Где розы - там и тернии - таков закон судьбы

Прошло ровно три дня с тех пор, как любовное зелье было сварено. Ровно три дня, как Пэнси заставила Роуз его выпить, чтобы проверить качество и правильность рецептуры, найденной в запретной части библиотеки. Ровно три дня, как они обе поняли, что зелье работает не так, как надо. Ровно три дня, как они обе поняли, что все-таки ошиблись в пропорциях. Ровно три дня, как вместо того, чтобы привлекать к себе каждого, Роуз привлекал каждый половозрелый подросток. Действие зелья было невыносимым. За эти три дня Роуз сгрызла ногти до самого основания, чуть не сломала себе пальцы, отчаянно сжимая их в кулаки, и почти откусила свой же язык, когда просьба о помощи так хотела сорваться с ее губ. Такое на факультете Слизерина не прощали. Да и молчать о данном происшествии было и без того немало причин. Причина первая: страх потерять дьяволовы изумруды. Проиграть Кубок Хогвартса и в этом году слизеринцы не могли себе позволить. Каждый промах и так высчитывал с их факультета очков больше, чем со всех факультетов вместе взятых. И никто не был так строг с ними, как их же декан. Северус Снейп не прощал ошибок. Тем более в зельеварении. Причина вторая: план Пэнси по соблазнению Драко станет общественным достоянием, а перейти дорогу этой девушке — она тебя и в Азкабане достанет. Причина третья: Роуз никому здесь не доверяла настолько, чтобы обратиться к кому-то из своих сокурсников за помощью. Она сама — слизеринка до мозга костей и слишком хорошо понимала, каким оружием может стать подобная оказанная услуга. Тем более какая это была услуга. Роуз бы сказала, что она невыполнима. Двух ночных вылазок в запретную часть библиотеки ей хватило, чтобы узнать способ, как снять чары. Прозаично и иронично. Решением служил поцелуй истинной любви. Отчаяние. Вот что Роуз чувствовала, блуждая по коридорам на восьмом этаже. Здесь находился кабинет Профессора Флитвика, единственного из всех преподавателей, который снисходительно относился к проделкам учеников, в том числе и к экспериментам с магией. Страх неведом сильным магам. Но, может, Роуз им не была? Потому что она уже трижды сделала круг по этажу, а так и не решилась постучаться в дверь к Профессору. Хоть ей и была нужна его помощь. От постоянного желания близости с сокурсниками все тело девушки уже сводило спазмами. А от мысли, что когда-нибудь она все-таки сорвется и первым попавшимся окажется Крэбб или Гойл, ее начинало тошнить. Роуз остановилась у стены и прислонилась к холодному камню лбом. Ей так хотелось избавиться от этого тянущего ощущения внизу живота, будто вяжущего узлы из нервных окончаний. Она бы отдала многое, чтобы все это просто закончилось. Вот бы только можно было справиться своими силами. Тяжело вздохнув и смирившись, Роуз обернулась с тяжелым сердцем, намереваясь все-таки постучаться к Флитвику, как вдруг увидела перед собой дверь. Дверь, которой тут никогда не было. Юное сердце забилось чаще, а ноги сами понесли девушку вперед. Дверь за ней закрылась с глухим лязгом. Выручай-комната, о которой ходило столько слухов и домыслов, оказалась совсем не такой, какой Роуз ее представляла. Посреди небольшой комнатки стояла большая кровать с розовым постельным бельем под такого же цвета балдахином. Вокруг горели свечи и разбросаны лепестки роз. Роуз воровато огляделась, не понимая, что происходит. А потом до нее дошло. — Ну почему так?! — со злости девушка топнула ногой. — Ну почему нельзя было дать мне простое противоядие?! Или книгу по расколдовству?! Она еще раз топнула ногой и услышала приглушенные шаги за дверью. Этого не может быть. Сюда никто не может войти, если уже кто-то здесь есть. По крайней мере, так говорили. Но Роуз не стала рисковать, услышав скрип ржавых петель. Она быстро юркнула за массивную спинку кровати, спрятавшись за ней. Дверь открылась, и лицо девушки сморщилось от раздражения и злости. И на себя, и на эту комнату, и на чертовых близнецов Уизли, которых Роуз терпеть не могла до глубины