Ты меня совсем не помнишь?

— Чего? — Хёнджин развернулся, чтобы посмотреть на Феликса, который явно был в бреду. — Чанбин… Он меня бросил, — с закрытыми глазами промямлил парень, лежащий на кровати. — Он сказал, что больше меня не любит. Помоги мне забыть его, мне очень больно, — Феликс открыл большие глаза, обнадёживающе посмотрев на Хёнджина. — Ликси, давай ты поспишь, и мы обо всём поговорим с утра, — Хёнджин сел на корточки возле кровати, начав нежно гладить Феликса по волосам. — Ликси? — переспросил парень, удивляясь новому прозвищу. В прошлой жизни Хёнджин всегда его так называл, в то время как Феликс тоже ласково обращался к парню, называя его Джинни. Но в этой жизни Хёнджин ни разу от него этого не слышал, а имя Ликси сейчас вырвалось просто случайно. Он очень хотел, чтобы Феликс снова его звал так, как раньше, но о чём может идти речь, если они обращаться друг к другу неформально стали только совсем недавно. — Прости, я… Забудь, — Хёнджин сразу перевёл тему, не вдаваясь в подробности. — Ложись спать, я буду в соседней комнате, — напоследок сказал Хёнджин, проведя ладонью по волосам и плавно переходя на щёку, немного задержав там руку. Он большим пальцем начал очерчивать веснушки, без которых не может жить, после чего ещё немного провёл времени с Феликсом, дождавшись момента, когда он уснёт. Уходить очень не хотелось, но это лучшее решение, которое можно было сейчас принять. Утром всё будет по-другому.

