Предельная честность, безумная нежность

Тот день Люмин не забудет никогда. День сражения с сёгуном. День, когда Кадзуха ринулся в бой ради неё. Словно молния, он вырвался вперёд, прямиком в страшные объятия смерти. Люмин лишь успела обернуться и краем глаза заметить приближающееся лезвие, покрытое миллионами электрических искр. «Всегда найдутся смельчаки, готовые бросить вызов молнии». За эту долю секунды Кадзуха успел бросить вызов богу, законам Тейвата и самой вечности. Кленовые листья и тончайшие проблески молний мчались по кругу в невероятном танце, придавая сил мечу, что поднял самурай для защиты самого дорогого. Сёгун Райдэн не верила своим глазам. Перед ней стоял простой смертный, посмевший бросить вызов самому архонту. Человек, который сумел каким-то чудом дать ей отпор! Но то, что она поняла спустя несколько секунд, показалось ей невозможным. На поясе самурая ярко сияли сразу два глаза бога: анемо и электро. Люмин как заворожённая наблюдала за Кадзухой. Возможно, ей лишь показалось, но в потоках электричества время словно замедлилось, и она смогла разглядеть его лицо. Лицо, полное решимости, силы, абсолютной непоколебимости. Светлые волосы воина развевались от урагана, который он создал. Катана в его сильных руках сверкала от разрядов тока, но Кадзуха стоял твёрдо и нерушимо. Девушка застыла в восхищении. Даже если бы ей сказали, что это последние секунды её жизни, вряд ли она бы отвлеклась от этого зрелища. Никто и никогда не делал ничего подобного для неё. Не рисковал своей жизнью. Кадзуха сделал рывок и отбил атаку резким движением. Глядя на его профиль, Люмин поняла, что пропала. °°°°° После Инадзумы путь их лежал в таинственный и прекрасный регион Сумеру. Дорога обещала быть непростой, но их дружному трио всё было по плечу. С момента событий в Тэнсюкаку Люмин путешествовала вместе с Кадзухой. Оказавшись на причале острова Рито, они просто отплыли от берега вместе, и с тех пор не расставались в своих странствиях ни на день. Молодым людям даже не пришлось друг другу что-либо объяснять и предлагать, всё произошло само собой, и они чувствовали, что так и нужно. За время совместного путешествия Люмин хорошо узнала юношу. Главной чертой его характера, неважно, положительной или отрицательной, оказалась тотальная, всепоглощающая честность. Кадзуха был честен с ней и ожидал от девушки того же. И она ему отвечала такой же абсолютной откровенностью. Их взаимоотношения строились на совершенном понимании друг друга. А малышка Паймон разбавляла их серьёзность своей весёлой болтовнёй. °°°°° — Как мы планируем добираться? У нас есть несколько вариантов, — Кадзуха смотрел на карту, склонив голову на бок, одной рукой продолжая грести веслом. — Думаю, стоит пойти самым доступным путём: через Разлом в Ли Юэ. Я слышала, что этой дорогой раньше часто пользовались торговцы, — девушка гребла вторым веслом, заглядывая в карту через плечо Кадзухи. — Они везли из Сумеру в Ли Юэ пряности, а из Разлома в Сумеру – руду и драгоценные камни. Конечно, после закрытия Разлома никто не пользовался этой дорогой, кроме Фатуи, но мне кажется, что мы всё ещё сможем там пройти. — В таком случае, полагаю, нам придётся навестить наших старых знакомых в Ли Юэ, прежде чем мы продвинемся вглубь Разлома, — мягко улыбаясь, Кадзуха покосился на задремавшую Паймон. — Мы заедем в Ли Юэ?! — маленькое существо, до этого уютно спавшее на ногах Люмин, тут же подскочило. — Сян Лин меня накормит! Ой… В смысле… Я так рада буду увидеть наших старых друзей! Люмин и Кадзуха переглянулись, широко улыбаясь. Через пятнадцать минут Паймон снова сладко спала. Кадзуха отложил карту, весло положил на дно лодки и прилёг на шаткую деревянную поверхность. — Знаешь, Люмин?.. — его голос казался чем-то сахарным, бархатным, словно он надламывался и рассыпался по лодке. — Мне не было так спокойно с другим человеком с тех пор, как погиб мой дорогой друг. Кадзуха взял покрасневшую девушку за руку, отчего та ещё больше залилась краской. Для