Цикл

Казалось, пребывание в Путях длилось уже целую вечность, но в то же время будто не прошло и дня. Эрен не мог точно понять, почему он здесь. Он сидел, скованный цепями, и смотрел на переливающееся голубым и белым цветами Древо. Рядом сидел Зик. Старший брат двигал руками, словно проводя какие-то манипуляции с песком, но сам песок при этом лежал совершенно нетронутым. Зика здесь не было. Просто не могло быть. Как, собственно, и Путей. Как, собственно, и Эрена. Стоило этой мысли возникнуть, в голове юноши сразу пронеслись последние мгновения жизни. Смерть не была чем-то непредвиденным, наоборот, она была тщательно продумана ещё четыре года назад [точно ли четыре?]. Вот только какое-либо существование после в планы не входило. Путей вообще не должно было существовать к этому моменту. Однако он здесь, сидит не в силах шевельнуться, рядом почивший незадолго до Эрена брат. – Просто сбрось их. Фраза просто стала в воздухе [а есть ли тут воздух?], зависла, точно осязаемая, вот только потрогать нельзя, да и услышать тоже, нет у неё никакого источника. Нет никого, кроме самого Эрена. Сбросить что? «Цепи, очевидно», - всплывает подсказка в голове младшего Йегера. Мысль точно не его. Однако совету он следует: избавляется от почти неосязаемых оков. Смотрит в сторону Зика, всё ещё тщетно пытающегося слепить хоть что-то. Зик, замечая это, смотрит в ответ. Вполне реальный человек – протяни руку, дотронься. Эрен тянет, вот только там ничего нет. Рука будто застряла в щеке, пройдя насквозь. Зик и не видит этого, лишь смотрит такими добрыми глазами в глаза брата, нежно улыбается, говорит что-то. Эрен не слышит, убирает руку. Перед ним ничего, кроме гладкого песка. Зика нет и не было. Первым приходит замешательство, затем – паника. Одному оставаться здесь уж точно не хочется. Эрен с трудом встаёт: ноги ватные, совершенно не хотят слушаться. Оглядывается по сторонам. Всё выглядит так же, как в прошлый раз. Только вот ощущения другие. Сам Йегер будто не здесь, его вообще быть не должно – ни в Путях, ни где бы то ни было ещё. Больше всего сейчас он хочет не разобраться в происходящем, а вернуть брата обратно. Уж он-то точно сможет прояснить ситуацию [с чего такие мысли?]. Эрен пытается сделать шаг, второй. Вроде бы получается. Но с места он не сдвигается, стоит там же. Смотрит под ноги. Казалось бы, от света величественного Древа должна появиться тень, но нет ни тени, ни следов на песке. На краткий миг яркий свет озаряет пространство и тут же гаснет. Эрен оборачивается. Единственный источник света угасает, ветви расходятся в разные стороны по всему небосводу. - Вот теперь точно конец. Теперь не мысль, не своя и не чужая. Зик снова здесь, стоит рядом, смотрит немигающим взглядом на конец истории. Тени нет, следов на песке тоже. У Эрена ком в горле - не может выдавить ни слова. Да и не знает, что сказать, и нужно ли это. Вместо этого поворачивается лицом к Древу [которое и Древом-то уже назвать нельзя]. С каждой бесконечной секундой ветви тянутся всё дальше, блекнут всё сильнее. В какой-то момент они исчезают полностью. Свет не меркнет, вокруг всё ещё светло. Есть только небо, песок и два брата посреди Ничего. Эрен видит, как Зик разворачивается к нему всем телом. Делает то же. Старший тепло улыбается. - Я рад, что встретил тебя. Младший всё так же не может вымолвить ни слова [не стыд ли это?]. «Мне не должно быть стыдно», - думает Эрен. Ком в горле уходит глубже. - Неужели? - улыбка не сходит с лица, наоборот, становится шире. Мужчина подходит ближе, касается плеч брата. Смотрит в глаза. Эрен задыхается. И в следующее мгновение оказывается в объятиях Зика. Всхлипывает, хватается за одежду, будто утонет без этого, шепчет «прости» и сжимает руки крепче. Зик гладит его по спине и волосам. Прикосновения настоящие, тёплые, но такие же эфемерные, как и всё вокруг. Эрен стоит один посреди бескрайней пустоши. Щёки всё ещё влажные, неимоверно клонит в сон. Делает несколько шагов к тому месту, где [наверное] раньше стояло Древо. Тишину начинает заполнять шум. Эрен не понимает, где источник, что он слышит и каким образом. В какой-то момент он даже надеется, что Зик снова здесь, рядом с ним, но вокруг так же безлюдно. Шум не похож на дыхание брата, на редкий шорох песка. Эрен не понимает этот звук, просто не помнит. Почти панически начинает работать мозг, вороша старые воспоминания. Шелест листвы. Рваное дыхание. Собачий лай. «Нет, - думает Эрен. - Пожалуйста, не надо». Отростки из света скользят по шее, можно даже услышать тихий смешок [или это его, Эрена, собственный?]. Всплеск воды. Детский крик. - Прошу, не надо. Голос дрожит. Паразит пробегает вниз по спине, скрывается в песках. Эрен буквально чувствует, как задыхается ребёнок, пока к нему не крепится позвоночник. Свет гаснет. Песок уходит из-под ног. В пустоте виднеется маленький голубой росток. Цикл возобновляется.