Under the influence

      За окном бушевала настоящая зима. Музе нравилось наблюдать за этим, находя в подобном свое очарование, нечто совершенно завораживающее. Она инстинктивно сделала глубокий вдох, ожидая ощутить чарующую морозь внутри. Но от ледяного воздуха ее отделяло запотевшее окно, на котором в пору было рисовать узоры, диктуемые душой и сердцем. И выпуская изо рта клубок пара, фея готова была прикоснуться к гладкой поверхности, забывая о еде, что стояла на столе прямо перед ней, ведомая лишь желанием начертить рисунок собственных эмоций. Но кто-то нагло стягивает наушники с ее головы, и убивает все волшебство. — Я уже пять минут тебя зову.       Ривен. Конечно, Ривен. Никто из ее знакомых не обладает такой наглостью, которая просто текла по венам этого специалиста. Музу все ещё удивлял тот факт, что Вселенная, распределяя пары, решила вписать их имена под одной звездой. Здесь даже логики не было. Потому, что они были противоположностями, а те притягивались только в романах, что Флора прячет под подушкой и читает, когда думает, что никому нет и дело до нее. — Я задумалась, — произносит Муза, бросая последний и определенно тоскливый взгляд на окно. — Ты сказала, что что-то нашла.       Ривен переходит к самой сути, параллельно перетягивая поднос с обедом феи к себе поближе. Муза видит это, но предпочитает не реагировать. — Да, нашла, — начинает девушка и тянется к рюкзаку.       Муза оглядывается по сторонам, а после вынимает распечатку из рюкзака. Она изучала те страницы, что они сфотографировали в архиве. Самое важное распечатала, и выделила маркером нужный абзац. А теперь указывала на него Ривену. — Здесь говорится, что разорвать связь полностью нельзя, но есть способ притупить. — И что для этого нужно? Создать философский камень? — ерничает парень.       Ривен не был фанатом их связи, но, будем откровенными, после всех рассказов профессора Харви, специалист не верил в то, что что-то свободно притупить или разорвать то, что находится у тебя под кожей. Но Муза верила, и он играл свою роль до конца. — Почти, — отвечает Муза. — В этой книге это называется «эликсиром». — Обнадеживающие название. — Ривен! — она смиряет его укоризненным взглядом.       Парень может скрывать свой скептицизм сколько угодно, но Муза чувствует его. Это заставляет ее тяжело вздохнуть. — Это наша единственная зацепка, Ривен. Другой нет. Я понимаю, как бредово это звучит, но, пожалуйста, просто дослушай до конца, — ее голос звучит почти с отчаянием, и Ривен слышит это. — Я слушаю. — Большую часть ингредиентов можно найти и здесь, купить в городе, но есть одна трава, — она протягивает небольшой листок, на котором вычурным почерком написано название. — Google показывает ее в виде цветка, похожего на одуванчик, только с ярко фиолетовой серединой и со странной формой листьев. Я понятия не имею, где ее искать, поэтому я подумала, может Флора знает что-то.       Парень внимательно смотрит на выписанное название, а после медленно поднимает глаза на девушку. На его губах появляется улыбка. — И то, что ты говоришь мне об этом, значит, что это я должен узнать у Флоры.       Муза не отвечает, но тоже улыбается, едва уловимо пожимая плечами, словно за этим жестом скрывается «выходит так». — Наглость, — говорит специалист, и ворует с подноса феи дольку мандарина. — Я не могу это сделать, а ты сам говорил, что вы друзья. — Знаешь, что я действительно не понимаю, Муза? — вопрос риторический, и все же Ривен делает паузу, отправляя в рот ещё одну дольку. — Как каждый раз у тебя получается уломать меня на то, что мне делать совсем не хочется? — Ты просто тоже хочешь разорвать эту связь. — Видимо, — без особого энтузиазма произносит тот. — Напиши мне, когда пойдешь к Флоре. — Муза бросает это быстро, когда парень встаёт из-за стола, так как замечает краем глаза, как компания из фей приближается к ним. — Только перепиши название своим почерком, когда будешь показывать ей. — Как ты чертовски сильно любишь все усложнять, Муза, — говорит тот, и забирает последнюю дольку мандарина с ее подноса, и тут же ретируется. — О чем это он? — спрашивает Стелла, улавливая только последнюю реплику Ривена. — Ни о чем. Где вы были так долго?       