Цветочная королева

      Рейнире всего семнадцать, но она уже чувствует, как умирает.              Цветочная болезнь — так в Цитадели называют недуг, которым страдает исключительное количество людей. И кто бы мог подумать, что выбор Богов падёт на Рейниру Таргариен? Чем Отрада королевства заслуживает такие мучения?              Когда принцесса выходит замуж, в лёгких начинает болезненно колоть. Рейнира предпочитает игнорировать это чувство, смотря в прекрасные сиреневые глаза супруга. Ведь Лейнор Веларион — её любимый кузен, который наверняка не даст принцессу в обиду. О более подходящей партии нельзя было и думать, но почему-то Рейнира чувствует новую беспокоящую боль — на этот раз в области сердца. Она улыбается и пускается в пляс.              Тогда цветы только начинали прорастать.              Лейнор оказывается замечательным товарищем. У них действительно много общего: от взглядов на политику, до страсти к полётам на драконах. Морской Дым и Сиракс ладят сразу же, синхронно взмывают в небо, радуя своих всадников. У Лейнора красивая улыбка и звонкий заразительный смех. Острый ум и хорошее чувство юмора. Он красив и талантлив, чему многие лорды Вестероса могут только страстно завидовать. Но в этом и заключается главная проблема — физически, как и романтически, Лейнора скорее привлекут лорды, нежели леди. И Рейнире удаётся за некоторое время построить с кузеном отличные платонические отношения, основанные на уважении и взаимопонимании. И всё же это была не любовь.               Спустя несколько месяцев после свадьбы принцессе становится хуже. Колющая боль напоминает о себе всё чаще, но Рейнира не хочет привлекать чьё-то внимание, сетуя на плохое самочувствие, ведь сама не понимает, что с ней происходит. Принцесса старается меньше сидеть в тёмных стенах, больше гулять на свежем воздухе и реже пересекаться с Деймоном Таргариеном. Ведь каждый раз, стоит Рейнире оказаться в присутствии дяди, в памяти всплывает одна и та же картинка.              Деймон подходит со спины и застаёт наследницу врасплох. Рейнира испуганно дёргается и оборачивается, одаривая дядю самой лучезарной улыбкой. Он стоит близко, а она делает ещё один шаг к нему навстречу, чувствуя мужские пальцы на собственном подбородке.              — Караулишь меня в коридорах? — принцесса хочет игриво увернуться и убрать руку дяди, но тот ощутимо разворачивает к себе её ангельское личико.              — Ещё чего, — Деймон не отводит взгляд ни на секунду, заглядывая в самую душу, — коленки ещё не трясутся, а, принцесса?              — Не трясутся, — Рейнира в шутку закатывает глаза. — Чего ты хочешь, Деймон? Снова отвести меня в бордель и бросить?              — Если я снова отведу тебя в бордель, боюсь, выйдем мы оттуда не скоро.              Сложно сказать, кто первым тянется за поцелуем. Ведь им хватает секунды, никчёмного мгновения, чтобы загореться, подобно спичке. Деймон чувствует пальцы Рейниры на своей шее, обнимает её за талию, не позволяет отдалиться ни на шаг.              Тогда всё казалось простым и беззаботным. Сейчас же два наследника ведут себя отстранённо. И при виде Деймона, его холода и формальных приветствий, Рейнира ощущает тошнотворный ком в горле и еле подавляет спазмы. Принцессе кажется, что внутри она буквально сгорает в собственном драконьем пламени от безответной любви.              Когда Деймон отправляется на Рунный камень, Рейнира начинает кашлять кровью и лепестками белой сирени.              Цветы уже проросли.              Первым делом об этом узнаёт король. Визерис требует созвать всех лучших мейстеров Вестероса. Недуг определяют сразу же — цветочная болезнь, он же синдром неразделённой любви.              Рейнира просит отца никому не рассказывать о случившемся, пока мейстеры рекомендуют принцессе отправиться на Дрифтмарк к мужу. Благоприятная обстановка и морской воздух должны положительно повлиять на болезнь. Принцесса не может поверить, насколько жестоко Боги над ней насмехаются.              — Но как это возможно? — спрашивает Визерис, оставшись с дочерью наедине. — Разве ты не полюбила Лейнора?              — Ты ведь слышал, — Рейнира тяжело вздыхает, опустив голову, — мало только любить, нужно ещё и быть любимой.              — Значит, твой муж…              — Пап, — принцесса устало жмурит глаза, массируя их пальцами, — дело вообще не в Лейноре, как мне кажется.              — Тогда в ком?              Наследница не может признаться даже самой себе.              — Нужно просто сохранить это в тайне, — она устремляет взгляд на Визериса. — Даже представить не могу, какой это будет удар по нашему браку, если люди узнают. И по мне, как по королеве.              Рейнира ощущает жжение внутри и морщится, приставив кулак ко рту.              — Я справлюсь, — она игнорирует подбежавшего короля и его попытки помочь, — вернусь на Дрифтмарк и станет легче.              Но легче не становится.              Принцесса впервые позволяет себе заплакать, глядя на собственные руки. Под бледной натянутой кожей видны маленькие стебельки, такие тонкие, что их нельзя нащупать. Рейнира насылает проклятия на весь мир, включая Деймона Тарагриена.              — Провались ты в пекло, — шипит она и злобно бросает в стену мягкую подушку.              С того самого дня, когда дядя отвернулся, принцессу гложет обида. Он за одну минуту разорвал ту незримую связь, существовавшую между ними на протяжении многих лет. Разорвал, растоптал ногами и отправился в бордель трахать излюбленных шлюх.              — Хватит, Рейнира, — принц грубо сбрасывает её руки, не давая себя обнять. — Забудь.              И каждый божий день Рейнира только и думает о том, как Деймон улыбается всем, кроме неё. Почему он так поступает?              Почему? Почему? Почему?              — Мне очень жаль, что я не могу облегчить твои страдания, — Лейнор ласково гладит супругу по плечу, пока Таргариен придерживает белоснежный платок у носа.              Такой же белоснежный, как и цветок сирени, пустивший корни в её теле. Рейнира просыпается среди ночи от собственного крика. Ей снова снится Деймон.              — Всё в порядке, ты не виноват, — принцесса равнодушно пожимает плечами.              — Но я всё равно люблю тебя больше жизни, даже несмотря на цветочную болезнь.              — Лейнор, прошу, хватит, — Рейнира кашляет, ощущая во рту металлический привкус крови. — Ты сведёшь меня с ума, правда.              Веларион и правда старается поддержать кузину, но, к сожалению, эти усилия не могут привести к положительному результату. Хотя бы потому, что Рейнира любила не его, а слова Лейнора были не больше, чем пустышкой.              — Может, тебе завести любовника? — кузен говорит вполне серьёзно, хотя при других обстоятельствах такое предложение звучало бы возмутительно.              — Цветы делают меня слабой, но не шлюхой, — отмахивается принцесса, ложась в собственную постель. — Мне жаль насчёт слухов, которые люди начнут пускать о нашем браке, когда узнают.              — Мне плевать, — Лейнор заботливо целует кузину в щеку. — Это самый лучший и удачливый союз, который только мог свалиться на мою голову.              Рейнира искренне улыбается и в полной мере ощущает себя заложницей ситуации. Она и правда могла найти любовника, если бы не болезнь.              Если бы не каждый белый лепесток, отдающийся на зубах кислотой, напоминающий о Деймоне.              Видят Боги, всякий раз, чувствуя, как сердце разрывается, любовь Рейниры к этому человеку всё больше превращается в ненависть.              Вернувшись в Красный замок, она снова ощущает давящее одиночество родных стен. Хочет идти к отцу, но не может сделать ни шага, судорожно сложив руки на груди. Рейнира пытается ухватить ртом воздух, ощущая в дыхательных путях нежные, но такие жгучие цветы сирени. Перед глазами темнеет, и принцесса падает.              Бутоны распустились и лезут наружу.              Рейнире всего семнадцать, но она уже чувствует, как умирает.              Какая неудача.              Довольно никчёмная смерть — задохнуться от неразделённой любви.              Принцесса снова и снова вспоминает Деймона. Их первый совместный полёт наперегонки, рыцарские турниры, на которые Рейнира приходила только ради него. Разговоры на валирийском, оставшиеся загадкой для чужих ушей. Для всех Деймон остаётся эгоистичным ублюдком, для которого не писаны ни правила, ни какая-то мораль. И только Рейнира во всём этом сумасшествии видит его настоящего — молодого дракона, вырвавшего из клетки. Рядом с ним хочется жить, быть настоящей и счастливой.              Точнее, жить хотелось, пока вся идеальная картинка не рухнула мелкими осколками.              Деймон сам разбил её — разбил Рейниру. Точно голодный пёс вцепился ей в горло и разорвал на части, оставив после себя сладостные воспоминания, с каждым днём сводящие с ума всё сильнее.              — Рейнира.              Снова его голос.              