Его корона серая

Мы сидели на кухне и сонно попивали чай, иногда обмениваясь взглядами. И — идиоты идиллия. Послышался звонок в дверь — я перевожу взгляд на часы. Час дня. Гости. Блять! Гости приехали, а я ещё в зелёном махровом халате и с свежим бардаком(спасибо, Кривен!) на голове. Черт. Хотя... — Какие люди! — Я не вижу Сиэля, но могу поспорить, у премьер-министра уже глаз дёргается. — Граф, сколько лет сколько зим! — И тебе не хворать, Гробовщик. Я прохожу в коридор и вижу уже стандартную картину: премьера дергают за щечки, говоря о том, что «кто-то вырос», а он важно, по деловому сложив руки на груди терпит — точно британский кот. Себастьян стоит за ним, без какой-либо реакции. — Миссис Кривен, — Сиэль отвешивает в мою сторону легкой поклон — отвечаю тем же: — Премьер министр. — Адриан задерживает взгляд на мне, а после оборачивается в сторону гостей. Себастьян откровенно палит на меня, за что отхватывает легкий подзатыльник: — Демон, ты на чужое не позорься. — посмеиваясь выплевывает Легендарный. Михаэлис морщится, потирая ушиб, и косится на жнеца. Я прыскаю в кулак, наблюдая за этой картиной. — Проходите. — Гости скрываются в дверях соседней комнаты, а мы ещё некоторое время стоим в коридоре, глядя друг на друга... до момента, когда по квартире разносится грохот и вопль: — Что это?! Оказавшись в дверях комнаты, Мастер облокачивается на стену и как-то мечтательно глядит на происходящее внутри, тихо посмеиваясь. Поровнявшими с ним, вижу следующую картину: Фантомхайв узрел нашу ёлку. «И что?» — да ничего... просто наряжена она была несколько специфично. — Господин, а что конкретно Вас смущает? — А вот Себастьяну она пришлась по вкусу, как и повод постебаться над своим вечным хозяином. Сиэль обернулся и точно молнии принялся глазами метать — взгляд такой суровый. — То есть тебя ничего не смущает? — цедит он сквозь зубы — демон расплывается в ухмылке и самодовольно проговаривает: — Вы забываете кто я. — Слуга. — Самоубийцам слова не давали. — Шипит Себастьян пререкаясь — Мастер ухмыляется и, пройдя вглубь комнаты, падает в кресло. — Поражение гложет? — Он сидит в открытой позе, разве что нога запрокинута на ногу. Демонстрирует шею: хочешь напасть? Нападай... но ты не посмеешь. Всё же король — это призвание. — Бельфегор. — Он зовёт Себастьяна по настоящему имени — у того глаза горят адским пламенем, но тот не шевелится, стоит прикусив язык. Кривен выуживает яблоко из вазы и вертит в руке, на уровне головы, обозревая демона. Атмосфера в комнате накаляется, а я во всех традициях русских романов, подобно Анне Павловне решаюсь урегулировать ситуацию... не я одна: — Себастьян! — Кривен! Мы с Сиэлем выкрикиваем одновременно. Мужчины разрывают зрительный контакт и глядят на нас молча. Мастер выдыхает и запрокидывая голову глядит в потолок, отложив яблоко и сцепив руки в замок перед собой. — Душа моя, переоденься, — было адресовано мне вымученным тоном. «Да ладно?!» Хмыкнув я скрылась в коридоре. «Обнаглел».