души. Точнее, одного из них, и Роуз точно могла назвать, кого именно — Фреда. Но второй был его точной копией, так что… Этот рыжий долговязый придурок не давал ей проходу с самого поступления в Хогвартс. Постоянно кидался какими-то бумажками, дергал за волосы, сбивал на метле, а в прошлом году на День Святого Валентина он перешел все границы, прислав конфеты, будто от тайного поклонника, а потом Роуз целую неделю проходила со зловонным запахом изо рта. Чертов Фред и его дурацкие изобретения! — …думаешь, что девчонки придут? После такого? — Ну, подумаешь, Симус перестарался с пузырьками в ванной. Нас же тоже окатило. Не они одни вымокли до нитки. И в подтверждение словам свет свечей озарил двух парней, подошедших ближе к кровати. Глаза девушки расширились, и она не знала от чего больше: от шока, что это братья Уизли, или от шока, какое тепло вдруг устремилось вниз ее живота. Вымокли. До нитки. Вода стекала с их одежды чуть ли не потоками. Из-за чего их худые тела, обтянутые мокрыми рубашками, выглядели еще худее. Роуз буквально видела каждую выпирающую косточку и тонкий рельеф расслабленных мышц. Под действием зловредных чар, девушка не смогла не задержаться взглядом на обычно свободных темных брюках, которые теперь сидели на Фреде в облипку, что позволило разглядеть не только его длинные стройные ноги… Роуз тяжело сглотнула, вновь чувствуя, как тянет внизу живота, а затем поняла страшное: не она одна глазела на человека. Брови на самом лбу у Фреда служили этому хорошим доказательством. — Смирись, Фред, здесь не будет ни одной девчачьей ноги, пока… — Вообще-то, две уже... — произнес Фред, глядя прямо на хозяйку этих ног. Джордж прервал брата, стукнув его по плечу. — Ты, что, водил сюда кого-то без меня?! — воскликнул он. — И мне не сказал?! Фред кивнул ему в сторону, и теперь две пары глаз прожигали девушку удивленным взглядами. Роуз вышла из-за кровати. Все равно прятаться уже не было смысла. — Кто же еще мог использовать легендарную Выручай-комнату в качестве борделя? — в привычной манере колко выплюнула слова слизеринка. — Как я сразу не поняла? — А ты как сюда попала?! — спросили они в один голос. — Не важно. — быстро ответила Роуз. — Я уже собираюсь уходить. И непременно доложу о том, что вы здесь устроили. Факультет Гриффиндора накажут до конца времен! Роуз зло сощурилась, попытавшись придать своим словам уверенности, которой в ней сейчас не было и унции. Проходя мимо братьев, она еще раз кинула на них взгляд исподлобья, полный отвращения, но уже к самой себе. Это все из-за любовного зелья. Желание посмотреть на них еще раз было вызвано только любовным зельем. Фред наклонил голову набок, внимательно вглядывалась в ее лицо. Роуз отвернулась, гордо вскинув подбородок. Но не успела она коснуться дверной ручки, как мокрая ладонь обернулась вокруг ее запястья, а плечом девушка почувствовала чужое тепло. — Ты ничего никому не расскажешь. — парень склонился над ее ухом, говоря это. И от его тихого вкрадчивого голоса, который Роуз никогда таким не слышала, по ее спине побежали мурашки, а рот открылся от удивления. Она чисто машинально повернула голову. Лицо Фреда было так близко, что Роуз дернулась в сторону, но парень все еще крепко сжимал ее ладонь. Попытка вырваться оказалась неудачной, Роуз хотела вытащить палочку, но и второе ее запястье перехватила мужская рука. Фред снова стал тем засранцем, каким слизеринка его знала: он сжимал ее руки и довольно улыбался на одну сторону. Да он веселился! За его спиной послышался хохот Джорджа, и Роуз еще сильнее разозлилась. — Ах, вы, мерзкие… — Кто?! — Фред не дал ей закончить свою мысль. Его голубые глаза светились самым настоящим весельем. Ах, это у него такие игры? Ах, он думает, что Роуз так легко ему поддастся? Ах, он думает, что жизнь с тремя старшими братьями ее ничему не научила? Ум и хитрость были ее спутниками на протяжении семнадцати лет. Глаза девушки закатились, тело обмякло, Роуз притворилась, что падает в обморок. Но, видимо, это было слишком неожиданно