молодого человека не было ничего странного в частом тактильном контакте со своими друзьями, поэтому он позволял себе держаться в дороге за руки, класть голову на плечо или колени Люмин, прижимать её руку к своей тёплой щеке. Для девушки, которая несколько лет путешествовала лишь в одиночку с Паймон, такое общение поначалу казалось слишком близким. Тем более с привлекательным человеком противоположного пола. Но, как известно, человек привыкает ко всему, поэтому со временем она немного свыклась и спокойно реагировала, а позже и вовсе стала вести себя с юношей так же расслабленно. К тому же, его тёплые и мягкие прикосновения были безумно приятными. Словно лепесток сакуры, скользили его пальцы по её коже, оставляя ощущение невесомого касания. Иногда девушка прижимала руку к месту, которого он коснулся, чтобы подольше сохранить его тепло. — Спасибо, Кадзуха. Мне действительно очень приятно слышать, что тебе нравится со мной путешествовать. Знай, что это взаимно, — девушка переплела пальцы с пальцами юноши. — Сейчас у меня нет друга ближе тебя, дорогая Люмин, — голос Кадзухи стал тише. Возможно, чтобы не разбудить Паймон, а возможно, потому что слова, звучащие от сердца, не бывают громкими и кричащими. Девушка отвела резко погрустневший взгляд от глаз самурая: — Как и у меня, Кадзуха, — голос её дрогнул. «Если бы ты знал, милый Кадзуха, как тяжело мне быть для тебя просто другом, — пронеслось в голове Люмин. — Но я счастлива, что могу видеть тебя каждый день, говорить, касаться. Многие не имеют и этого». С грустной улыбкой Люмин высвободила свою руку из руки молодого человека и снова взялась за весло. На море был штиль. Луна отражалась в лёгкой водной зыби. Кадзуха снова сел и принялся помогать девушке грести. До гавани плыть ещё как минимум неделю, судя по звёздам. Немного раньше полудня следующего дня начался невыносимый летний зной. Солнце стояло почти в зените. Кадзуха и Люмин решили накрыть лодку и немного поспать в тени. Им повезло, что у Фрикадельки (так лодку назвала Паймон) был откидной навес. Проведя бессонную ночь за вёслами, нельзя продолжать работать в жару. Навес был поднят, и все дружно улеглись на дно лодки, заботливо застеленное Люмин мягким пледом. Люмин долго лежала на спине рядом с Кадзухой и смотрела вверх на натянутую материю навеса. Слушая дыхание Кадзухи так близко рядом с собой, она не могла уснуть. Мурашки будто исследовали каждый уголок её тела, щекоча и мешая расслабиться. Сердцебиение гулко отдавалось в голове. Девушка пыталась подавить участившиеся вдохи и выдохи. Спустя пару часов глаза стали закрываться не то от усталости, не то от пришедшего кислородного голодания. Девушка сладко потянулась и перевернулась на бок спиной к Кадзухе. Сквозь наступающий сон она почувствовала, как юноша обнял её сзади и слегка притянул к себе. Люмин проснулась на закате, услышав, что Кадзуха и Паймон о чём-то беседуют. Наполовину откинув навес, молодой человек сидел рядом с Паймон и рассказывал о том, какие рыбы инадзумских вод пригодны в пищу. — Люмин, тебе хорошо спалось? — заметив, что девушка приподнялась на локтях, Кадзуха обратился к ней. — Д.. Да, всё замечательно. Я почти выспалась, — ответила девушка, отгоняя мысли о том, как ей пришлось засыпать. — Я тоже спал крепко и спокойно. У Паймон усыпляющая аура, — смеясь, сказал юноша. — И ничего подобного! Просто Паймон умеет хорошо отдыхать, — обиженно протянула малышка. — Ну-ка, Люмин, погляди сюда, — подозвал девушку Кадзуха, указывая рукой в воду за бортом. Взглянув вниз, девушка ахнула. Под лодкой была кристально чистая вода, в которой на разной глубине сновали светящиеся нежным голубым и лиловым светом рыбки. Их чешуя сверкала радужными переливами в лучах закатного солнца и излучала свет в тени. Если бы не рыбки, было бы сложно сказать, какая глубина сейчас под лодкой: один метр или двадцать. Настолько вода была прозрачной. По тому, насколько дальние рыбки казались меньше, Люмин поняла, что глубина довольно приличная. — Это