Феи принимаются за обед, делясь последними новостями, что успели насобирать за то время, пока были на нескольких отдельных предметах. А после, занятия снова поглощают их. Когда учеба окончательно подходит к концу на сегодня, Муза отправляется в свою комнату. Она как раз собиралась дополнительно поработать над одним из заданий мисс Даулинг, когда пришло сообщение от Ривена. Ривен: «на миссии» 15:57       Муза не собиралась стоять в стороне, поэтому тут же направляется в оранжерею, где и была Флора, куда в тот же самый момент заходил Ривен. Все ещё загадка, почему он идёт на поводу у Музы, и, тем не менее, он, действительно, шел, даже когда ему это не нравилось. Но, будем откровенными, Ривену почти никогда подобное не нравилось. — У меня к тебе профессиональный вопрос.       Кроме Флоры здесь никого не было, и это значительно упрощало задачу специалисту. — Я заинтригована. — Знаешь, что-то об этом? — он вынимается из кармана листок с названием растения, которое переписал своим почерком.       Флора внимательно смотрит на листок, а после поднимает взгляд на Ривена. В тот момент, он подумал, что ему бы пригодились способности его феи разума, чтобы прочесть все то, что отражается во взгляде феи земли. Впрочем, отчасти специалист и так понимал что́. — Зачем тебе? — Знаешь или нет? — Я знаю для чего оно, Ривен.       Он закатывает глаза. Стоило догадаться, что Муза послала его именно по этой причине. — Скажешь, что для друга? — спрашивает фея, прекрасно понимая, что это будет ложью. — Есть ли смысл? — но ответ они и так знают.       В этот момент открывается дверь, и на пороге оранжереи появляться Муза. Ривен усмехается. Она не могла остаться в стороне, конечно же. — Сэм здесь? — произносит девушка, пытаясь сделать непринуждённый вид. Ей повезло, что фея разума здесь только она. — Должен подойти скоро, — любезно отзывается Флора. — Я подожду? — спрашивает девушка, останавливаясь рядом с Ривеном. Она опускает взгляд на листок, что лежит на столе между Ривеном и Флорой. — Что это? — Это личное, — специалист делает это намеренно, получая уйму удовольствия от того, как меняется выражение ее лица. — Не против? — это звучит почти, как недовольство. Ривен забирает листок с названием и прячет в карман.       Внешне весь его вид кричит о том, что он ни слово не скажет, пока фея разума не уйдет. Во внутренне — он искренне ликует, — ликует, когда видит, как карие глаза покрываются туманом возмущения. Ривен не эмпат, но он знает, что сейчас ей хочется закатить глаза и, как минимум, стукнуть его. А ещё он прекрасно знает, что Муза чувствует его ликование, и это будто веселит его ещё больше.       Едва сдерживая свои эмоции, Муза отходит от молодых людей. Недалеко, но достаточно, чтобы не слышать их разговор. Чертов, Ривен! Она точно убьет его, когда они останутся наедине. — Так, что насчёт моего вопроса? — произносит тот шепотом, нарочно. — Это опасно, и я точно не стала бы тебе помогать, если бы это было возможно, но это невозможно, Ривен. Его уничтожили ещё вначале прошлого века, — Флора не нарочно, но скорее инстинктивно перенимает манеру парня, переходя на шепот. — Но, в любом случае, это не помогло бы. — В каком смысле? — Эта трава не разрывает связь, даже не притупляет ее. Это наркотик, Ривен. Ты не зацикливаешься на связи, потому что все, о чем можешь думать, как получить больше и больше. А даже одной дозы было достаточно, чтобы подсесть на него. Ее уничтожили, потому что люди просто сначала сходили с ума, а после умирали от этого. — Дерьмо. — Почему ты вообще хочешь избавиться от связи? Иметь своего соулмейта это прекрасно. Ваша связь это… — Всем привет, — слова Флоры обрывает Сэм, который входит в оранжерею, и точно не ожидает такого количества людей. Обычно здесь немноголюдно. — Муза, не знал, что ты придёшь. — Освободилась пораньше, — пожимает плечами девушка, чей взволнованный взгляд так и норовит посмотреть на Ривена. Любопытство распирало ее изнутри, доводило почти до дрожи.       Флора хочет вернуть внимание специалиста к их диалогу, желая объяснить, что в том, что у него есть родственная душа нет ничего ужасного. Но тот словно не замечает ее. Его взгляд прикован к паре, и это кажется странным. — Ривен? — она прикасается к его плечу. — Не бери в голову, Флора, — отмахивается Ривен, желая, как можно быстрее ретироваться.       Муза слышит, как за ее спиной закрывается дверь, и ей безумно хочется броситься следом. Ей нужен ответ на вопрос, что четыре месяца не даёт ей покоя, но она не может это сделать сейчас. Это был первый раз, когда от спокойной тихой гавани, каким был Сэм, ей хотелось бежать за хаосом, что представлял собой Ривен.

