Большее

      Харли аккуратно выглянула из-за угла и быстрым взглядом просканировала улицу – путь был свободен. Ох, если бы мистер Джей только знал, куда именно она направляется, он прикончил бы её на месте, без разговоров и даже без своей фирменной шутки в конце.       Впрочем, ей было всё равно. Её уже тошнило от его вечных игр, от этой карусели восхищения и издевательств. А какой ещё у неё был выбор? Она бросалась к нему, а он снова и снова отталкивал её, как надоевшую игрушку.       Что ж, она была живым человеком… женщиной, у которой имелись свои потребности. И раз Джокер намеренно отказывался их удовлетворять, Харли найдёт, где это можно сделать.       Вот так, с горечью и злостью в сердце, и начался этот грязный роман.       Первый раз, безусловно, был ошибкой. Злость и слепое желание сделать больно в ответ, случайное столкновение в тёмном переулке – недоразумение, которое следовало бы забыть.       Второй раз был полон сожалений и раскаяния, наступившего с первыми лучами утреннего солнца.       Однако вот уже каждая последующая встреча…       Они были спланированы. Харли выверяла время, придумывала отговорки, иногда выслеживала его маршруты. Она не могла остановиться, насытиться, даже сквозь острую, режущую как лезвие уверенность в том, насколько всё это неправильно и как плохо может закончиться.       Она спала с заклятым врагом Джокера. Какая же тогда из неё влюблённая подружка принца-клоуна, а?       Но эта летучая мышка… Он был таким чертовски… вкусным. Возможно, именно эта очевидная, вопиющая запретность происходящего и делала его таким восхитительным. Всегда же остро хочется того, чего тебе иметь нельзя, верно?       Харли, как тень, проскользнула в номер мотеля и замерла в тишине. И ждала… Ждала… Ждала. Каждая секунда отдавалась в висках тяжёлым, тревожным стуком.       Простонав, она бросила взгляд на циферблат часов на тумбочке. Почему Бэтс опаздывал? Он же никогда ранее не пропускал их рандеву…       Внезапно дверь бесшумно распахнулась, впуская в комнату высокую тёмную фигуру. Харли резко выпрямилась, вскакивая с кровати. — Почему опоздал? – возмущённо выпалила она, сверля взглядом дверной проём.       Бэтмен, не отвечая, шагнул внутрь и закрыл дверь. Только затем он едва заметно пожал плечами. — Не мог уйти раньше. — Я скучала по тебе… – сорвалось с её губ, после чего Харли вновь опустилась на продавленный матрас.       Он медленно подошёл. Кожаные перчатки скрипнули, когда его пальцы нашли чёрную маску на бледном лице и стянули её. В тусклом свете лампы обнажилось женское лицо, испещрённое свежими синяками и старыми желтоватыми пятнами. — Почему ты до сих пор остаёшься с ним? – вопрос прозвучал глухо, но в нём не было осуждения. Кончики его пальцев легчайше, почти невесомо, повторили контуры побоев на её щеке.       Харли вздрогнула от прикосновения, не от боли, а от чего-то другого.   — На самом деле у меня нет выбора… – прошептала она, глядя куда-то мимо. — Всегда есть выбор, – возразил он, и в его низком голосе прозвучала непоколебимая уверенность, та самая, что заставляла трепетать преступников по всему Готэму. — Тогда я выбираю тебя, – выдохнула она, и это было похоже на клятву или на приговор самой себе.       Прежде чем страх или разум успели остановить её, Харли потянулась к нему, прижав свои потрескавшиеся губы к его. В её голове пронеслась лишь одна ясная, ядовитая мысль: «Будь проклят Джокер».       Она заслуживала намного большего. И она могла иметь намного больше.

КОНЕЦ.