вымирающая разновидность. Карликовые рыбы-ангелы. Их осталось слишком мало, поэтому встретить их считается большой удачей, — мечтательно сказал странник. — Люди на Наруками зовут их «вестниками счастья». Мне уже удавалось их увидеть однажды. Ещё сонной девушке спокойный голос Кадзухи и чудесный свет под водой казались продолжением приятного сна. Она опустила руку в прохладную морскую воду. Это помогло немного взбодриться и смахнуть остатки сна. — Могу я поинтересоваться, когда это было? — спросила путешественница. — В тот вечер, когда корабль Бэй Доу отчалил от берегов Инадзумы. Мой разум был затуманен тоской, но капитан тогда сказала: «Взгляни сюда, Кадзуха. Узнаёшь этих крошечных рыбок? Насколько я знаю, встретить их – на счастье. Я верю, что жертва твоего друга была не напрасна. Даже самая тёмная ночь рано или поздно заканчивается», — молодой человек посмотрел на край солнца, которое неспешно опускалось в воду у самого горизонта и вдруг усмехнулся. — С тех пор я от неё ничего подобного не слышал. Люмин улыбнулась. Вдруг к руке, которую девушка держала в воде, прильнула маленькая рыбка. — Кажется, ты ей понравилась, Люмин, — мягко рассмеялся Кадзуха. Рыбка несколько раз потёрлась о ладонь девушки и уплыла вниз. Солнце окончательно зашло за горизонт, Люмин и Кадзуха снова взялись за вёсла. °°°°° Как и было запланировано, через неделю они прибыли в гавань Ли Юэ. Люмин никогда не страдала морской болезнью, но как же она была рада ступить ногами на твёрдую землю. В гавань они прибыли днём, поэтому вокруг сновали торговцы, матросы и грузчики. Шум стоял невыносимый, особенно для людей, которые провели в дороге внушительное количество времени. Паймон с трудом летела рядом, постоянно отставая. Было принято решение заглянуть в гостиницу рядом с «Народным выбором» в надежде, что там будут свободные гостевые комнаты. Конечно, свободной оказалась всего одна, с двуспальной кроватью. Раньше Люмин бы категорически отказалась, но сейчас… Чем кардинально отличается тесная лодка от двуспальной кровати? Через десять минут все свалились без сил на мягкий матрас, который оказался даже шире, чем дно лодки. И, безусловно, во много раз мягче. На этот раз без проблем погружаясь в сон, Люмин осмелела и сама обняла Кадзуху, повернувшись к нему лицом. Юноша обнял её в ответ, и в полуспящем сознании девушки пронеслась мысль о том, что она сейчас счастлива как никогда. Уставшая Люмин крепко спала весь вечер и последующую ночь, проснувшись на рассвете. Кадзуху рядом девушка не обнаружила, зато Паймон спокойно сопела под боком. Приподнявшись, Люмин оглядела комнату и прислушалась. Послышались шорохи из-за двери, ведущей в ванную комнату. Дверь распахнулась, и оттуда вышел Кадзуха, на котором из одежды было только полотенце, повязанное на бёдрах. Конечно, одеждой его можно было назвать с большой натяжкой. Свои вещи он вынес в руках. — Доброе утро, Люмин. Я проснулся раньше и решил не терять время зря, поэтому принял душ. Ты тоже можешь теперь. Чистые полотенца лежат в ванной на тумбе, — молодой человек заправил прядь мокрых распущенных волос за ухо. — Я пока продумаю наши дальнейшие действия. Этот монолог показался девушке бесконечным. Всё время, что Кадзуха говорил с ней в таком виде, она не знала, куда деть глаза. Как только юноша закончил, Люмин быстро кивнула, вскочила как ошпаренная и вылетела пулей в ванную. Как только дверь за ней захлопнулась, девушка зачерпнула руками чистую прохладную воду из стоящей на полу кадки и впечатала вместе с ладонями себе в лицо. Ей хотелось провалиться сквозь землю от такой своей реакции, потому что молодой человек явно не хотел никого смущать и вышел в таком виде без всякой задней мысли, но в то же время она понимала, что Кадзуха на этот раз действительно переборщил с откровенностью. Пока Люмин приводила в порядок мысли, Кадзуха пытался понять, что именно он сделал не так, и почему девушка так быстро убежала за дверь. Взгляд упал на зеркало, в котором он увидел своё