Принцесса надеется, что она уже умерла, но резкий спазм в горле заставляет открыть глаза. Она кашляет так сильно, что снова задыхается. Переворачивается на бок, пока кто-то держит волосы и аккуратно стучит по спине. На пол отхаркивает кровь и маленькие белые цветочки. Рейнира зажмуривает глаза. Принцессе кажется, что от силы, вырывающейся из неё, сейчас разорвутся лёгкие, и она точно умрёт.              Наконец-то избавится от боли.              — Рейнира!              Принцесса отвлекается на голос и видит перед собой дядю.              — Да пошёл ты, — собирая последние силы говорить, она принимает его за галлюцинацию. — Гори в аду, Деймон Таргариен.              Но принц оказывается вполне реальным. Он поправляет ей волосы, помогает племяннице лечь обратно на кровать и протягивает платок.              На её руках несколько мелких порезов, из которых торчат тонкие короткие веточки.              Рейнира корчится от очередного приступа боли, и сонное состояние покидает её полностью. Она распахивает очи и пустым взглядом смотрит на Деймона.              — Мейстеры дали тебе микстуру, очищающую дыхательные пути, — принц касается пальцами холодной девичьей ладони. — Почему мне никто не рассказал о твоём состоянии?              — А тебе не плевать? — хмыкает Рейнира. — Думаю, в Долине тебе было чем развлечься.              — Рея погибла на охоте, — слова о гибели супруги звучат из уст принца обыденно. — Рейнира, послушай…              Деймон прижимает её ладонь сначала к своим губам, потом к лбу в жесте искупления. Но принцесса тут же убирает руку, пряча от дяди расходящуюся кожу.              — Не хочу ничего слушать, — она пытается встать, опираясь ладонью о кровать, но тут же шикает, ведь повреждённое веточками запястье отзывается жгучей пекущей болью.              — Я тоже весь покрыт цветами.              Рейнира смотрит на принца, будто с первого раза не слышит его слов.       — Безупречные нарциссы, — продолжает Деймон, положив руку на грудь, — проросли в лёгких ещё несколько лет назад, моя принцесса.              Наследница тяжело вздыхает, но ясно видит, что Таргариен не врёт. В доказательство своих слов Деймон оттягивает воротник рубашки в сторону. На ключице несколько живых ран, из которых торчат созревшие бутоны, кажется, ещё больше травмируя кожу своими острыми лепестками.              Рейнира протягивает руку и мягко до них дотрагивается. Она знает, что это невыносимо больно, но Деймон даже не дёргается — терпеливо ждёт, ощущая каждой сгорающей в агонии клеточкой тела целебное прикосновение принцессы.              — Когда мы были близки, — медленно объясняет он, — мой недуг отступил. Тогда я и понял, насколько от тебя зависим. Я неосознанно загнал в клетку нас обоих, когда у тебя на носу была свадьба.              — И поэтому решил меня бросить, — голос Рейниры дрожит, — избегать, когда я нуждалась в тебе больше всего на свете. И сейчас, когда понял, что тоже умираешь, решил приползти, как раненная шавка.              — Мы всё ещё в этой клетке, принцесса.              — Я тебя ненавижу, — сквозь зубы проговаривает она, пока по щекам катятся удушающие слёзы.              — Твоя сирень на мои нарциссы, — взгляд Деймона переполнен печалью и сожалением, ведь он только сейчас в полной мере осознаёт, какую фатальную ошибку совершил.              Рейнире хочется пробудиться от этого кошмара. Она больше не контролирует эмоции и позволяет себе заплакать во второй раз. И с каждой пролитой слезой всё больше впадает в истерику.              — Пока я лечила твои раны, — прерывисто дыша, спрашивает Рейнира, — ты хоть немного, хоть самую малость любил меня в ответ?              Деймон подаётся вперёд и обхватывает лицо принцессы ладонями, вытирая большими пальцами горячие слёзы.              — С самого первого укола в лёгких, — тихо произносит он, — любил и никогда не переставал.              И почему-то Рейнира верит. Чувствует обросшим сиренью сердцем, что дядя не врёт. Она не отстраняется. Утыкается лбом в его грудь, аккуратно проводит по торсу, замечая на рубашке пятна от кровоточащих ран, и обнимает принца в ответ. Хватается за него, как за последнюю надежду, последний светлый лучик в этом мире.              И пока Деймон успокаивающе гладит принцессу по испачканным кровью волосам, Рейнира начинает дышать так же легко и спокойно, как делала это раньше, когда белая сирень не атаковала её тело.              Цветы начинают медленно отступать.