Popular Monster

      Монстры не живут под твоей кроватью, Потому что они — голоса в твоей голове.       Маленький Кэйа понял это в тот момент, когда первый раз, осмелев, заглянул под собственную постель ночью и не обнаружил там бабайку. Действительно, как и говорили взрослые, там было пусто. А вот кошмары, наполненные криками агонии, никуда не исчезли.       Зомбированные ложью, которую нам говорят, Мы превратились в ходячих мертвецов       Происхождение не имеет значения, когда тебе собственного интеллекта хватает для понимания: вокруг почти всё иллюзия. Культ Архонтов был везде: и в вечно праздном Мондштадте, и в деловом Ли Юэ, даже странствующие торговцы из обители мудрости Сумеру теряли достоинство и лицо, стоит только светануть перед ними глазом Бога или, если повезёт а повезло ли благословением своего божества. Любую гадость, любую гнусь, даже самую маленькую и незаметную, недостойную внимания, оправдывали божественным провидением.       В такие моменты Кэйя жалел, что у него относительно безобидный Крио, которым не разрушишь каменную статую Архонта посреди города. Жаль, а так хотелось.       Потому что все только и делают, что болтают, сука.       Кэйа вызвался помогать Путешественнику из личных соображений, скрыв их под дружелюбной улыбкой и сладким голосом. Итэру хотелось сочувствовать, сказать открыто, насколько сильно Капитан Ордо Фавониус понимает бедолагу, очередную жертву Селестии. Кто вообще назвал их Богами? О нет, они никогда не забудут О том, что ты сказал 10 лет назад. Они игнорируют, блокируют тебя, И они не остановятся, пока все не станут… Зомбированные       Ли Юэ выглядит… Интересным. Да, именно так гавань представляется Альбериху, когда лёгкие остужает прохладный морской воздух. Рыцарь смеется, когда в местном элитном напитке признаёт родное вино с «Рассвета», от чего продавец неловко жмётся и бормочет какую-то левую историю. Но контракт есть контракт: гости получили вино, а хозяин таверны получил свою мору.       Здесь имя Архонта вызывает уважение на грани со страхом, настоящий священный ужас. Кэйя прикрывается заинтересованностью Ордена в делах, касающихся Фатуи, когда это странное летающее существо по имени Паймон в очередной раз задает ему вопрос. Он улыбается, в то время как мысленно его тошнит от этих продажных, как на подбор лицемерных лиц. Лучше уж Архонт не будет вмешиваться в дела своего региона, чем превратит целую нацию в марионетки.       Тебе лучше заткнуться и прикусить язык, Ты же не хочешь кого-нибудь взбесить?       Эта Паймон точно когда-нибудь подведёт Итэра под монастырь. И всех, кто будет вместе с ним, тоже. Хотя, она иногда дает умные замечания. Хороша же компания: Предвестник Фатуи и Консультант похоронного бюро. И снова Итэру придется побегать поисполнять чужие прихоти.       Путешественник неплохой парень, сказал, что сам поможет в подготовке к церемонии Вознесения. Воспользовавшись случаем, Лиза скрылась куда-то в местные библиотеки, а эта странная местная девушка, Синь Янь, кажется, вызывалась провести экскурсию Кэйе, и мужчина был не против.       Что-то во всей этой ситуации с убийством архонта было не то. Если бы Бога можно было убить так просто, то это давно бы уже сделали, и не только в Ли Юэ. Присутствие Фатуи нервирует, и держать под контролем давнюю скверну на душе всё тяжелее. А музыка у этой девушки очень даже ничего. И почему только её так не любят?       Они подпитываются твоим больным сознанием, Они не погибнут, они размножаются.       