Стечение обстоятельств

***

      Стечение обстоятельств. Сколько раз Михаил клял последними словами тот самый случай, который то и дело спутывал все карты и переворачивал планы с ног на голову. Вот и сегодня: казалось бы, обычное недоразумение заставило изрядно понервничать вечно занятого мужчину. Он пробыл в аэропорту совсем недолго: приехал под занавес регистрации на международный рейс, забрал заранее подготовленный посадочный талон и прошел в приватный зал для пассажиров бизнес-класса, искренне радуясь, что в короткие рабочие поездки, он всегда отправлялся с небольшой дорожной сумкой, успешно выдавая её за ручную кладь.       В бизнес-зале этим глубоким вечером было немноголюдно, а от этого: тихо. Даже чересчур. От этой безмолвной безмятежности Агапова передёрнуло как от зубной боли. Внутри зазвенело тяжестью свинца. Странно: вроде бы ничего необычно-пугающего произойти было не должно. Подумаешь: короткая поездка в заграничный филиал фирмы, оперативное совещание с начальником отдела аналитики и продаж. Михаил ведь уже послезавтра к утру вернётся домой. Никто и соскучиться не успеет: да и скучать особо некому. Лёша с Ксюшей на пару дней уехали к весьма гостеприимному и вечно веселящемуся Кире, а Лена… Лена наверняка и думать об Агапове не станет. Уехал и ладно, что у неё, взрослой и свободной женщины, совсем других забот не было. Михаил вспоминал о ней больше обычного, чаще, чем следовало. Да чёрт возьми: казалось, постоянно думал только о ней.       Неосознанно, почти инстинктивно Елена уже была вшита в подсознание и напоминала о себе с завидной регулярностью. По умолчанию: больше получаса после их утреннего прощания на парковке офиса Егора, потом ещё пару-тройку раз в минуты рабочей запары Агапов набирал её номер, иной раз, чтобы просто услышать её голос, жадно хватая нарочито-металлические нотки сквозь телефонные помехи. Во время обеда в хорошо знакомом ресторане Михаил успевал уже помечтать и о вкусном ужине в кругу семьи. А под вечер уже то и дело срывался взглядом на часы, лишь бы время пошло хоть немного быстрее.       Сегодняшним вечером мысль о Мироновой почему-то глухо ударила дробью за рёбрами. Захотелось немедленно набрать её номер, чтобы потом говорить нарочито-спокойно и буднично о том, до чего на самом деле Михаилу и дела не было. Лишь бы только слышать её хрипло-усталый тембр. Короткий взгляд на наручные часы отрезвил лучше холодного потока системы увлажнения воздуха. Было уже поздно. Слишком поздно для телефонного разговора начальника и подчиненной, вот только если… Мужчина поморщился, вспоминая: то самое «если» между ним и Леной решительно невозможно. Нет, лучше не звонить, не нарушать её безмятежный покой и не показывать излишней заинтересованности.       Посадку на рейс должны были объявить с минуты на минуту, но, очевидно, Кто-то был против его планов. Полёт отложили до утра в связи с погодными условиями и дополнительной подготовкой воздушного судна к рейсу. Как назло: мужчина выругался про себя, услышав механический женский голос системы оповещения аэропорта. Этого ещё не хватало: перспектива сорванной деловой встречи ему никак не улыбалась. Тем более сейчас: за неделю до аукциона.       — Нужно перенести все встречи на послеобеденное время. — Глухо бросил мужчин, усаживаясь на заднее сидение такси представительского класса. — Сёма, что может быть хорошего, в том, что рейс отложили? И так дел по горло. — Прохрипел недовольный и уже уставший голос. — Ладно, давай завтра позвоню.

–

      Сквозь неглубокий сон на диване в гостиной Лена услышала тяжелый шаги и глухие голоса. Сперва подумалось, что пересменка охранников затянулась, вот теперь они и ходили по двору. Вот только шаги участились, а грубые мужские голоса становились всё громче. Расторможенная недолгим сном женщина поморщилась, распахнула глаза и слегка приподнялась на мягком диване. Сердце глухо отбивало нарушенный ритм о рёбра, обдавая неприятным жаром лицо и руки. Страх завладел её свободой за считанные мгновения. Неприятно-непрошенные воспоминания из детства предстали перед её глазами слишком явной, хоть и черно-белой картинкой. Огромно-тёмный дом и маргинальные личности мужского пола, явно желающие лёгкой наживы и развлечений. Лена ощутила себя маленькой и беспомощной девочкой, опять один на один со своими страхами. До неё никому нет дела. Никто не придёт на помощь. Не спасёт.

