в силах отключить звук для всего этого. Лишь слегка приглушает, но Музе достаточно и этого.       Наверное, ее поведение тот ещё признак самобичевания, но каждый справляется со своей болью по-своему. Это было ее способом, и никто не мог ее в этом винить. Ривен:«где ты?» 15:56       Увидеть сообщение от этого контакта было неожиданностью. Впрочем, самым настоящим удивлением. Муза спускает наушники, словно именно они могли ввести ее в транс, если она видит сообщение от Ривена. Муза: «зачем тебе?» 15:57 Ривен: «какого черта, я чувствую странный холод, а мне, блять, не холодно!» 15:58 Ривен: «где ты находишься, что так замёрзла?!» 15:58 Ривен: «и какого хера я это чувствую?!» 15:59 Муза: «за границей школы, но не смей приходить» 16:00 Муза: «и нет, я не знаю, почему ты чувствуешь это, Ривен» 16:02       Разбираться с последствиями их связи или со связью в целом сегодня Муза точно не хотела. Та была странным явлением, и влияла на них неоднозначно, но если и был день, когда она хотела отпустить эту ситуацию и поплыть по течению, то это сегодня.       Но у Ривена всегда и на все свое мнение, а ее просьба, — настоящее требование, — проносится мимо. Он находит ее в том лесу недалеко от границы, и без слов опускается на камень рядом. — Я же просила не приходить. — А я не послушал, — говорит парень, протягивая ей термос с чаем.       Муза берет его с опаской, словно что-то взрывоопасное. Она пронзает молодого человека скептическим взглядом, а тот лишь закатывает глаза. — Не говори, что-то в стиле «это странно». — Но это странно, Ривен. Ты сделал мне чай? — Не я, Флора, — произносит Ривен, и это вызывает ещё больше вопросов у Музы. В чистых карих водах он видит отражение каждого. Ей не нужно ничего озвучивать. — Я взял у нее термос, когда искал тебя в теплице, где увидел твоего парня и Терру. — Ты что-то сказал им? — Нет, — честно говорит Ривен. — Пришлось придумать предлог для чая, но в остальном повезло, что там оказалась Флора.       Это был не первый раз, когда Муза слышала о их общении. Она буквально не обратила внимание на это в первый раз, но сейчас червячки подозрения зашевелились внутри. — Ты и Флора? — она не продолжает, позволяет Ривену закончить за нее. — Просто общаемся. Почему все пытаются найти в этом что-то большее? — Не знаю, — пожимает плечами Муза, открутив крышку термоса. — Потому что это вполне в твоём стиле? — И как это понимать? По-твоему, я трахаю всех, с кем общаюсь больше одного раза? — вопрос не требует ответа, Муза это понимает, как и то, что это какой-то глупый стереотип. Но она ещё и сама не определилась, каким было ее мнение насчёт Ривена. — Пей свой чай, — добавляет тот.       Его эмоции напоминают странную смесь обиды и злости. Конечно, она не могла задеть его своими словами так сильно, но кто, как ни фея разума мог знать, какой эффект приносят те слова, которые выпущены прямо в цель.       Она наливает немного чая в крышку и протягивает ту Ривену. Он без слов принимает ее. — Может это карма, — произносит девушка, и Ривен переводит на нее вопросительный взгляд. — Я про то, что ты почувствовал. Мы ведь читали, что такое бывает в редких случаях. Что родственные души могут чувствовать проявление эмоций друг друга, когда те достигают высшей степени. — Только я не думал, что именно мы можем стать этим исключением, — отвечает тот, подхватывая камушек с земли, и кидает его в даль. — Какая-то долбанная шутка. Мы пытаемся избавиться от этой связи, а она словно нарочно становится сильнее. — У Вселенной есть чувство юмора, а? — Зашибись, как смешно, — с сарказмом произносит парень. — А, может, никто не пытался разорвать связь, потому что, если пытаешься, она становится только сильнее? — это лишь предположение, но Музе оно кажется весьма логичным. — Значит, мы обречены?       