Итэр уходит в Золотую Палату один, безо всякой поддержки и прикрытия, и Кэйя чувствует интуицией рыцаря, что дело пахнет гарью. Когда Альберих прибыл на место, земля содрогнулась от мощи элементальных реакций, а внешняя отделка здания осыпалась. Внутри явно устроили сражение. Глаз Бога на поясе мерцал и искрился как иней в лучах рассветного солнца, и Кэйя бросился в пекло сражения быстрее, чем успел подумать об этом.       В воздухе сверкали заряженные капли пара, что сигнализировало об использовании двух элементов за один раз. На месте некогда мраморного пола зияла дыра, откуда тянуло концентрированной стихийной энергией, густой как свежесваренное пиво. Там же, внизу, Итэр казался до смешного маленьким в попытке хотя бы увернуться от атак этого монстроподобного существа, в котором теперь лишь отдаленно угадывался одиннадцатый Предвестник.       Кэйя сорвался вниз одним мощным прыжком, вынося из-под электромясорубки уже бессознательное тело: Путешественник пропустил удар и отправился в нокаут. Альберих скрылся в собственных крио искрах и не без труда забрался наверх, в относительно безопасную зону. Слава Архонтам, дышат.       Рыцарь на секунду ухмыльнулся, а после как в замедленной съемке увидел удаляющийся край пробитого пола и нарастающие электроразряды, будучи стянутым за ногу вниз.       — Тебе не следовало мешать мне, Рыцарь из Мондштадта, — рык Тартальи оглушил не хуже удара бронированным коленом в солнечное сплетение.       — Оу, мне так жаль… — выдавил из себя Кэйя, и ледяные пики окружили мужчину щитом, заставляя противника ненадолго отступить.       — У тебя и шанса не будет против обладателя двух элементов, — возможно, Чайлд улыбался, поигрывая в руках элементальным копьем, под маской не было особо видно.       — Я всё-таки попытаюсь, — Альберих окинул взглядом витающие в воздухе пузыри, каждый из которых был заряжен убийственным фиолетовым разрядом глаза Порчи.       Температура воздуха понизилась, а стены покрылись тонкой корочкой льда от столкновения двух элементов, но силы в сражении сразу распределились не в пользу рыцаря. Там, где Кэйя сражался на грани не то что своих, вообще человеческих возможностей, Чайлд откровенно скучал, словно лениво посылая очередной закрученный водяной поток рассечь своего оппонента.       — Ты тратишь моё время, рыцарь. Лучше бы тебе было упасть и не подниматься, — Тарталья схватил противника за шею, поднимая внезапно легкое тело над землёй, сдавил до хрипов и провел монструозно длинным языком по развороченной скуле, оставляя неприятное электрическое покалывание вместе со слюной.       Кэйя злобно зашипел. Опять он пытался откусить кусок больше, чем мог в теории. Только вот раньше ему мог бы помочь отряд хорошо обученных рыцарей, а сейчас он был совсем один.       — Надо же, как любое ничтожество мнит себя сверхсуществом, стоит только ему получить побрякушку определенного цвета, — Альберих колол словами не хуже, чем ледяными пиками, за что и отлетел спиной в каменную колонну.       Сползшего вниз Кэйю вырвало кровью от внутреннего ушиба, и он не удержал в себе сдавленный стон. Однако, вопреки ожиданиям фатуйца, Капитан снова встал, опираясь на собственный меч.       — Удивительно, что ты ещё на ногах. Почему, Капитан Кэйя, почему? Во имя чего? Что ты делаешь? Зачем, зачем встаешь? Зачем продолжаешь драться? Неужели ты веришь в какую-то миссию, или тебе просто так хочется умереть? — Тарталья изумился непоколебимости чужого духа, хоть и считал в данной ситуации неуместным такое упрямство.       Кэйя улыбнулся окровавленными зубами, а глаз бога странно замерцал белесоватым светом.       — Ты спрашиваешь, почему я продолжаю подниматься? Так я тебе отвечу, почему. Во-первых, мне нравится Путешественник. Он забавный малый, которому я помогаю из личных соображений. Во-вторых…       Рыцарь воткнул свой меч в камень до половины длины лезвия, сделав пару шагов на встречу противника.       –… Во-вторых, любой, кто служит Архонтам…       Кэйа приподнял повязку с правой стороны лица, обнажая алую как киноварь радужку на фоне темной склеры.       –…Должен умереть       Секундный блик лица с расползшейся по коже чернотой показался наваждением, исчезнувшим облаком снежинок, и первые пару секунд Тарталья даже не понял, что случилось. То соперник был на последнем издыхании, то внезапно оживает и пропадает с поля зрения. Может, это был план побега?       Ответом «Нет» стал удар слева, после которого тело под доспехом прожгло холодом, таким же жгучим, как мороз Синьоры. Нет, более жгучий и злой, словно на дне могильной ямы. Следом раздался скрежет когтей.       — Если ты будешь так медлить, то смех застынет в твоем горле и задушит тебя насмерть, — рыкнули на ухо, и гулкий удар раздался в районе груди, едва не сбив фатуйца с ног.       — Мне не нужно видеть тебя, чтобы нанести последний удар.       Тарталья зашелся в боевом безумии, понял, что сражение выходит на совершенно новый уровень, собрал электричество в кулак, чтобы зарядить каждый миллиметр пространства, но вынужденно остановился, сдавленно шипя. В воздухе слишком морозно как для электро, так и для гидро атак — элементальная реакция заденет и самого Чайлда. И мало от такого микса стихий не покажется.       — Лишил меня элементальных атак? Интересная тактика. Думаешь, загнал меня в угол? — фатуец бьет на слух, туда, где трещат сильнее искры и хрустит иней.       На металле остались темные как вино капли, что расползлись морозным кружевом по броне и проникли в глубь множеством игл холода. Студёная кровь? Это что-то новенькое, о чем не рассказывал даже Дотторе, а ведь он большой любитель приоткрыть тайну живого или не очень тела.       Чужая кровь брызгами отпечатывалась на осколках плитки, а мерцающие льдинки сложились в смуглые, покрытые костяным панцирем сверху ладони. Темно-синие, как агат, волосы растрепались в беспорядочную гриву, словно примороженную на кончиках, а на губах пузырилась кровавая пена.       — Просто… любопытствую. Так ли хороши Фатуи в рукопашном бою, как о них говорят, — небольшая передышка на колкость, и атака в лоб, ломающая копьё мощным ударом не то сапога с железно-ледяной набойкой, не то монстроподобного копыта.        Теперь ты привлёк моё внимание, мудила.       Осколки оружия разлетелись прочь, а противник неистово, словно в древнем ритуале потерянной нации, кружился вокруг, бил слишком точно, пытался добраться до грешной плоти под бронёй, разнести, растоптать, уничтожить.       — Ты слышишь голоса в своей голове? Правда же, они диктуют чёрте что, — Кэйя с ликущим воплем снес один из наплечников прочь, ломая крепления очередным ударом, и ударил только туда, в одну точку, надеясь разгрызть маленькую пробоину целиком.       Тарталья зарычал, и в его рыке уже слышались усталость и плохо скрываемое раздражение от сдачи собственных позиций. И это способен породить несчастный Глаз Бога?! Если Тарталья выйдет отсюда живым, он явно задаст вопросы ученым Фатуи.       Проворный Кэйя, на две головы ниже своего противника, прыгнул ему на грудь, намереваясь оторвать эту чертову рыжую голову. Чайлд пытался стянуть его вниз за ноги, как бешеное животное, но Альбериха это мало останавливало: ранее рыцарь, а ныне стихийное бедствие с крио элементом, оторвал один из своих рогов и вогнал его в линзу-визор на маске Предвестника.       Треск магического стекла звучал приятней звона моры и плеска вина в бокале, сводил с ума подобно туманной траве в фонарях магов цицинов, и Кэйя наносил удар за ударом, не обращая внимание на очередную дыру в собственном боку.       — Я вижу тебя. Я вижу, как ты боишься, что твоя драгоценная Царица не придет к тебе на помощь. Боишься, что тебя постигнет такая же участь, — Кэйя оскалил клыки, когда под битым стеклом открылся насыщенный синий глаз.        –Не смей упоминать имя Царицы! — прорычал Чайлд, наконец-то схватив рыцаря за щиколотку и с силой вбив в промёрзший камень.       Новая порция крови просочилась сквозь стиснутые зубы, сигнализируя о критическом ударе. Однако, лишь ухмылка отразилась на его покрывшемся полосами лице.       — Почему я всё ещё вижу эту ублюдскую улыбку на твоём лице? — Предвестник не сомневался: следующий удар точно размозжит Капитану Череп.       Обычно Тарталью не прельщают кровавые, показательные убийства, которыми промышляют некоторые из его товарищей по организации, но сейчас, кажется, придётся замарать руки. Не кровью Итэра, так кровью кого-то другого. Жизнь одного рыцаря из Ордо Фавониус ничего не стоит по сравнению с их целью.       — Потому что мне нравится улыбаться тому, кто проиграл, — Кэйя метелью ускользнул из-под тяжелой хватки Чайлда и скрылся из виду.       Кристаллы чистого, концентрированного гео элемента появились из ниоткуда, а после больно ударил анемо, направленный твёрдой рукой. Пока Кэйя тянул время, Путешественник успел очнуться, понять, что происходит, и нанести удар сверху. Фатальный для и без того уставшего от изнурительного боя и Глаза Порчи Тартальи.       На счастье Альбериха, его самого не заметили за широкой спиной Предвестника, и тот ушел из боя незамеченным, отсиживаясь в тени. Пришлось приморозить глубокие раны, чтобы избежать кровопотери. Временная мера, несмотря на то, что оттаивать это всё будет очень больно. Кэйя не слышал, что было наверху, но голос Итэра радовал. Победил. Пускай выбиванием дерьма из Фатуи пришлось заняться ему самому, но оно того явно стоило. Теперь… теперь осталась самая малость: вылезти отсюда до прихода людей Ли Юэ. Им не пристало видеть подобное.

***

      Когда Кэйя, превозмогая боль и агонию, выполз из той ямы, ни Путешественника, ни Тартальи не было рядом. Зато из раскрытых дверей тянуло дождём и бурей с залива. Что-то всё-таки случилось, что-то очень нехорошее, будет много трупов на улицах к утру. В также воздухе пахло паникой и страхом, а в небо взвились щупальца водяных смерчей.       — Не знаю, что здесь творится… но надеюсь… что Итэр справится, — опираясь на меч, Капитан похромал в город.       Несмотря на резкое падение температуры, лёд на замороженных ранах таял слишком быстро, окропляя траву алыми каплями. Клоками спадала насыщенная крио шерсть, а вылезшая наружу скверна уходила назад, в незакрытый повязкой глаз. Силы покинули Кейю, как назло, возле статуи Гео Архонта.       Рыцарь заполз на каменные ступеньки и перевернулся на спину, позволяя талой окровавленной воде стекать с него ручьём. Моракс безучастным истуканом сидел на своем постаменте, рассматривая куб в руках.       — Должно быть, даже после смерти тебе весело смотреть на то, как погибают неверные Селестии и Архонтам грешники, поганое идолище, — вместо слов с бледных губ сорвалось бульканье, хотя Кэйя пытался смеяться.       — Думаешь, они будут долго горевать после твоей гибели? Они переживут это. И твоё имя канет в забвение. Как и весь ваш гнилой, лживый пантеон. Ты хотел спастись на Селестии… но в итоге сгоришь вместе с ней…       Кэйя произносил это скорее из желания облегчить душу перед лицом смерти, так как знал: проклятия не долетают до небес, если им не помочь. Последнее, что он видел в этот день, так это огромные водяные головы пробудившегося Архонта Вихрей на фоне свинцового неба.