***

      Муза была уверена, Ривен издевается над ней. Прошло два дня с того самого момента, как Ривен говорил с Флорой, а он до сих пор не рассказал фее разума ничего. Он не отвечал на ее сообщения, и будто нарочно избегал в коридорах школы. Это злило Музу, выводило из себя и лишало покоя. В какой-то момент она готова была узнать все у Флоры, но эта мера показалась слишком отчаянной. Что было за шаг до крайнего решения — заявиться в корпус специалистов, и бесцеремонно вломиться в нужную комнату. — Какого черта, Муза?!       Ривен лежал на кровати, листая ленту в Instagram, и точно не ожидал, что кто-то собирается ворваться в его комнату. С таким напором, наглостью и точно злостью. — Какого черта, Ривен?! — она ворует его вопрос. — Ты издеваешься надо мной? Я два дня пытаюсь с тобой связаться.       Медленно, но уголки его губ плывут вверх. Они образуют улыбку, хитрую, самодовольную. Глаза феи вспыхивают, но не привычным фиолетовым оттенком, а злостью. — Какой же ты…       У нее нет слов. У нее просто нет долбанных слов. Поэтому Муза и хватает одну из книг, что стояли на полке рядом, и кидает ту в специалиста. — Эй, так и убить можно! — А что ты думаешь, я собираюсь сделать? — говорит она, и берет ещё одну книгу. — Поставь ее на место, Муза! — Назови одну причину, по которой я должна это сделать? — Тебе тоже будет больно. — Я переживу.       Она действительно кидает в него ещё одну книгу. Но Ривен вовремя нагибается, и та влетает в стену. Он хочет сказать, что она чокнутая, но в ее глазах и так достаточно пламени, чтобы парень кидал ещё несколько дров в него. — Ладно, все, успокойся. Я все расскажу, — говорит парень. — Только рассказывать нечего. — В каком смысле?       Ривен пересказывает весь диалог с Флорой, не опуская деталей. Но когда тишина от его слов заполняет комнату, он пристально смотрит на фею, что сидела на его кровати напротив него самого. На ее лице появляется разочарование, досада, отчаяние. И если бы она посмотрела ему в глаза, Ривен уверен, он увидел бы, как в них умирает надежда. — То есть без вариантов? — Типа того. — И что нам с этим делать? — спрашивает девушка, поднимая на парня глаза.       Четыре месяца они цеплялись за призрачные надежды, но тех больше нет. И словно до этого момента все было забавой, даже игрой, но теперь — это реальность, к которой Муза точно оказывается не готовой. — Ты спрашиваешь меня об этом? Я понятия не имею, Муза, — произносит Ривен. — Но, может, нам и не нужно ничего делать? — Что ты имеешь в виду? — Просто будем плыть по течению. Какой у нас выбор? Изначально не было шансов, все было просто глупыми надеждами. — У всего должна быть лазейка, Ривен, мы должны… — Нет ничего, Муза. Просто прими это. Хватит биться об эту дверь головой. Она закрыта. Ее никто не откроет. — Я не могу. Я не могу просто взять и сдаться! — ее тон повышается.       Муза поднимается на ноги, и нервными шагами отмеряет комнату. Ее сознание все ещё не готово смириться с подобной информацией. И Ривена это раздражает. Нельзя было сказать, что он был рад этому, но точно не собирался устраивать конец света, как это делала фея! — У тебя просто нет выбора. Так, что просто смирись с этим чёртовым фактом! — Как это сделал ты?! — Да, Муза, как это сделал я! — Нет! — Да почему?!       Муза так концентрируется на своих эмоциях, на эмоциях Ривена, что не улавливает присутствие посторонних. Блум и Скай, что стояли в дверях, смотрели на молодых людей с абсолютным непониманием, удивлением и беспокойством. — Эм, здесь все хорошо? — произносит Блум, решая привлечь внимание к себе.       Муза и Ривен оборачивается на источник звука, как по команде. Ещё минуту или две в душе феи разума клокочет злость, а потом ее резко сбивает отчаяние. Она не отвечает ни Блум, ни Ривену. Просто забирает свой рюкзак, что висел на спинке стула, и уходит. У нее нет логичной лжи ни для подруги, ни для специалиста, а то, что ей пришлось бы солгать обоим — однозначно было правдой.       В последнее время в ее жизни слишком много парадоксов.