Отвечать на этот вопрос ей не хотелось, а Ривен не настаивал. Они пили весьма крепкий чай Флоры, ни о чем не говоря. Это правда был момент абсолютной тишины, даже в мыслях и эмоциях. Муза улыбается этому. — Что? — Ривен ловит эту улыбку, и точно не до конца ее понимает. Эта девчонка была странной, но он не мог сказать, что это плохо. — Ничего. Просто сейчас так тихо. Мне нравится, когда так тихо.       Ривен внимательно смотрит на нее пару минут, пока Муза изучает местность перед собой. — Почему ты здесь?       Этот вопрос стирает улыбку с ее губ, и заставляет тяжело вздохнуть. Она может соврать, но не станет. — Сегодня день смерти моей матери. Сегодня мне трудно воспринимать чужие эмоции, когда даже мои собственные похожи на бомбу. — Кажется, стоило принести виски вместо чая, — только и говорит парень, и, как ни странно, Муза лишь улыбается.       Он не утешает. Не лезет в душу и не говорит, как ему жаль. Он поступает в стиле Ривена, и это лучшее, что он мог сделать в этой ситуации.       Они сидят здесь пока не становится совсем холодно и не начинает темнеть. Прощаются в коридоре, после чего Ривен отправляется в крыло специалистов, а Муза — фей.

***

      Главный минус выходных дней в том, что они заканчиваются. И готовясь морально к новой неделе, ты и понятия не имеешь, что тебя может ожидать. Наверное, Муза и не пыталась построить грандиозные планы на будущую неделю, или проблема была в том, что эмоции Терры не оставляли ее в покое. — Что не так? — не выдерживает Муза. — Я чувствую, как тебе что-то очень остро не нравится. — Стелла кое-что мне сказала, — но эта информация давала Музе абсолютно ничего. — А ей сказала Беатрикс, а той Дейн. — И что сказал Дейн? Или это не вся цепочка? — Дейн сказал, что той ночью, когда ты вернулась с утра, ты дежурила с ним и Ривеном. — Ривен помогает мне с тренировками, взамен попросил помочь ему, — фея разума почти и не врала, лишь слегла недоговаривала правду. — Несколько дней назад он взял у Флоры термос, но принесла его ты. — Мы встретились у двери, он отдал его мне, — а вот это уже ложь, да какая в прочем разница? — Терра, в чем действительно проблема? — В том, что мы говорим о Ривене. Я пытаюсь донести до Флоры, что он не тот, с кем следует общаться, мне правда нужно говорить это и тебе? — Они с Флорой просто друзья, и она сама выбирает с кем общаться, как и я, Терра, — произносит Муза, надевая наушники.       Ей абсолютно точно не нравится этот разговор и эмоции, что принадлежали подруге или самой Музе. Так, что она сбегает от него, не желая и слушать. Ривен мог быть плохим парнем, плевать на всех вокруг и вовсе противоречивым человеком, но, в конце концов, самой фее разума он не сделал ничего плохого. Но все эти мысли Муза оставляет при себе, снимая наушники только тогда, когда Терра засыпает, пытается и сама уснуть.       Понедельник начинается с занятий с мисс Даулинг. Она просит о том, чтобы сконцентрироваться на своей силе. Расслабиться и дать ей окутать вас с головы до ног. На словах это просто, но куда сложнее на деле. Это требует больших усилий, и у Музы почти получается, когда резкая боль пронизывает правую руку и от неожиданности фея вскрикивает. — Что случилось? — голос мисс Даулинг звучит обеспокоенно, когда она подходит к Музе. — Ничего, все нормально, — потирая руку, произносит девушка. С ней точно было все в порядке, но, кажется, с Ривеном — не совсем. — Ты уверена? — Да. Это ерунда. — И все же отдохни от этого упражнения.       Муза хотела сопротивляться, но по итогу решила сдаться. Вместо этого она потянулась за телефоном, чтобы напечатать сообщение Ривену. Муза: «что с твоей рукой? Ты в порядке?» 