***

Натянув на себя зелёный свитер крупной вязки, что некогда покупался Легендарному, но по вкусу не пришёлся(потому что смерть носит чёрный видите ли) и был заточен в комоде на долгие века, и темные штаны, я вернулась к парням. Сиэль сетовал за политику, согнав жнеца и демона на пол, на ковёр — я прям зауважала нашего премьер-министра. К слову, про ёлку он таки забыл, коль уж восседал рядом с ней с таким важным видом. Картина комичная: жнец и демон, сидя на полу внимают юноше, сидящему возле ёлки, украшенной резиновыми хуями, что распространяется на высокие темы с невозмутимым выражением лица — хоть фотографируй. Подкрасться незамеченной к Мастеру мне не удалось, при всём желании его шугануть, поэтому я просто молча повисла на нем, а желание отмщения само ушло куда-то... люблю собаку. — Граф-граф-граф, люди всегда были и будут тщеславными, пора бы Вам это уже понять. — На этом повисло молчание, а Легендарный хорошо так зевнул: — Извиняюсь. Настроения новогоднего не было, да и откуда ему взяться у демонов и жнецов. — Может по городу прогуляемся? — Все повернулись в мою сторону. — С премьер-министром? «И то правда». — Есть идея, господа. — Осведомил Себастьян, сверкая глазами. Мы все переглянулись — и Фантомхайв начал восклицать: — Нет. Даже и не думайте. Нет! — Но это было бесполезно, беря во внимание то, что все трое сошлись на том, что переодеваниям быть, поэтому уже через пять минут препираний премьер-министр сидел на табуретке посреди спальни и стоически терпел наводимую красоту. — Ну что, граф? Есть какие-то пожелания? — С воодушевленной интонацией вопрошал мой муж, уронив свою голову на затылок Фантомхайва. — Блондинка? Брюнетка? Рыженькая? Грудь побольше? Поменьше? — Брюнетка, поменьше. — Фыркнул премьер-министр. — Кхм... Т/и... — Кажется кто-то таки решил порыться в моем нижнем белье. — Двинься. — Фыркнула я, пробираясь к шкафу, на что Адриан по-детски надул губы: — Ути-пути-тю. Где-то через полчаса из господина премьер-министра получилась очень даже симпотная девушка. — Граф, Вы там аккуратнее, когда спиной к Себастьяну поворачиваетесь. — Посмеивался мой муж. — Гробовщик! — За что почти получил вазой по лбу, но нет: успел выскочить наружу. Предмет мебели разбился, осколки разлетелись по полу, а до Сиэля дошло, что как-то неприлично вещи в гостях бить: — Мы уберём... — начал он, но я прервала: — Потом. Наконец-то мы оказались на улице. Солнце, снег и полное отсутствие ветра. Крупные снежинки кружили в воздухе, порою цепляясь то за пальто, то за ресницы на своём пути до земли. Люди гуляли семьями. На витринах магазинов красовались ели и праздничные игрушки. Всё же... какие они поразительные эти живые. Я шла под руку с Адрианом, то и дело тормозя его своим желанием поглядеть по сторонам. Он, в общем-то, был не против. Сиэль, он же самопровозглашенная Елизавета, хотя не хотя, а принял руку Себастьяна. Демон злорадствовал — это было видно по глазам. У магазина с игрушками компании «Фантом» мы разделились, потому что граф заметил непростительный изъян в виде завышенной цены и пошёл так сказать в разнос... а мы с Легендарным остались снаружи. Он первые минуты посмеивался, прикрывая рот ладонью: всё же Фантомхайв — нечто в хорошем смысле этого слова, — а потом принялся разглядывать витрину. — Кривен! Кривен!!! — кто-то звал меня или мужа, но Легендарный в отличии от меня внимания на вопли не обращал... до поры да времени: — Лис, твою налево! — Он закатывает глаза — не любит общение с жнецами из департамента, как бы не лыбился при встрече, а я по обращению понимаю: это Отелло. Представитель исследовательского отдела подбегает к нам и замирает, пытаясь отдышаться. Стоит скрючившись на что мой муж выплёвывает: — Ну что ж ты так, Отелло, того гляди сердце откажет. — Сарказм так и рвётся — я толкаю его локтем под бок, отчего он вздергивает бровь, фырчит, но смягчается. За коротышей к нам подбегают и другие — отчего уже я ёжусь. Грелль распространяется перед Легендарным в своей манере, Спирс то и дело сверкает глазами, Рональд посмеивается, наблюдая за происходящим, а я вспоминаю, что мы вообще-то с демонами гуляли, т.е. сейчас если Сиэль и Себастьян выйдут вполне вероятно случится поножовщина. Господи. — Познакомь меня с ней! — Я оборачиваюсь на восклицание Отелло. Да знакомы же вроде. — С кем? — Легендарный глядит на него из-под очков, слегка свесив голову на бок. Жнец из исследовательского отдела несколько краснеет: — Девушкой. Адриан пихает меня под бок и кривляясь изрекает: — Женш-ч-ина, представьтесь. — Я уж было открываю рот, но меня прерывает Отелло: — Да нет! — Я моргаю, недоумевая о чем он. — С брюнеткой, с которой вы шли, она ещё с явным отвращением принимала руку кавалера. — И тут до нас доходит: он хочет познакомиться с Сиэлем. Мастер заходится смехом, запрокидывает голову, запускает руку в волосы, да и вообще явно готов покататься по снегу — но не катается, оттого ли что мы стоим под руку? Да вряд ли. Я сдерживаю смех, получается это скверно, потому что у Адриана он ужасно заразный — стою расплывшись в улыбке и сдавленно хихикаю, хотя лучше бы было сказать гагачу. Отсмеявшись Кривен вытирает выступившие слёзы и обращается к учёному: — Прости, Отелло, больно неожиданно подобное от тебя слышать. Коротышка отводит взгляд смущаясь — и тут на помощь спешит Грелль, с криками, что «нет ничего в этом мире прекрасней любви». — У вас в департаменте правила поменялись? — голос Мастера звучит насмешливо, — Спирс, неужели жнецам разрешили спать со своими клиентами? — Адриан расплывается в ухмылке, берётся рукой за подбородок в наигранно задумчивом жесте. Спирс сверкает глазами и поправляя очки, собирается было озвучить ответ, но: — Она не мой клиент! — восклицает Отелло. — Она человек. — Не замечаю как лгу, Адриан бросает беглый взгляд в мою сторону и возвращается к беседе: — Спирс? — Не думал, что мне придётся отчитываться о делах департамента перед дезертиром, — он скрипит зубами, — нет, сношения и какие-либо отношения с клиентами всё так же под запретом. — В таком случае с вашего позволения, господа. — Не дожидаясь согласия жнецов, Легендарный отводит меня в сторону и мы продолжаем движение вниз по улице, а я спешно набираю сообщение своей «подружке».