для тупоголового гриффиндорца, потому что вместо того, чтобы отпустить руки и поймать ее, предотвратив падение, Фред завалился прямо на нее. Мокрый, тяжелый, и костлявый. Или то были не кости… Роуз распахнула глаза, готовая разразиться запретными заклятиями, но они застряли у нее в глотке. Фред навис сверху, и что-то было не так. Его растерянный взгляд блуждал по чужому лицу, останавливаясь то на таких же растерянных глазах, то на губах. А от тяжести чужого тела на своем — мокрого тела — собственная одежда Роуз промокла, и теперь она ощущала тепло парня чуть ли не всей поверхностью кожи. Слизеринка не могла видеть, какой красивой сейчас казалась. Ее белокурые волосы разметались по полу; заломленные в немом вопросе брови придавали, в кои-то веки, невинности, чего у последователей Салазара и днем с огнем не сыщешь; растерянность во взгляде напоминала страх лани, что среди густого леса вдруг услышала поблизости опасность; приоткрытые губы пересохли от ставшего частым дыхания, по ним так и хотелось провести языком… Роуз никак не могла этого видеть. Завороженная, под действием любовных чар, далее она сделала самую ужасную глупость, о которой будет жалеть все оставшиеся годы в Хогвартсе. Роуз притянула близнеца за измятый гриффиндорский галстук и впилась в его губы сумасшедшим поцелуем. Иначе нельзя было назвать то, что на нее нашло. Как только ее губы коснулись губ Фреда, что-то словно взорвалось внутри драконьим пламенем. Что-то, что придало ей гораздо больше сил. Иначе Роуз бы не смогла объяснить, как оказалась сверху, сидя на коленях у Фреда, прижимающей его к своей груди. Роуз и подумать не могла, что всего лишь один поцелуй — и станет настолько легче. Всплеск энергии внутри был подобен вулкану, любовные чары, наконец, получили то, чего требовали от изнывающего тела столько дней. И, вроде бы, это тянущее чувство внизу живота должно было стать меньше, так почему же не стало? Почему Роуз продолжала так яростно целовать губы так ненавистного ей Фреда Уизли? А он будто вовсе и не был против. Так смирно и мягко отвечал на поцелуи, будто не дразнил девушку уже несколько лет, будто не лепил ей на волосы жвачку, будто все это время не ненавидел, а… Руки парня скользнули по девичьей талии, и крепче прижали к себе. И Роуз поняла, кто на самом деле сейчас владеет ситуацией. Фред только выглядел покорным. Но на самом деле это его губы подчиняли. Это Роуз задыхалась от чувств, захвативших тело, это Роуз льнула на каждое его прикосновение к изгибу поясницы. Это с ее губ сорвался стон, стоило ему нежно поцеловать яремную впадинку. — Разве мама не учила тебя делиться? Ни Роуз, ни Фред даже сообразить не успели, что происходит. Джордж мягко повернул голову девушки к себе и поцеловал ее губы. Роуз коротко выдохнула в поцелуй, который кардинально отличался от прежнего. Джордж целовал напористо: его губы терзали, зубы — кусали, язык проникал так глубоко, что становилось трудно дышать. Слишком страстный, он почти свел ее с ума. Глаза Роуз закатились, уже по-настоящему, теперь, правда, казалось, что она вот-вот рухнет в обморок от переполнявших ощущений. Слизеринка почти забыла о существовании второго брата, как губы Фреда провели дорожку по ее шее, и от удовольствия Роуз простонала в губы Джорджу. Она не знала, за какие мысли и чувства цепляться. Ненависть к самой себе за содеянное разжигала огонь внутри. Прикосновения близнецов разжигали огонь на бледной коже. Но вместо того, чтобы чувствовать боль, эйфория окрыляла настолько, что никаких левитирующих заклинаний было не надо. Роуз держалась на земле только из-за того, что две пары сильных рук то нежно гладили ее тело, то крепко сжимали его в местах, где никто никогда не трогал. Джордж вдруг отстранился от девушки, Фред за подбородок повернул ее лицо к себе, с пристальным вниманием заглядывая в затуманенные желанием глаза. Они оба тяжело дышали. Оба смотрели друг на друга слишком долго. Оба не могли поверить, что это действительно происходит. Пауза затянулась. Джордж положил