11:34       Ответ ей так и не пришел, но она продолжала проверять телефон на его наличие, словно что-то может измениться. Муза замечает Ривена в столовой, когда тот проходит мимо их столика, но, кажется, не видит в упор. Но девушка успевает поймать его эмоции и, Господи, как много злости в них было. — Так, что это было? С тобой точно все хорошо? — спрашивает Аиша, но замечает, как у той меняется цвет глаз. — Муза? — Да, точно, — отстраненно произносит фея разума. — Простите, я на минуту, — а после спешит подняться со своего места и направляется вслед за своей родственной душой.       Догоняет она Ривена едва ли не у входа в его комнату. Муза зовёт его, но тот не слышит. — Эй, Ривен, — произносит девушка, когда он входит в спальню, а она — за ним. — Что случилось? — Чего тебе нужно, Муза?! Я абсолютно не в настроении для твоих проблем! — он раздражен и повышает на нее голос. — Моих проблемах? Хочу напомнить, что все, что происходит не только моя проблема! — Хорошо, Муза, это не только твои проблемы, но это не меняет того, что прямо сейчас у меня по горло других! Так, что попробуй поебать мозг кому-то другому! — Да пошел ты, Ривен!       Она разворачивается и уходит, потому что та смесь, которой сейчас веет от него взрывоопасная, и он сам не понимает насколько. — Мне стоит спрашивать, что это только, что было? — интересуется Скай, который слышал весь непродолжительный диалог из ванной комнаты. — Забей, — отмахивается Ривен.       Это был прекрасный совет, как считал Ривен, и именно им молодой человек и собирался воспользоваться. Забить на все происходящее и все проблемы.

***

      Последующая неделя для Музы протекает абсолютно рутинно: занятия, встречи с Сэмом и вечера с подругами. Словно не было два с половиной месяца, за которые она так усердно пыталась найти способ избавить себя от человека, которого точно не хотела видеть в своей жизни. И все же, у Музы было острое ощущение, словно чего-то не хватает. Однако разумным способом и здравомыслящими аргументами она не могла объяснить это чувство. Оно образовало какой-то вакуум внутри и стало комом посреди горла.       Следующая неделя была подготовкой ко дню Благодарения. Мисс Даулинг решила устроить семейный ужин, на котором собрались бы и ученики, и их родители. Так, что вся школа стояла на ушах так, словно до праздника не было ещё несколько дней.       Очередной понедельник после занятий Муза проводила с Сэмом в теплице, чтобы не оказаться в самом эпицентре чужих эмоций, когда какой-то элемент подготовки пойдет не так. И хотя Муза определенно точно не понимала в растениях и цветах, она все же пыталась помочь Сэму, или отвлекала его лёгкими поцелуями, пока никто их не видел.       Ровно как и сейчас, их губы соприкасаются в поцелуе, но он так и остаётся невинным прикосновением, потому что Муза чувствует чужие эмоции. Негодование, раздражение и что-то ещё — весьма стойкое. Это заставляет девушку оторваться от Сэма, и обернуться к источнику этой бури. Раньше она могла подумать, что это Терра, но та абсолютно точно смирилась с их Сэмом отношениями. Кого наверняка Муза не ожидала увидеть — Ривена. Он лишь отводит взгляд в сторону, будто видит ее впервые, так словно над его головой нет серой грозовой тучи. — Что он тут делает? — спрашивает Муза у своего парня. — Ему пока нельзя тренироваться, какая-то проблема с рукой, и Сильва прислал его сюда, чтобы он помогал папе по мелочам. — Оу, — это весь ответ, который могла выдать из себя Муза.       Блум что-то говорила о подобном, но только фея разума не думала, что все серьезно. Хотя в основном потому, что они так и не разговаривали с того самого раза, когда Ривен накричал на нее почти две недели назад, а она — послала его. Никто не ждал от Ривена извинений, Муза даже не надеялась, как и точно не собиралась возобновлять общение первой. Даже если их связь имеет настолько крепкую подоплеку, это не значит, что они должны общаться, быть вместе или хотя бы дружить. Потому что на минуту он действительно показался ей другом. — Так, твой отец приедет на день Благодарения? — спрашивает Сэм, когда они снова возвращаются к работе. — Да, он обещал, — произносит девушка, не особо и надеясь на это. — Круто.       