***

Мы стоим на набережной, Кривен задумчиво глядит куда-то вдаль, положив руку на перила, а я слежу за перемещением «Елизаветы» по геолокации. Поднимаю глаза и чувствую тоску: — Адриан? — Он не оборачивается: — М? — Не молоко, чтобы киснуть. — Кривляюсь. — Я не кисну. — Он бурчит себе под нос. — Киснешь. — Не кисну! — Киснешь! Наша словесная перепалка плавно перерастает в игру «защекочи, если сможешь». — Хва.. хва... хватит! — вскрикиваю, прикрывая брюхо, до тех пор, пока мы не повалились на снег. — Хи-хи. — Сдаюсь. — пищу я, оказавшись под Легендарным. Он расплывается в улыбке, глядя на меня. «Слава тебе, господи». Касается губами моего лба, оставляя легкий поцелуй — и встаёт. Отряхивается. Протягивает мне руку. Оказавшись в вертикальном положении, пытаюсь включить телефон. Ну же, не надо мне ломаться в праздник, не женщина, чтоб ломаться. Адриан обнимает меня со спины, умостив голову на плече. Смартфон таки выжил — экран загорается. — Что-то не то, — изрекаю я, видя, что точка не движется. Кривен глядит на карту и поворачивает голову в сторону, где должны быть Сиэль с Себастьяном — веду себя так же. С той стороны раздаются чьи-то крики. — Красааавчик!!! «Грелль настиг Себастьяна внезапно». Что ж, радует одно: судя по топоту они не дерутся... вот только... они несутся в нашу сторону. Я заглядываю мужу в глаза, он массирует висок — происходящим не доволен. Если бы мне кто-то двести лет назад, в лавке Гробовщика, сказал, что Гробовщик — самый сознательный среди нас, я бы не поверила... но правда такова: Мастер — самый зрелый из нас, во всех смыслах этого слова, хоть его порой и тянет на «безумство». — Видимо, у нас парой-тройкой гостей больше, — изрекает он, оценив текущее положение дел. Киваю — соглашаюсь.

***

Первое за что хочется уважить жнецов — они купили выпивку и еду. Слава тебе, господи, у нас есть что есть! Второе — меня никто не заставлял марать руки приготовлением яства. Третье — у них хватило мозгов не упоминать о делах департамента до самой квартиры. Я сидела на руках Легендарного и перебирала его волосы... ну как перебирала... бантик вязала, сам же он упал в кресле и принялся изображать из себя вселенского мученика (просто кто-то не хочет готовить), как только мы добрались до гостиной. Себастьян со Спирсом кромсали овощи на кухне — у них противостояние, не на жизнь, а на желудок. Грелля от них оттащил Рональд... а вот что касается Отелло с Сиэлем... Отелло некоторое время ворчал на Адриана о том, что тот мог бы и сказать прямо, на что мой муж разводил руками «ну щито ж поделаешь: мог, но поступил иначе». Ну, а сейчас влюблённый кавалер играл со своей «девушкой», которая успела снять прикрытие, в шахматы и судя по его выражению лица размышлял о том, что быть би — самый сок. Я засмотрелась и... — Ай! — Один гад решил поставить мне отметину на шее — я обернулась и начала глядеть исподлобья, а он улыбается засранец. Тянусь потереть место укуса, но мою руку перехватывают и припадают к ней губами: — Мр. Я не смогла сдержать улыбки. Через некоторое время ко всем нам присоединились Спирс и Себастьян, одновременно, чем загнали в ступор Грелля: тот не смог выбрать жертву за отведённое время. — Так, ребятня, — начинал Нокс, — правда или действие... или бутылочка? — Или... ? — Может в корову? — предложила я. — Кого? — Один загадывает слово, другой показывает, остальные угадывают, потом тот, кто показывал загадывает слово угадавшему. Можно не слово, а фразу. Обведя взглядом присутствующих, я наткнулась на задумчивое лицо Грелля(черт, это так непривычно). Тот постоял некоторое время, но все же кивнул — и все взгляды устремились на Спирса. — Уильям? — Уилл! — Спирс, не нуди. — Слово хозяина дома оказалось решающим, кто бы что на говорил, но где-то на подсознательном Уильяму очень важно мнение Легендарного. — Уи! — вскрикнул Грелль, хлопая в ладоши. — Я начну? — уточняла Я. — Кто... — Я запнулась, когда Адриан прошептал мне на ухо «Aeterna nox». — Ясно, я. — А кто загадывал? — Гробовщик. Я слезла с коленей Легендарного и прошла в центр комнаты. Показываю на пальцах два. — Два... — Два слова. — Можно я просто поцелую Сиэля? Киваю. — Два слова. — повторяют ребята. Отлично теперь осталось объяснить, что фраза на латыни. Черт. Спустя двадцать минут мучений фраза была отгадана Себастьяном. (Ещё бы демон не вспомнил о латыни.) Ему я загадала «цукат», который в последствие был объяснён через «сука» и «ты». Угадано премьер-министром, а вот что ему Себастьян загадал, что у юноши глаз задёргался...