свой подбородок на плечо Роуз. — Ну, что? — спросил он. И снова долгая пауза, и снова тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием. — Я… Мне… — медленно начал Фред, задумался на секунду, и продолжил уже с ехидной улыбкой. — Нам надо знать, чего хочет леди Роузхип Андертон. Хороший вопрос. Роуз поджала губы при упоминании своего полного имени. Только глупый Фред так ее называл. Будто еще сильнее хотел вдарить по ее мозгам, которые до сих пор находились под воздействием шока. Леди Роузхип Андертон сидит вся мокрая на коленях у такого же мокрого Фреда Уизли, мокрый Джордж Уизли прижимается к ее спине грудью, они оба — предатели крови, и они же облапали леди Роузхип Андертон с головы до ног, а она хочет… чтобы это не заканчивалось? Глупости какие. Чтобы чистокровная леди Роуз Андертон, потомственная слизеринка до мозга костей, хотела связи с подобным отребьем? Да никогда в жизни! Поцелуй, которым Роуз набросилась на губы Фреда, был куда гораздо более красноречивым, чем слова, какие бы она когда-либо смогла произнести. Снять мокрую одежду обычно было трудно, но не когда тебе помогают два человека. Они быстро расправились с этим делом и перешли на кровать. Роуз никогда бы не смогла представить, как тесно и жарко будет между двумя обнаженными близнецами. Но они будто начали свое молчаливое соревнование. За внимание, за губы, за язык, за грудь, за каждый дюйм разгоряченной кожи, за раздвинутые ноги, за каждый новый стон. Пока Фред выцеловывал шею Роуз, лаская прохладными пальцами клитор, Джордж целовал губы, проникая внутрь лона такими же прохладными пальцами. Это было слишком для девушки. Девушки, которая так нуждалась за эти дни в разрядке. Роуз кончила, так и не поняв, от чьих именно пальцев. Удовольствие горячей волной прошлось по ее телу, и она замерла, поджав пальцы на ногах, не в силах расслабиться, иначе пошатнувшееся сознание точно сметет этой самой волной. А Роуз хотелось еще побыть в сознании. Еще побыть с близнецами. Чье возбуждение заводило гораздо больше любовных чар. Она чувствовала, как с каждой стороны в бедра упирается по члену, и любопытство, впервые выше гордости, захватило девушку. Она опустила руки вниз, и два протяжных стона раздалось ей в шею и губы. Почти одинаковые. Роуз не смогла сдержать улыбки. А от движений ее ладоней вверх-вниз по членам, близнецы издавали все новые звуки, чертыхались, ругались покрепче, и теперь Роуз играла с ними. Кто больше раз прижмется, толкаясь в ее руку? Кто больше раз прикусит нижнюю губу, пытаясь не застонать в голос? Фред внезапно резко повернул девушку к себе, закинул одну ее ногу на свою талию, и его член уткнулся в ее промежность. Джордж прижался сзади, и второй член коснулся внутренней поверхности бедра. Поясница Роуз изогнулась против ее воли. Ну что она могла поделать с этим желанием потереться об них, еще раз услышать парочку стонов, еще раз почувствовать, как головка члена становится влажной от того, что скользит по входу во влагалище… Фред сжал ягодицу девушки, когда головка его члена вошла чуть глубже. Роуз видела, как он задержал дыхание, видела, как ему приятно. Она бы в жизни никогда не подумала, что у Фреда Уизли вообще может быть такое выражение лица. Серьезный, он сдерживал свои эмоции сейчас глубоко внутри, его голубые глаза потемнели от желания, челюсти напряглись, делая скулы острее. Она не узнавала того взбалмошного Фреда, который дразнил ее долгие годы. Даже больше, таким серьезным он не был ей противен. Роуз с ужасом осознала это, открыв рот от ощущения его члена, вошедшего до конца, и губы Фреда накрыли губы девушки в более пылком поцелуе, чем раньше. Первый толчок — и Роуз вцепилась в плечи Фреда. Слишком много было ощущений. Второй — рука Джорджа огладила ее животик и спустилась ниже, на все еще чувствительный клитор. Теперь шею целовал Джордж, прижимаясь к спине девушки, он точно оставит на тонкой коже кровоподтеки, но кого это волновало? Третий толчок — Фред что-то хрипло прошептал, но Роуз не расслышала. Ее