Она лишь улыбается молодому человеку.       Муза проводит с Сэмом время до самого вечера, пока окончательно не стемнело, и ей не нужно было уходить. После дождя, что шел весь день, на улице не было ни одной живой души. Свет горел в каждой комнате в здании школы, и это был прекрасный вид, а ещё это была абсолютная тишина. Фея разума просто не хотела ее нарушать, так что сворачивает на противоположную от здания дорожку. Выходя прямиком к лавочкам, у которых как на ладони был вид на школу. — Занято, — голос полон раздражения звучит так знакомо, что даже в кромешной темноте Муза угадала, кому он принадлежит. — Вряд ли это твоя собственность, — говорит девушка, садясь на ту же лавочку. Мокрая. Но вставать фея разума не собиралась, будто дело дурацкого принципа или упрямства.       Ривен тоже желал остаться наедине или просто видел, как Блум зашла со Скаем в их комнату, а значит Ривену точно нужно было исчезнуть. Сейчас он сидел и курил сигарету, жалея о том, что не было ничего крепче под рукой. — Как твоя рука? — первой нарушает тишину Муза. — Сплетни так быстро разлетаются? — Я чувствовала, как больно тебе было. Это работает в обе стороны, Ривен, — произносит девушка так, словно его тон абсолютно точно ее задевает. — И именно это я хотела спросить у тебя в тот день, когда ты накричал на меня. — Я не кричал. — Нет, ты кричал, Ривен. — И что ты от меня ждёшь? Извинений? — он все ещё был раздражен и сам до конца не понимал чем. — Сомневаюсь, что ты умеешь извиняться, — теперь раздражается и она, а после сразу появляется желание уйти.       Муза даже успевает сделать пару шагов от парня, когда сдавленное, едва ли не через силу «извини» догоняет ее. — Что? — спрашивает девушка, когда оборачивается. — Повторять не буду, — говорит тот, тушит сигарету, и поднимается со своего места. — Ты попалась мне под горячую руку. — Не буду говорить, что все хорошо и я понимаю, потому что это было отстойно. Но это правда больно. — Я ранил твои чувства? — Ривен произносит эти слова так же сдавленно, но уже не от того, что это вызывает раздражение. — Я про руку. Это было больно. — Дейн мудак, — он выдает это как полноценное объяснение, но лезть с расспросами фея не собиралась. — Когда ты сможешь снова вернуться к тренировкам? — интересуется Муза. Она чувствует, как меняются его эмоции, и будь на месте Ривена кто-то другой, она определенно точно бы захотела утешить его объятиями, но не с этим парнем. — На следующей неделе, — тяжело выдыхает тот. Ему искренне надоело возиться в дурацкой теплице, делая вид, что он, — черт возьми! — полезен. Он ненавидит это.       Они шагали в одну ногу, когда волны негативных эмоций пронизывали Ривена. Муза поднимает на парня глаза. Это ужасно чувствовать чужие эмоции, и точно не быть в состоянии чем-то помочь. — Тебе так это нравится? — даже не смотря на девушку, произносит тот. — Что? Что именно? — Копаться в чужой голове, — поясняет парень и резко останавливается.       Ривен поворачивается всем телом в ее сторону, от чего оба тормозят. Им не нужна была и толика света, чтобы видеть глаза друг друга, но они стояли под освещением крошечных огоньков, какими были окна огромного здания школы. Пронзительно серый и насыщенно карий. Никто не посмеет отвести взгляд первым. — Я тоже ненавижу это, — голос Музы не звучит так уверено, как ей хотелось бы.       