«Камасутра»

— Давайте, граф. — Переплетая пальцы, побуждал к действу Легендарный: ему просто нравится видеть то, как граф дурачится, хоть и не по собственной воле. Хотя... сейчас вроде по собственной. Я уселась на подлокотник кресла... сидела я правда на нем не долго — пока Мастеру не захотелось почихать меня, как кошку: он притянул меня к себе. В результате моя голова, стала подставкой для его. — Один. Одно слово. — Это была самая лёгкая часть. Дальше началось действо, а именно изнасилование Фантомхайвом собственного достоинства и подоконника. Понять никто не понял, но смехом заходились все. — Уф, граф, ну что ж Вас на мебель потянуло. Сиэль показывал будто бы листает страницы книги, но тщетно: — Книга. — Задумчиво произносит Отелло, а у Себастьяна на губах цветёт похотливая улыбочка. После того, как он показал ковбоя вещи начали становиться понятнее. Могу поклясться, что одна белая «бестия» уже отгадала, но молчит... ладно, ржёт, потому что хочет ещё. Спустя ещё минут двадцать терзаний графа правильный ответ озвучил Уильям, чем обрёк себя на активное участие в этой игре...

***

Близилась полночь, обычно все люди торопились включить прямую трансляцию, дабы услышать обращение королевы, но не мы. Мы не были обычными людьми, а наш премьер-министр был уже достаточно пьян, чтобы толкнуть действительно воодушевляющую речь, поэтому мой король послушно уступил тому свой пост у ели. Великий и могучий Сиэль Фантомхайв восседал возле похотливой ели. Сука. — Кхм... этот год был... — Уахахаха-хя. — Легендарного уже плющит, вставать с пола он и не собирается: на ковре тоже удобно. — Всё хорошо? — это был мой голос. В отчёт мастер лишь помахал рукой, а Сиэль продолжал: — Этот год был не простым. — Послышались аплодисменты, свист и: — За этот год! — вскрикнул Грелль и откидывая голову назад опустошил бокал, а Сиэль продолжал: — Боже, храни королеву. — Боже, храни королеву! — Себастьян, — демон проморгался, — выйди... это приказ. Лицо Бельфегора сейчас отображало одно — «что?», но он встал и вышел за пределы комнаты, а Сиэль продолжал: — Ещё дальше, да, за входную дверь. Всё, класс, мала-дэц, — Фантомхайв показал «класс», всё же выпил он уже знатно, а говорят демоны не пьянеют... не пьянеют. — Всё заходи. Дамы и господа, премьер-м... министр благословил этот дом. Мы зааплодировали... а дальше... дальше Мы ели. Пили. Опять ели... и опять пили. Бутылочка. Грелль сосется с Спирсом. Пробел. Играем в снежки на улице. Опять пробел. Кто-то подминает меня под себя. Очнулась я в постели, голая, кто-то сопел рядом — а мне было страшно узнавать, кто именно. «Господи... Легендарный меня прибьёт». Приподнимаюсь и поворачиваю голову — вижу своего не состоявшегося убийцу: «А нет...» Руки не держат — падаю рядом. «А ведь собирались просто культурно встретить в компании семьи эдак сказать». «Ну... какая семья такая и культура»