–

      Стоило автомобилю заехать во двор, У Михаила внутри затянуло неприятным узлом. Дом казался зловеще притихшим и опасным. Наскоро попрощавшись с водителем автомобиля представительского класса, Агапов оказался под шквалисто-оглушающим осенним дождём. Тут уж действительно: впору все рейсы отложить до лучших времён. Порог он переступал с четким ощущением опасности. Железная дверь отперта: охрана что совсем берега попутала что ли? Распустились. В тамбуре: неприятная резкая вонь дешевого одеколона, охранник в бессознательном состоянии и сдавленные полукрики. Ленка…       — Твою ж мать! — Сдавленный рык сквозь сжатые зубы.       В полутёмной гостиной: неприветливо-огромные тёмные тени. Двое отморозков, по виду: наглухо отбитых. Один шарился по шкафам и полкам очевидно в поисках ценных вещей. Второй, критически рядом с Ней. Миронова, до смерти перепуганная, дрожащая и отрешённая. И если к грабежу Михаил отнесся с холоднокровной будничностью, то опасность, теперь грозящая Его женщине, привела в бешенство.       Она плохо понимала происходящее, а если сказать точнее: не понимала вообще ничего. Лица непрошенных и едва вменяемых «ночных гостей» плыли перед глазами, а щербатые голоса резали уши. Сглотнув железный привкус крови, она вскрикнула от очередного удара, а потом вдруг стало очень громко и нецензурно. Статная фигура Михаила, его свистяще-хрипящий рык и звуки ударов. И, пожалуй, что Лена избрала наилучший выход: отползла за спинку дивана, нащупав так вовремя забытый на мягком подлокотнике мобильный телефон. Очередь длинных гудков долетала сквозь вязко-густую пелену.       У него за секунды озверевшего перед глазами все разбивалось фрагментами происходящего. Удары, море ненормативной лексики и крики. Агапову пришлось применить на практике все свои навыки. Бил остервенело, безжалостно и скорее — инстинктивно. Как животное, защищающее Своё. Здравый смысл возвращался к нему медленно, но верно. Обломавшиеся грабители-наркоманы быстро затихли под его точными ударами, и теперь лишь отрывисто и поверхностно вздыхали. Осмотрев по сторонам следы побоища: разбитый фарфор, раскрытые шкафы и кровь на паркете и ковре с длинно-пушистым ворсом, Михаил глухо выругался.       — Иди ко мне. — Коротко позвал он, сгребая оцепеневшую ужасом женщину в свои объятия. — Ты цела? — В голосе — хриплым свистом — неподдельное беспокойство. Онемевшие холодные пальцы коснулись кровоточащей ссадины на щеке. — Очень больно?       — Я полицию вызвала. — Едва слышно куда-то в помято-мокрую рубашку, за которой сердце всё ещё заходилось неконтролируемой истерикой.       — Я дальше сам разберусь. — Заверил он едва ли своим голосом, теснее прижимая женщину к себе и вдыхая сладковатый запах её растрепанных волос. — Нечего тебе тут делать — жди меня наверху. Ты идти сможешь?       Миронова сдавленно кивнула, встала, опираясь на сильную мужскую руку, и на ватных ногах поплелась к лестнице. Босые ноги едва слышно ступали по холодному мрамору, отзываясь в её теле отрезвляющей прохладой. Как добралась до своей спальни женщина помнила смутно. Вошла в темную комнату, и не включая свет, прошмыгнула в ванную. Пальцы ног обдало приятной теплотой электрического пола. Ещё секунда и безразмерная футболка Агапова валялась где-то рядом безвольной тряпкой. Теплые струи мерно успокаивали дрожь в теле, почти даря долгожданное облегчение. Лена не заметила: как горькие слёзы покатились по щекам смешиваясь с кровью и струями теплой воды. Было больно: ссадина противно ныла и скорее всего: завтра стоило ждать отёка. Но самое ужасное было не в этом и, если бы не Миша… Женщина безвольно съехала всем телом по стене душевой, упав и слегка ударившись о плитку, сжалась, содрогаясь почти истерическими рыданиями.

–

      Когда Лена скрылась в комнатах второго этажа, мужчину вновь захлестнула волна остервенелой злобы. На щеке женщины, к которой он относился бережнее, чем к кому-либо в жизни, теперь красовался огромный кровоподтёк, грозящий завтра стать огромной проблемой. А ещё: её трясло изнутри инстинктивным женским страхом, сводящим ноги судорогой и заставляющим смотреть волком на всех приближающихся мужчин. Даже, если этот самый мужчина — дважды уже любовник.       Вызвоненный Сёма примчался быстрее всех своих бывших коллег. Откатал пальчики этих заядлых беспредельщиков, профессионально осмотрел весь происходящий вокруг хаос, понимающе покосился сначала на едва целых наркоманов, а потом на разбитые в кровь костяшки друга.       — Как Ленка? — На полтона ниже, отведя Михаила поодаль от только что приехавших сотрудников в форме. — Если там что-то более серьезное, чем…       — Испугалась она просто! — Резко отозвался Агапов, прерывая взволнованную тираду бывшего следователя по особо важным делам. — И, Сём, как друга прошу: давайте без допросов и экспертиз всяких. — Михаил выругался про себя последними словами: только этой бюрократии Ленке для полного счастья не хватало.       — Договоримся. — Тоном, не терпящим отказа, заверил Семён. — В конце концов: если что, то мы и сами разберемся.