Ривен морщится от слова «тоже». Чёртовы феи разума, от которых ничего нельзя скрыть. Это по-прежнему его раздражает, но сейчас он не спешит развернуться и уйти. — Чувствовать чужие эмоции, как надевать на себя взрывчатку, а пульт отдать кому-то другому. Никогда не знаешь, когда произойдет взрыв и тебя уничтожит, — добавляет девушка, не до конца понимая свою искренность. Слова срываются на выдохе, а зрительный контакт не прерывается.       Между ними расстояние не полной вытянутой руки, но в тот момент оно почти не ощущалось. По позвоночнику пробегает дрожь, и плывет она по каждой клеточке тела, к одной маленькой точке — к тем самым буквам, что нарисованы под самым сердцем феи.       Она чувствует, как указательный и средний пальцы специалиста, будто дуло пистолета почти невесомо касаются самого центра надписи. Ривен смотрит ей прямо в глаза, одними губами произнося «бум». А Муза, словно, на самом деле, слышит этот взрыв в своей голове. Или все дело было в громе, что разразился над их головами. — Ты только, что убил меня. — Бомба может взорваться лишь раз, и я нажал на пульт. Это акт милосердия, — говорит тот, пока Музе очень хочется залезть в его голову и узнать, что, — черт возьми! — сейчас там творится. Но она не делает это.       Ответить что-либо она тоже не успевает, потому что холодный дождь в мгновение превращается в ливень. Их окатывает, как с ведра. Они бегут в сторону школы. На прощание лишь глупый кивок головы, и каждый разбегается в свою комнату.

***

      Любая семья кажется идеальной, если ты не являешься ее частью. Впрочем, семья Терры именно такой и была. Поэтому, как бы странно это не звучало, в день Благодарения Музе хотелось держаться от них подальше. Они напомнили о ранах, которые у самой Музы болели и не собирались заживать.       Семья Блум не приехала, но фея разума не была уверена, что их вообще кто-то звал. У Стеллы все было слишком сложно. Быть принцессой отстойно, особенно когда жизнь твоей матери крутиться вокруг правления, и ни разу не возле тебя. Но Стелла, кажется, привыкла, и, кажется, ее это больше радует, чем огорчает.       Родители Аиши были вежливыми людьми, но кто знает, какие подводные камни могли скрываться за фасадом. Родители Флоры хоть и не приехали, но с утра позвонили ей по видео связи. Эта беседа была слишком милой. Впрочем, одна эта фея тоже не была сегодня. Двоюродный брат, сестра и дядя были ее семьёй. Все снова вернулось к идеальному семейству Харви.       Как бы Муза не хотела их избегать, она весь вечер сидела напротив, участвовала в разговорах, пока ком в грудной клетке становился все больше. Ее отец написал лишь сообщение, что у него не получится приехать. Муза не ожидала, что будет иначе, и все же это было больно. В какой-то момент она ссылается на то, чтобы отойти, а после то и дело прячется за одной из колонн, украдкой наблюдая.       В этом зале было слишком много эмоций. Яркие, теплые, негативные, суровые, полные любви и даже осуждения. Ей срочно нужно было надеть наушники, а ещё лучше — сбежать.       Она вздрагивает, когда ощущает чье-то прикосновение со спины, словно кто-то снова разместил дуло пистолета между ее ребер. — Бум, — озвучивает Ривен. — Лучше бы ты целился в голову, — произносит она, бросая на парня только взгляд. — Прятаться в праздник признак дурного тона, — заявляет тот, делая шаг вперёд так, что теперь ровняется с девушкой. — Неужели? — Я праздную, — произносит Ривен и делает глоток из фляги, что держал в руках. А после протягивает ту девушке.       Муза берет флягу не сразу. Сначала смотрит несколько минут на то, как Сэм, Терра и Флора смеются с шутки Бена. Спиртное обжигает, но не так сильно, как собственные эмоции. — Пошли, — Ривен не спрашивает хочет ли она уйти, знает, что хочет, и даже не ждёт ответа девушки, а сразу направляется к выходу.       