отражение и, наконец, понял, в чём корень проблемы. Выйдя в соседнюю комнату, юноша вернул себе прежний, достаточно скромный вид, и снова вернулся туда, где спала Паймон. Кадзуха сел за стол, открыл карту, стал измерять расстояния. По его подсчётам, учитывая время на привалы и кривизну пути, они должны были добраться до Разлома приблизительно за полторы недели, а затем пересечь его за три-шесть дней, в зависимости от того, насколько сохранилась дорога внутри него. Размышления прервала Люмин, вышедшая из ванной. Девушка успела успокоиться, и, увидев Кадзуху в одежде, отбросила прочь все неприличные мысли. — Предлагаю прямо сейчас сходить в «Народный выбор». Навестим Сян Лин и позавтракаем, — обратилась она к молодому человеку. — Отличная мысль! Ещё немного, и Паймон съест Кадзуху, — голодное летающее существо моментально проснулось, услышав название ресторана и слово «позавтракаем». — Тогда пойдём скорее. Я слишком молод, чтобы быть съеденным, — засмеялся Кадзуха, и его тихий смех с хрипотцой заставил сердце путешественницы зайтись новыми волнами. °°°°° — Ты не шутишь?! Вот так взял и отразил смертельный удар архонта?! Пробудил второй глаз бога?! — Сян Лин отвернулась от печи, на которой стояла сковорода с подогревающимися в масле пряностями, чтобы повернуться к путешественнице и показать ей свои удивлённые глаза, активно жестикулируя. — Клянусь тебе! Именно это он и сделал! — не без гордости за друга отвечала Люмин. — Это просто невероятно! Кадзуха, теперь ты мой кумир! Мне не приходилось слышать ничего подобного раньше. Кажется, это первый случай в истории Тейвата. Почему же никто до сих пор об этом не говорит? — хозяйка ресторана отвернулась на секунду, чтобы залить пряности небольшим количеством бульона и положить туда рис. — Кхм… Не думаю, что эта новость достойна того, чтобы получить огласку, — впервые Люмин увидела, как щёки, нос и кончики ушей Кадзухи покрылись румянцем. До этого ей казалось, что ничего не способно выбить его из колеи. «Интересно, Кадзуха смутился, потому что его хвалят, или потому, что ему приглянулась Сян Лин?», — мысленно спросила себя Люмин. В груди неприятно заколола ревность. Однако девушка быстро собралась с мыслями и стала серьёзной. — Сян Лин, у меня к тебе большая просьба. Не рассказывай об этом пока никому. Это может подвергнуть Кадзуху опасности, — девушка понизила голос. — Фатуи разыскивают новые источники силы. Если они поймут, что человек способен пробудить несколько глаз бога, они могут похитить Кадзуху для своих отвратительных экспериментов. — Об этом я как-то и не подумала сразу. Действительно, это может быть очень опасно. Я никому не скажу, вы можете на меня полагаться, — тихо ответила девушка, помешивая почти готовый рис. — Щепотку сушёной слаймовой слизи? — Нет! — в один голос крикнули Кадзуха и Люмин. — А она вкусная? — спросила малышка Паймон. °°°°° Вечером этого дня они снова ночевали в той же самой гостинице, решив, что лишний день отдыха пойдёт им на пользу. Паймон уснула первой. Кадзуха стоял на балконе и вспоминал разговор Сян Лин с путешественницей. Сверчки пели свою лучшую ночную композицию, а светлячки и пушистые мотыльки кружили возле масляной лампы, которую Кадзуха поставил на деревянные перила балкона. Свежий ветер трепал волосы, и юный самурай не мог понять, что за чувство тревожит его с недавних пор. Ощущение, будто в груди лежит тяжёлый кусок стали сродни той, из которой его семья в прошлом создавала лучшие мечи Инадзумы. Люмин подумала о его безопасности сегодня. А ведь он сам даже не задумывался раньше о том, что может произойти, дойди эта история до ушей Фатуи. От мысли о том, что Люмин о нём позаботилась, сердце больно защемило. Кадзуха догадывался, в чём причина этой боли, но не мог до конца себе в этом признаться. Тот самый Кадзуха, который никогда и никому не врал, а в первую очередь — себе. Люмин стояла в ванной и поливала себя прохладной водой, смывая с тела дневной летний жар Ли Юэ. Вода скатывалась по