–

      Мужчина взволнованно оглядел тёмную комнату, и услышав звук воды за стеной, шагнул к двери ванной комнаты. Внутри все сжималось пульсирующей бомбой, разгоняющей горячую кровь по жилам. В доме вновь — такая хрупкая и недолгая тишина. Отморозков скрутили и увезли, заверив, что заведут дело уже завтра утром, оглушённого охранника привели в чувство ваткой с нашатырём и отпустили домой: восстанавливаться на пару дней уж точно. Сёма уехал последним. Уставший, задумчивый и мрачно-напряженный.       — Лен, ты там? — Стук в дверь и требовательно-хриплый голос. Конечно, женщина была в ванной, потому что больше негде ей быть. — Пустишь?       — Не заперто. — Женщина судорожно сглотнула остатки слёз и подёрнула плечами. В полотенце на голое тело и со влажными волосами было все-таки прохладно.       Михаил протяжно выдохнул, отворив дверь, и замер на пороге. Одного лишь только взгляда на неё, дрожащую очевидно недавней истерикой, ему хватило сполна. Подошёл, сел почти вплотную рядом с женщиной на бортик ванной и укутал её в так кстати оставленный в гостевой спальне свой же халат. Миронова не сопротивлялась, лишь сдавленно шмыгнула носом, уронив голову ему на плечо.       — Хорошо, что детей дома не было. — Чуть громче произнесла Лена, поднимая на него свои мутно-красные глаза, где прямым текстом читалось: «Хорошо, что Ты был.»       Слишком близко друг к другу. Чересчур. С перебором. Мужчина сжимал её хрупкий стан в своих руках, осторожно касаясь сухими губами её мокрых волос. Женщина доверчиво льнула к знакомому телу, онемевшими пальцами касаясь гладко выбритого лица.       Неизменно разные: он — успешный, состоятельный бизнесмен, она — простая женщина, загнанная в угол тяжёлыми жизненными обстоятельствами. Их встреча была решительно невозможна, но она произошла. В день, когда у обоих рухнула вся отлаженная жизнь.       Соприкоснувшись лбами и глядя друг другу в глаза, из последних сил пытались предотвратить неизбежное.       — Лен? — Вопросительно, слегка недоверчиво протянул мужчина сквозь жаркий поцелуй. — Может мы…? — «Подождем», «подумаем об этом завтра», «поговорим, когда я вернусь из командировки.»       Вместо ответа — очередной сладко-тягучий поцелуй, её требовательный выдох и цепкие пальцы на мелких пуговицах рубашки. Ясно стало одно: Миронова не хотела ни ждать, ни думать, ни говорить. Дрожащими уже не от страха руками сорвала рубашку, отбросив на пол к забытой футболке. Агапову два раза повторять не надо было. Ворохом скинул и халат, и полотенце, и собственные брюки, увлекая назад в душевую. В ту самую, где она справлялась с собственной истерикой, пока он разбирался с полицией. Только теперь это всё уже не имело значения.       В критической близости. Пар клубился, словно дурманящий дым, лишая их обоих контроля над собой. Все инстинктивно. Его губы и пальцы, где только вздумается. Беспорядочно. Лаская бархатно-тонкую кожу. Ее протяжно-глухие стоны и судорожные вскрики. Перед Михаилом — без стеснения и страха, прогибаясь дугой под его хозяйские прикосновениями. Его требовательный рык где-то на последней секунде, вжимая хрупкий стан в стену тяжестью собственного тела, но при этом держа крепко, не позволяя упасть.       После пережитого стресса, Лене и думать не хотелось, что все это было как-то неправильно, распущено, необдуманно. Она устала вечно все обдумывать и противиться чувствам, устала отталкивать такого, с первых секунд, родного и близкого Михаила. Устала бояться подвоха и ждать предательства. Агапов не предаст. Не сделает больно, не заставит её страдать и жалеть о своем решении.       — Останься со мной…. — Тихо прошептала она, когда разомлевшее тело коснулось мягко-расправленной постели.       — Я и так уже с тобой. — Совершенно серьезно отозвался Михаил, укутывая женщину в одеяло. — Спи… — Коротким поцелуем в лоб.       Конечно, с ней, а как могло быть иначе. И не только в эту ночь, а как минимум — на всю жизнь.

***