***

      Злость часто была уделом чужих эмоций. Злость в такой концентрации никогда не принадлежала самой Музе. Обычно она ощущала ее и отпускала, теперь отпустить не было возможности. Девушка чувствовала себя наэлектризованным серым сгустком, что изо всех сил сейчас пытался выпустить пар на боксерской груше. — Вытягивай руку полностью.       Муза упустила тот момент, когда Дейн начал ей помогать. Она точно не просила его, когда зашла в зал, в котором специалисты тренируются зимой. Но специалист сам подошёл к ней, а теперь придерживал грушу и давал советы. — Так лучше, — комментирует тот, когда Муза наносит новый удар по предмету.       И хотя она была благодарна Дейну за помощь, ей все же остро хотелось натянуть наушники и сконцентрироваться только на своих эмоциях. На своей злости. — Что вы тут делаете? — голос Ривена звучит будто в паре метрах, но Муза чувствует его приближение. — Помогаю Музе, — отвечает Дейн. Весь его тон говорил, что он оправдывается. За что? — Спасибо, теперь моя очередь, — Ривен произносит так, словно это нечто само собой разумеющееся, и именно так это и воспринимает Дейн.       Парень только пожимает плечами и отходит от молодых людей. Муза со злости ударяет по груше ещё сильнее. — И кто тебя просил? — произносит она. — Меня не нужно просить, — он отвечает ей в той же манере, в том же тоне, с тем же негодованием. — Потому что я прекрасно знаю, что ты хочешь. — О, так теперь ты у нас эмпат?       Обычно такие разговоры они ведут с ухмылками, едва не флиртуя, но сегодня все иначе. После их последнего разговора прошло около трёх дней, но все эмоции словно были поставлены на паузу, а теперь снова кто-то нажал «play». — Ты думаешь, мне нужно быть эмпатом, чтобы понять, что ты злишься или кого представляешь на месте груши?       Муза не отвечает, Ривен и не ждёт ответа. Он разворачивается и шагает в другой конец огромного зала, она же идёт следом. Все, что происходит дальше, происходит без слов. Ривен берет один из мечей и протягивает его Музе, второй берет для себя. — Начинай.       Фею не нужно просить дважды. Она атакует, — атакует со злостью, а он отбивает каждую из этих атак, перенимая инициативу и теперь атакует он. Пара манёвров, и его меч уже направлен ей в район шеи. — Мертва. — Ещё раз, — это не просьба, это команда, и Ривен не спорит.       Лязг металла режет слух, но ни Муза, ни Ривен не обращают на него внимание. — Ты ни черта не добьешься, если будешь действовать только на эмоциях, — говорит тот. — Я не просила твоих советов. — Очень жаль, потому что ты снова мертва, — его меч снова смотрит в район ее грудной клетки. — Ещё!       Она была упрямая, и в тот момент Ривену хотелось сбить с нее всю спесь намного больше, чем нормально поговорить. Он атакует, выбивает оружие из ее рук. Но даже без оружия, она смотрела на него так, словно единственным обезоруженным был он. — Какого черта, ты злишься на меня?! — Ривен выпаливает это раньше, чем смог бы подумать над вопросом. — Я не злюсь на тебя. — Ох, ну конечно. Попробуй меня ещё обмануть, — произносит сквозь зубы тот. — Ты думаешь, что я сильно этого хочу? Или я во всем этом дерьме виноват? — Ничего такого я не думаю. — Тогда какого хуя, Муза?! — Потому что, если я не буду злиться на тебя, мне придется злиться на себя!       На минуту откровенный ответ вводит Ривена в ступор, и этой минуты вполне достаточно для того, чтобы Муза развернулась и едва ли не убежала из зала. Даже если в какой-то части его сознания промелькнула мысль броситься за ней следом, Ривен не сдвинулся и с места. Он ещё несколько секунд смотрел за тем, как удаляется её силуэт, а после около часа выпускал свою злость на боксерской груше.