волосам, спине, ногам, расслабляя мышцы. Перед глазами невольно возник образ Кадзухи в полотенце. Красивые мышцы пресса и груди, ещё влажные плечи, нежная кожа, покрытая шрамами. Слегка загоревшее тело человека, проводящего жизнь в странствиях, контрастировало с белоснежным полотенцем на бёдрах. Красная прядь волос выбивалась на фоне остальных светлых, оттеняя цвет глаз. Хриплый голос самурая расходился по комнате нежными волнами, которые накрывали Люмин с головой. «Я не должна. Я не должна. Я не должна!» — отдавалось в голове Люмин эхом. А потом вдруг мысль сменилась на другую. «И почему же я не должна?» — неожиданно для себя осознала девушка. «Мы оба свободны. Он слишком привлекателен, чтобы не понравиться девушке. В этом нет моей вины, ведь так?» — мысли уводили всё дальше и глубже в этом направлении. Люмин вышла из ванной комнаты. Заметив, что Кадзуха стоит на балконе, она присоединилась к нему, став поближе. Ветер на улице пах летним вечером, а Кадзуха пах осенним утром, когда ранние солнечные лучи пробиваются сквозь красные кленовые листья, ярко освещая встретившиеся на пути пылинки. Люмин тихо положила голову на плечо молодому человеку. Кадзуха вздрогнул. — Ты замёрз? Идём внутрь. — Нет-нет… Я не замёрз, — ответил юноша, глядя на то место на горизонте, куда час назад село солнце. Сейчас оставшийся свет с той стороны окрашивал небо в багровый. Остальное небо было тёмным, и звёзды на нём хорошо было видно. — Просто… — Просто что? Парень закусил губу. «А что просто? Ничего не просто, всё слишком сложно», — думал он про себя. — Просто это было неожиданно. То, как ты положила голову на моё плечо. — Странно. Раньше ты так не вздрагивал, — Люмин внимательно посмотрела на самурая. — Ладно, идём спать. Завтра нас ждёт тяжёлый день. Кадзуха лёг на краю кровати спиной к Люмин. Девушка немного расстроилась, но уже по традиции обняла его сзади. Этой ночью уснуть не мог уже Кадзуха. °°°°° Рано утром они выдвинулись в путь, навестив Сян Лин напоследок. Паймон, налопавшись шариков с креветкой, летела на удивление тихо и спокойно. Все наслаждались свежестью раннего утра и прекрасными скалистыми видами Ли Юэ. Кадзуха решил, что это время нужно использовать, чтобы подготовиться и признаться, наконец, Люмин в своих чувствах. Но, чтобы признаться ей, необходимо сперва признаться самому себе. Последующие полторы недели пролетели незаметно. Кадзуха всё время ждал подходящего момента, который на самом деле наступил уже несколько раз, но был успешно упущен юношей. Кадзуха искренне не понимал, что с ним происходит. Как только он хотел признаться, к горлу подступал ком, руки перехватывало судорогой, а сердце отплясывало народный танец Снежной «Калинка». Как бы он ни пытался себя убедить в том, что любой ответ будет им принят одинаково, это было не правдой. В глубине души он ждал исключительно положительный ответ Люмин. И когда он понял, что боится быть отвергнутым, он почувствовал стыд. «Такое поведение недостойно чести самурая. Я веду себя как мальчишка, влюбившийся в девочку из соседней деревни», — осуждал себя юноша. Осуждал и продолжал ничего не предпринимать. На подходе к Разлому Кадзуха резко остановился и прислушался. Пришлось припасть к самой земле, чтобы хорошо расслышать шум, доносившийся из глубин. — Хиличурлы. Много. Под землёй, в шахтах. Три мага бездны, один вестник. Люмин, будь настороже. Девушка кратко кивнула, жестом попросила Паймон залететь за спину и быть потише. Когда они вошли в Разлом, перед их взорами предстала колоссальная зияющая дыра в земле. Воздух пах углём и пылью. Вокруг было разбросано шахтёрское снаряжение, оставлены тележки с рудами. Кадзуха снова прислушался и жестом остановил путешественницу и Паймон. Люмин тоже прислушалась. Толпа хиличурлов была на пару «ступеней» скал ниже. Рядом стояла старая шахтёрская сторожевая хижина. Люмин указала Паймон на неё, и та послушно полетела туда прятаться. Послышался смех мага бездны. Люмин сконцентрировала в руке энергию электро. Они