Минуту — ровно столько Муза колеблется, смотря на семейство Харви. А после выдыхает, и пытается нагнать Ривена. — Куда мы идём? — спрашивает девушка. — А есть разница? — делает глоток спиртного Ривена.       Такие праздники он ненавидит, и она тоже. Он не эмпат, но у Музы все написано на лице.       Куда идти, разницы действительно не было. Поэтому Муза и не сопротивляется, к тому же у специалиста был вид такой, словно он знает, что делает. И, кажется, действительно знал. — Почему мы пришли сюда? — спрашивает Муза, когда они оказываются у того самого склада, что в начале месяца охраняли.       Сегодня была смена Люка и Грега. Муза мало, что о них знала, но Ривен точно знал ребят достаточно хорошо, так что они запросто пропускают его внутрь. Фея ждёт специалиста на улице, а когда тот появляется, то уже с двумя бутылками шампанского. — Я думала, здесь только скудные запасы оружия. — И немного алкоголя на сегодняшний вечер, — произносит тот, протягивая одну бутылку девушке. — Предлагаешь мне выпить все это? — спрашивает она, но бутылку принимает. — День Благодарения, Муза. Мы празднуем, — заявляет тот, откупоривая одну бутылку. Она открывается с характерным звуком, и это заставляет девушку рассмеяться.       Ривен протягивает ту Музе, проделывая точно такой же маневр со второй. — За день Благодарения! — произносит тот, после чего они чокаются бутылками.       По меркам Музы происходящее сейчас — безрассудно, но от него становится легко. Все эмоции, что тревожили душу отступают, словно их кто-то загнал в самую дальнюю комнату, и закрыл на ключ.       Молодые люди не возвращаются в стены школы, а находят себе место на одной — самой дальней скамейке, что простирались вдоль газона. Глотков становилось все больше, алкоголя — меньше, а смех — громче. — Ненавижу подобные праздники, — Муза выдыхает это как самое постыдное признание, что камнем висело на ее душе. — Когда все толкают речи о том, как они благодарны, лишь у половины это правда, остальные переполнены такими эмоциями, что ты и представить себе не можешь, — произносит девушка, делая ещё глоток. — Отец Томаса готов рвать и метать, что жена затащила его сюда, что касается самой мамаши… Брр, — она вздрагивает, — тебе лучше не знать, что она чувствует, когда смотрит на отца Греты. — Что?! — Ривену кажется это забавным. Он смеётся. — Ты все это почувствовала? — Про то, что она затащила мужа — я случайно услышала, все остальное — да. — Это и правда дерьмо. — Ещё какое, — соглашается она, делая ещё глоток.       Алкоголь быстро ударяет в голову. Муза пьянеет раньше, чем доходит до середины бутылки, но, — черт возьми! — как же это офигенно просто расслабиться, по-настоящему, без наушников и музыки. Но все же ей нужно это заканчивать. Потому что было уже поздно, и потому что понимала, что с нее хватит. Алкоголь приглушил ее способности, но не отключил разум. — Ладно, я официально пьяна, — заявляет фея разума, поднимается на ноги. Сначала ее немного качает, но это проходит. — Я вижу, — Ривен усмехается. — Ты сегодня джентльмен? — вдруг спрашивает Муза, заставляя парня удивиться. — С кем ты меня путаешь, Муза? Я никогда не бываю джентльменом, — заявляет Ривен так, словно это его достоинство. — Видимо с тем, кто поможет мне дойти до комнаты, — отвечает та, и даже улыбается. — Какой у меня есть выбор?       Муза могла бы даже обидеться, но это стиль Ривена, а теперь и ее стиль, когда они вместе.       Ривен поднимается на ноги и пропускает ее жестом вперёд. Она ему улыбается. Разговоры по пути почти ни о чем. Какая-то ерунда, которую никто и не запомнит. — Спасибо, ты почти спас этот «праздник», — последнее слово она берет в кавычки. — Спокойной ночи, — произносит парень. — Ночи, Рив, — отвечает Муза, прежде чем переступить порог своей комнаты.