***

      Вместо небытия, Ада или, что было бы еще хуже, перерождения, Кэйю встретил горьковатый запах лекарственных трав, рассветное солнце, сочащееся сквозь окна, и бульканье алхимической реакции.       — Доброе утро, господин Кэйя. Хоть вы и очнулись, я бы рекомендовал вам пока что смирно лежать там, где лежите, чтобы не открылась рана.       Кажется… этого аптекаря звали БайЧжу. Кэйя точно запомнит человека, назвавшего цену три миллиона моры за ладан. Врачеватель находился здесь же и заваривал себе сильно пахнущий цветами чай. Пожалуй, для умершего человека капитан ощущал даже слишком много, а значит, панихида отменяется.       — Господин БайЧжу, а вы не знаете случаем, как я мог здесь оказаться? — надел привычную маску дружелюбия Кэйя, но пока что послушался чужого совета и остался на месте.       — В этом нет никакого секрета, господин Кэйя. Господин Чжун Ли принёс вас вчера, во время нападения Осиала. Он сказал, что видел, как вы отбили целый отряд Фатуи ценой серьезных ранений, а после подобрал ваше бессознательное тело возле статуи Моракса. Господин Чжун Ли предложил так много моры за помощь вам, что у меня не было выбора, кроме как приняться за ваши ранения.       Сложно было до конца понять, что именно на уме у БайЧжу, но в этот раз, кажется, он был абсолютно честен со своим собеседником. Каждая рана была тщательно обработана, зачищена и сверху закрыта тугим бинтом. Дальше свою целебную роль исполняли травы.       — Что же. Кажется, я в неоправданном долгу перед господином Чжун Ли. Надо будет рассчитаться с ним при встрече.       Кэйя, при всех увещеваниях аптекаря, не стал надолго задерживаться в хижине Бубу, сославшись на то, что Итэр наверняка будет беспокоиться и искать его по всей гавани. Словно случайно, Альберих наткнулся на своего спасителя здесь же, на террасе возле аптеки.       — Я вижу, вам уже лучше, господин Кэйя. Хотя, не слишком ли вы рано поднялись на ноги? — мужчина был, как всегда, серьёзен и вежлив, будто и не было ночью никакого катаклизма, о котором слышно из каждой форточки.       — Поверьте, это всего лишь пара царапин, которые быстро заживут. А вот Итэр будет наверняка беспокоиться, если я не объявлюсь в ближайшее время, — отмахнулся капитан, опираясь на собственный меч.       — В таком случае, позвольте мне сопроводить вас к нему. За всю ту помощь, что Путешественник оказал мне с подготовкой к церемонии, это меньшее, что я могу сделать для него.       Чжун Ли осторожно подхватил Кэйю под руку и неспешно повел того вниз по ступеням, к собирающейся толпе. Голос похоронного консультанта был на удивление спокоен, когда тот рассказывал про Осиала, адептов и Цисинов, про дальнейшие отношения с Фатуи и Снежной в частности.       — Должно быть, Ли Юэ будет не легко впервые за много лет остаться без Архонта. Наверное, это настоящая трагедия, — произнес сочувствующие речи капитан, умело маскируя своё истинное отношение к происходящему.       — Да, первое время будет действительно не просто. Но, мне кажется, народ справится. Как всегда справлялся до этого. В конце концов, им не всегда же горевать о кончине Властелина Камня.       Кэйю словно кипятком ошпарило в эту же самую секунду, и, когда мужчина пришёл в себя, Чжун Ли уже скрылся в толпе на площади, зато Итэр уже подбегал к нему, запинаясь и сбивчиво рассказывая всё произошедшее. Кажется, у Капитана будет, что обдумать по дороге до Иназумы, и обдумать очень тщательно.