разум разрывало от переполнявшего удовольствия. Она вся превратилась в оголенный нерв, который трогали, ласкали, целовали, кусали, снова трогали, снова ласкали… Фред вдруг отстранился, его рука с ягодицы переместилась на основание члена. Роуз не смогла бы попросить его снова войти в нее, но это было и не нужно: Джордж вошел в нее сзади, уже под другим углом, уже по-другому надавливая на особые точки. Девушка со всхлипом прижалась к груди Фреда. Он обнял ее одной рукой, а второй направил член к клитору, потеревшись о него головкой. Чувствуя особое давление изнутри от члена Джорджа и снаружи, от члена Фреда, Роуз разве что не плакала от сверхстимуляции, приятной настолько, что сводила с ума. Она и не заметила, как бедра сами начали поддаваться навстречу движениям близнецов. Назад — и Роуз насаживалась на член Джорджа до упора; вперед — и Роуз терлась клитором о член Фреда. Она цеплялась за плечи Фреда, пребывая за гранью рассудка. Роуз смотрела в его серьезные глаза, заглядывающие в самые потаенные уголки души, и ей вовсе не хотелось, чтобы все это когда-либо заканчивалось. Ей хотелось раствориться в этом моменте. Раствориться в его взгляде, который он ни на секунду не отводил. Раствориться в этих ощущениях, импульсами наслаждения расходящихся по всему ее телу. Фред вдруг задышал чаще, он придвинулся ближе, насколько это было возможно, и поцеловал. Нежно, аккуратно, вжимаясь в грудь девушки своей грудью, словно теперь он нуждался в объятиях. На живот Роуз закапали горячие капли. Ей показалось на секунду, что Фред задрожал, но то Джордж ускорил свои движения внутри, а на клитор вновь легли его пальцы. Фред тяжело дышал, пытаясь восстановить ровное дыхание, пока его брат почти грубо имел девушку сзади, но от умелых пальцев его рук на клиторе Роуз была готова простить ему все. «Приятно… Как же приятно…» — все, о чем Роуз могла думать, смотря Фреду в глаза. И она вовсе не замечала, как он смотрел на нее в ответ. Или не хотела замечать? Не хотела видеть за всей этой сосредоточенностью и внимательностью что-то другое? Или просто не могла? Не могла заметить разницу, потому что за один раз на нее и без того свалилось много информации. Оказывается, Роуз может наплевать на все свои принципы и пойти на поводу у дурацких эмоций. Оказывается, Роуз может потерять голову от двух гриффиндорцев. Оказывается, близнецы Уизли не такие придурки, как ей всю жизнь казалось. Оказывается, в постели они абсолютно противоположны себе в жизни. Громкий и дерзкий Фред занимался с ней чуть ли не любовью, в то время как мягкий и добрый Джордж вдалбливался в Роуз сзади. От такой быстрой стимуляции Роуз начала задыхаться, второй оргазм вот-вот обрушится на нее, сметая все на своем пути, а все, что она видела за поволокой — это лицо Фреда. И в самом страшном сне Роуз не могла себе представить, что будет кончать на члене Джорджа Уизли, а его брат, Фред, будет целовать ее, вбирая в свой рот не только ее язык, но и ее стоны. Все тело будто прошибло злополучным Брахиам Эмендо, Роуз безвольно обмякла, лежа между близнецами. И вновь закапали горячие капли, только уже на поясницу девушки, а затем на нее навалился Джордж, что-то прошептав на ухо. Но Роуз вновь ничего не услышала. Ровно три дня тело Роуз адски изнывало от любовных чар, ровно три дня Роуз ходила взвинченная до невозможного от этих эмоций, ровно три дня Роуз жаждала, чтобы это тянущее чувство внизу живота прошло. И теперь, когда она, наконец, получила свое, ее организм просто сдался — слизеринка отключилась с усталой улыбкой на губах от облегчения. Роуз проснется утром в своей постели в спальне для девочек в общежитии факультета Слизерина, так никогда и не узнав, как близнецам удалось перенести ее сюда. Так никогда и не узнав, почему они никому не рассказали о том, что случилось в Выручай-комнате. Так никогда и не узнав, что Фред Уизли погибнет, защищая подземелье, где находились слизеринцы. Но одно Роуз знала точно: любовные чары можно снять, перепихнувшись с рыжими близнецами.