***

Когда Хёнджин проснулся, первым, кого он увидел, был Феликс, сидящий на корточках рядом с диваном, положив голову рядом с чужой грудью. Его глаза были немного сонные, что означало, что он проснулся совсем недавно. Но почему он сразу пошёл к Хёнджину? — Доброе утро, — сказал Феликс, не отводя взгляда от глаз парня, лежащего на диване. — Доброе утро, — мягко улыбнулся Хёнджин, не понимая, из-за какого именно света у него щурятся глаза: от солнца, которое за окном, или от Феликса. Хотя ответ был слишком очевидным. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, спасибо, — сказал Феликс, вдруг нежно взяв Хёнджина за руку. — Так что по поводу моей вчерашней просьбы? Ты поможешь мне? Так это всё было серьёзно? Или он и сейчас не понимает того, что говорит? — Феликс, это будет неправильно, — ответил на его просьбу Хёнджин. Неправильно — это мягко сказано. Хёнджин не хочет, чтобы Феликс потом жалел о том, что сделает. Ведь быть с кем-то не по любви — это мучение сразу для обоих. А ещё Хёнджин не хочет, чтобы Феликс им просто воспользовался для того, чтобы забыть. Он хочет, чтобы тот его просто… … просто полюбил. — А как же Ликси? Мне это имя больше нравилось, — сказал Феликс, проведя ладонью по щеке Хёнджина. В какой-то момент рука опустилась чуть ниже, после чего большой палец коснулся чужих губ, очерчивая их форму. — Хёнджин, пожалуйста, — начал умолять Феликс, но долго держаться уже не мог, поэтому поднялся чуть выше, разместив голову так, чтобы губы Хёнджина были прямо напротив его собственных. Они упирались лбами друг о друга, а тяжёлое дыхание распространялось по всей комнате, выбивая из головы все последние остатки разума. Хёнджин невзначай перенёс взгляд на губы, но понимал, что не может их коснуться. Он просто не может себе позволить. Но Феликс думал по-другому, начав воплощать свою просьбу в жизнь. Хёнджин не отвечал на поцелуй. Он не мог. — Феликс, остановись, пожалуйста, — только и продолжал говорить Хёнджин, всё больше теряя контроль. — Ликси, — сказал парень, всё пытаясь добиться взаимности. — Ликси, пожалуйста, — Феликс продолжал оставлять лёгкие поцелуи Хёнджина по всему лицу. Целовал он, конечно, Хёнджина. Но кто был в мыслях? Очевидно, что не он. Вот у Хёнджина в мыслях был только Феликс, а вместе с ним и полный беспорядок. Он не знал, что делать. Его мысли метались от одной к другой, но ни одна из них ему не нравилась. Поддаться искушению, получив то, о чём давно мечтал, или противостоять, ссылаясь на разум? Кто и в каких случаях выиграет? Очевиден только тот факт, что Хёнджин в любой ситуации будет проигравшим. В обоих случаях он потеряет самое дорогое, что есть в его жизни. Проблема только в том, что он либо лишится всего прямо в этот момент, либо чуть позже. Но они ведь здесь и сейчас. Эти губы… Он так долго о них мечтал. Лучше этого подарка судьбы в мире не существует ничего. Ничто и никто не сможет их заменить. Хёнджин ответил на поцелуй и жадно впился в алые губы. Они продолжили процесс, о котором каждый мечтал в данный момент, но спустя какое-то время один из них решил всё прервать. — Идём в спальню, — сказал Феликс, схватив Хёнджина за руку. В этот момент парень опять начал метаться. У Хёнджина снова проскочила мысль о том, что всё можно остановить, пока не стало слишком поздно. Хотя о чём может идти речь, если он не переставал об этом думать. Но это же Феликс. Если он этого действительно хочет, то Хёнджин готов дать ему это. Пусть пользуется им столько, сколько хочет, главное, чтобы ему не было плохо ни сейчас, ни потом. Парни переместились в соседнюю комнату, продолжив начатое. Хёнджин сел на кровать, в то время как Феликс уместился на чужих бёдрах. С каждой секундой держаться было всё труднее. Голова Хёнджина была готова взорваться. Ему безумно хотелось Феликса, но правильно ли это? В этой жизни у Хёнджина отношений ещё ни с кем не было. Ему просто никто не нужен был, кроме Феликса. Зачем ему просто секс без чувств, зачем ему встречаться с людьми, которые будут просто заменой? Ему никто не нужен. Но он не хочет спать с Феликсом, в то время как тот будет представлять на его месте Чанбина, либо будет пытаться выкинуть с помощью Хёнджина свою несчастную любовь из головы. Он пытался остановиться, но с каждой секундой это выходило всё хуже. Эти поцелуи продолжали сводить его с ума. Если Хёнджин сомневался в том, что они сейчас делают, и не переходил сразу к активным действиям, то Феликс, кажется, не сомневался ни в чём. Он потянул за края футболки, сняв то, в чём спал Хёнджин, мигом лишив его верхней одежды. Парень начал обследовать руками чужое тело, переходя с поцелуями ближе к ключице, начав оставлять на ней красные следы. Хёнджин одежду Феликса, кажется, снимать не планировал. От прикосновений горячих губ к его телу его член начал дико наливаться кровью, но даже огромное возбуждение не давало выкинуть из головы одни и те же мысли. Это всё неправильно. Так не должно быть. Надо по любви. Проблема в том, что Хёнджин — по любви, а Феликс — чтобы забыть. Но разве один только секс способен утолить желания обоих? Феликс снял свою одежду сам, не дождавшись момента, когда это сделает Хёнджин, после чего отправился к своей сумке, достав оттуда баночку со смазкой. — Ложись, — сказал Феликс, поставив на кровать вещь, которую недавно принёс. — Может не надо? — всё продолжал сомневаться Хёнджин, надеясь, что хоть Феликс сможет остановить это безумие. — Но мы ведь оба этого хотим, в чём проблема? «В том, что ты меня не любишь, Феликс», — пронеслось в мыслях парня, но так и осталось несказанным. После этого Хёнджин не говорил больше ничего. Он просто лёг на кровать, надеясь получить хоть какое-то удовольствие от процесса. Феликс стянул чужие шорты до колен, начав водить рукой по пульсирующему члену, после чего провёл языком по головке, слизывая накопившийся предэякулят. Хёнджин лишь тяжело вдыхал горячий воздух через стиснутые зубы, не в силах что либо сказать. Ему, бесспорно, было приятно. Но это было не то, что было раньше. В той жизни. Не было тех самых бабочек в животе, которые стремились вырваться наружу только при одном виде Феликса. Это было совсем другое чувство. Феликс проводил языком по всей длине члена, после чего наконец вобрал половину, немного помогая себе ладонью. Его явно всё устраивало. Другой рукой он потянулся к баночке со смазкой, стоящей рядом, открыв её и начав разогревать содержимое пальцами, после чего всё нанёс на член Хёнджина. — Я готовился, — предупредил Феликс, начав снимать свои штаны. Он вот готов, но Хёнджин, кажется, не совсем. Но уже слишком поздно. Феликс переместился бёдрами к члену Хёнджина, поднеся головку к колечку мышц, после чего опустился, начав двигаться в удобном ему темпе и под нужным углом. Хёнджин не делал ничего. Он лишь сжимал зубы, пытаясь не думать ни о чём плохом, в то время как Феликс продолжал громко стонать. Он находил свои самые чувствительные точки, двигаясь так, как ему удобно, расположив руки на груди Хёнджина. С каждым разом член входил всё глубже и глубже, а оргазм продолжал приближаться. Излились парни почти одновременно, после чего Феликс устало повалился на кровать рядом с Хёнджином, почти сразу заснув. Он достиг оргазма без рук, получив максимальное удовольствие от процесса. Хёнджин повернулся к Феликсу спиной, поджав ноги к груди. Всё уже закончилось, а в голове только и продолжали проноситься мысли, что это всё неправильно. Но уже ничего не исправить. Он со всей силы зажмурил глаза, но по щеке всё равно пробежала солёная капелька, упав на белую подушку.