начали спускаться. Подобравшись почти вплотную к лагерю хиличурлов, Люмин и Кадзуха приземлились им на головы атакой в падении. Девушка приметила гидро мага бездны и пустила по его щиту разряд тока. Кадзуха резко подлетел вверх на воздушном потоке и рывком упал вниз, закрутив воздух в настоящий ураган, в котором вращались взявшиеся из ниоткуда кленовые листья. Брызги воды и искры электричества разлетелись во врагов, которых успешно притягивало прямо в центр образовавшегося урагана. Мелкие хиличурлы сразу выключились. А вот маг бездны ещё бодрствовал, правда, без своего пузыря-щита выглядел весьма комично, барахтаясь по земле с непривычки. Кадзуха раздул воздух вокруг себя ещё раз и отключил мага. Люмин выдохнула с облегчением. — Будем возвращаться за Пай… — девушка не успела договорить. За её спиной образовался вестник бездны и выпустил в её сторону ледяной кристалл. Кадзуха бросился вперёд и вовремя оттолкнул Люмин в сторону от летящего кристалла. Девушка быстро собралась, кивнула Кадзухе. Разряд. Вихрь воздуха. Вестник бездны нейтрализован. Выпущенный вестником последний кристалл льда летит в сторону шеи Кадзухи. Люмин валит самурая на землю, нависая сверху и тяжело дыша. В попытке отдышаться девушка укладывает голову Кадзухе на грудь и расслабляется, прижимаясь к нему всем телом. В голове Кадзухи бушует буря эмоций. Он всё ещё взволнован тем, что вестник материализовался за спиной Люмин и чуть не ранил её. Адреналин после боя затуманивает разум. Его тоже чуть не убили. На нём лежит девушка, которой он не боится доверить свою жизнь, свои мысли, своё тело. Кадзуха резко переворачивает Люмин так, что она оказывается под ним. Теперь самурай нависает над девушкой на полусогнутых руках. Горячее дыхание обжигает её губы. Люмин краснеет от макушки до кончиков пальцев ног. Звонкий голос Паймон раздаётся по округе: «Люмииин! Кааадзухаа! Вы где?». Кадзуха разочарованно закрывает глаза, будто отгоняя от себя наваждение. Встаёт и подаёт руку Люмин, которая расплавилась под ним, словно крио слайм в сильную жару. Девушка протягивает руку и нехотя поднимается. — Мы здесь, Паймон! — отозвалась Люмин с нескрываемым огорчением в голосе. — Как хорошо, что вы в порядке! Я начала переживать! — начала без умолку тарахтеть маленькая спутница. — У нас всё было замечательно, — вполголоса сказал Кадзуха, так, чтобы его услышала только Люмин. Девушка взглянула на него и слегка улыбнулась. Время снова близилось к вечеру. — Ночевать в Разломе под открытым небом — совершенно глупая идея. Мы должны найти ночлег, здесь слишком много хиличурлов, — сказал Кадзуха попутчицам, когда солнце коснулось горизонта. — Предлагаю добраться до вон той заброшенной хижины на востоке. Это единственный вариант для нас, — путешественница указывала пальцем на стоящую метрах в пятистах от них полуразваленную сторожку. °°°°° Когда они туда подошли, солнце совсем скрылось за горизонтом. Измотанная Паймон упала на мягкий мешок с какой-то старой рабочей одеждой, на который Люмин заботливо постелила уютный плед. Кадзуха в это время заметил в одном из тёмных углов хижины небольшую лестницу и рукой позвал туда Люмин. Они поднялись по ней и очутились на чердаке сторожки. Половины крыши больше не было, так что оттуда открывался вид на карьер и красивое звёздное небо. То ли усталость от неопределённости повлияла так на Кадзуху, то ли потрёпанные несколькими часами ранее нервы, но он глубоко вздохнул и набрался решимости. Присел на какой-то старый сундук прямо под открытым небом и постучал мягко рядом рукой, подзывая Люмин. Девушка послушно подошла и присела рядом с молодым человеком. Кадзуха положил свою ладонь ей на щёку, большим пальцем нежно прошёлся по появившемуся румянцу. Люмин закрыла глаза от удовольствия. Мурашки снова пробрались под одежду. Кадзуха приблизился к её уху и хриплым шёпотом сказал: «Я тебя люблю». У Люмин перехватило дыхание. Она не могла поверить, что он чувствует то же самое, что и она. Девушка в ответ взялась