***

— Можно карамельный латте с эклером, — заказал Феликс, зайдя на следующий день в кофейню перед работой. Хёнджин с ним не говорил, даже не ответив на банальное приветствие, у него не было сил смотреть парню в глаза. Он просто молча выполнял свою работу, готовя ему горячий напиток. — Всё в порядке? — пытался выйти на контакт Феликс, но ответа так и не получил. От одной мысли о том, что было тем утром, Хёнджину хотелось кричать и зарыться лицом в подушку, а голос Феликса лишь напоминал о тех событиях, от чего становилось только хуже. — Ладно, хорошего дня, — сказал Феликс, покинув маленькую кофейню. Наступила гробовая тишина. И Хёнджин перестал понимать, когда ему хуже: когда он слышит голос Феликса, который переносит его в тот день, или когда здесь так тихо, как сейчас. Спустя несколько мгновений Хёнджин заметил, что его постоянный клиент забыл здесь кошелёк. — Дурак, — сказал вслух парень, подумав, что это действительно важная вещь для человека, поэтому решил отдать его Феликсу, пока тот не ушёл слишком далеко. Он побежал прочь из кофейни, ища свою цель глазами. Феликс к этому моменту лишь успел перейти дорогу. На другой стороне он продолжал рыться в сумке, по-видимому заметив свою пропажу. — Феликс! — крикнул Хёнджин, начав показывать кошелёк в руке, подняв её вверх, после чего побежал через дорогу. В следующий момент по улицам разнёсся звук резкого удара, после которого последовал надорванный крик Феликса: — Джинни!

***

Кладбище. Могильная плита. Хван Хёнджин. И Ли Феликс, который продолжал повторять одни и те же слова. — Джинни, я всё вспомнил, — горячие слёзы продолжали стекать по веснушчатым щекам. — Вернись, пожалуйста, — умолял он совершенно обычный чёрный камень, словно тот его слышал. — Прости меня, — парень уже упал на колени, зарывшись руками в волосы. — Вернись, — громкие крики со всхлипами ещё долго разносились по пустующему кладбищу.