ладошками за его лицо и прошептала близко-близко: «И я тебя люблю, Кадзуха». Юноша, наконец, отпустил себя. Не веря своему счастью, он потянул Люмин на себя и нежно поцеловал. Девушка много раз представляла этот момент, но не ожидала, что в Кадзухе может быть столько нежности. Отвечая ему на поцелуй со всей чувственностью, на которую она была способна, девушка почти теряла сознание от удовольствия. Не разрывая поцелуя, Кадзуха подхватил её на руки и уложил на пол. Юноша медленно целовал её ключицы, плавно спускаясь к груди. Его ловкие длинные пальцы потянули за ленты, державшие корсет, и тот ослаб. Быстрым движением Кадзуха убрал платье девушки в сторону и снял верхнюю часть своей одежды. Девушке хотелось расцеловать каждый шрам на его теле. Она ненавидела всех, кто когда-либо причинил ему боль. Кадзуха прильнул к её телу своим разгорячённым. Руки Люмин жадно блуждали по сильному и красивому торсу юноши, осуществляя недавнюю мечту девушки. Оба были возбуждены до предела. Кадзуха быстро снял свои шорты и нижнее бельё Люмин. Чтобы девушке было не так больно, он сперва спустился, и его лицо оказалось между её ног. Молодой человек нежно дразнил её языком, подготавливая девушку пальцами. Спустя несколько минут Люмин схватила его за руку и потянула наверх, ближе к своему лицу. Кадзуха поддался. Запустив пальцы в его шелковистые волосы, она шепнула: «Войди в меня, любимый». Кадзуха не стал долго томить девушку и прижался головкой ко входу. — Люмин, ты правда этого хочешь? — спросил юноша. — Ты доверяешь мне? — Никому в этой жизни я не доверяла больше, чем тебе, — ответила девушка и жадно его поцеловала. Кадзуха осторожно, но быстро вошёл, стараясь всё делать так, чтобы Люмин не пожалела о своём решении. Он сам сходил с ума от желания, но не мог не оправдать доверие. Девушка напряглась, но, почувствовав Кадзуху настолько близко к себе, тут же расслабилась. Юноша стал аккуратно двигаться внутри, и девушка начала издавать тихие стоны. Через время их приходилось сильно сдерживать, потому что удовольствие накрыло обоих с головой. Кадзуха шептал Люмин на ухо горячим воздухом: «Я так давно тебя люблю. Я так долго хотел признаться». Девушка таяла и плавилась, сердце норовило выпрыгнуть из груди, разум отказывался трезво мыслить. «Я мечтала об этом с момента, когда увидела тебя в полотенце. Ты невероятно красив», — шептала в ответ Люмин. Кадзуха опустил руку вниз, чтобы надавить пальцем на клитор. Девушка застонала громче, и юноша закрыл ей рот горячим поцелуем. По телу Люмин покатились горячие волны, и она, поджимая пальцы ног, начала биться в приступах удовольствия. Глядя на эту прекрасную и соблазнительную картину, Кадзуха вышел из девушки и кончил ей на бедро. Тяжело дыша, он упал на бок рядом с девушкой и обнял её. Люмин прижалась к нему так крепко, как смогла. На минуту разомкнув объятия, она встала за сумкой, предусмотрительно оставленной на чердаке неподалёку. Взяв всё необходимое, обтёрлась, приведя себя и Кадзуху в порядок. — Как бы ни грустно было мне это просить, но, пожалуйста, оденься, милый мой Кадзуха. В карьере ночью гуляет холодный ветер, — попросила девушка. Надев обратно свою одежду, они улеглись на один край пледа, укрывшись другим. — Люмин. Я правда тебя люблю, слышишь? — обратился самурай к девушке. — Я тоже люблю тебя, правда, Кадзуха. Уже давно. Думаю, с того дня, как ты спас меня от сёгуна. Я так и не сказала тебе как следует «спасибо», — тихо ответила Люмин. — Поэтому, пожалуйста, прими мою искреннюю благодарность. Никто и никогда не делал ради меня подобного. Ты спас мне жизнь, рискуя своей. — Я не мог потерять самое дорогое, что у меня есть. Не в этот раз. Кадзуха ближе прижал к себе Люмин, согревая в объятиях. Его запах сводил с ума и убаюкивал одновременно. Они засыпали с улыбками на лицах. Рано утром Люмин развела костёр, чтобы сделать завтрак. В часе ходьбы от них виднелся тоннель, ведущий в Сумеру. Девушка знала, что впереди нет ничего, что они не преодолеют втроём.