Одна болезнь на два сердца.

Любовь — это что-то абстрактное. Это мимолëтные поцелуи, объятия, долгие разговоры по душам. Это подарки, прогулки, комплименты. Это когда хочется смотреть только на одного человека и слушать только его голос, потому что остальные люди стали серыми и абсолютно пустыми. Это когда ты не можешь обуздать своë желание коснуться его плеча, шеи, руки, да хоть чего-нибудь, только чтобы почувствовать теплоту чужого тела. Это когда ты готов выслушать любые нотации, съездить за его любимыми сладостями на другой конец города, и в конце концов, покорить весь мир только ради этого человека. Только ради его улыбки можно пойти на любую необдуманную вещь… И так про любовь вам скажет любой глупый романтик. А Тендо считает, что любовь — это болезнь. А ещё, любовь это когда горло разодрано в кровь. И когда смотреть на этого дорогого человека становится тошно, потому что его образ приносит только боль. А ещё, любовь — это ненавистные цветы. И не те, букеты, обëрнутые в красивую бумагу, а те, что засели где-то в лëгких и пытаются добраться до его сердца. От ханахаки нет лекарства. Но есть несколько исходов этой болезни. 1. «Разлюбить человека, в которого вы невзаимно влюблены». Звучит нереально, правда? Если я его так безумно люблю, что аж цветы из всех щелей лезут, то как мне перестать к нему что-то испытывать? Да и на это нужно время. Нельзя разлюбить кого-то по щелчку пальцев. А у людей с таким диагнозом нету и лишней секунды. Неизвестно же в какой момент цветок прорастëт сквозь твоë серце… 2. «Найти себе другую пассию». Ладно, эта идея ещë хуже чем первая. Да даже представим, что я нашëл другого человека, но где вероятность, что он будет ко мне что-то чувствовать. Получается, что я наступаю на те же грабли. Бред. 3. «Летальный исход». На удивление, звучит как самый оптимальный вариант. Да и это сработает наверняка. И молодой волейболист для себя всë уже давно решил. Он решил, что в своей предсмертной записке попросит не приносить на его могилу этих проклятых цветов. Кстати, именно поэтому так много людей умерло от ханахаки. Они все мыслили как Сатори Тендо. Каждый знал, что ничего со своими чувствами сделать не сможет. Они не смогут возненавидеть человека, из-за которого пришлось пожертвовать самым дорогим — своей жизнью. Именно поэтому парень решил, что любовь — это болезнь. Страшная и неизлечимая. Она поражает не только сердце, но и голову, заставляя людей творить какие-то странные поступки, желать чего-то непотребного и быть готовым умереть за какого-то человека. При том, этот человек тебе ни мама, ни папа. Это просто левая личность, с который ты даже не связан никак. Но именно этот один проклятый человек становится частью твоей души, твоего маленького мира. Именно из-за него всë внутри сжимается и мозг атрофируется. И как бы Сатори не препирался, он тоже болен любовью. Болен окончательно и бесповоротно. Но у него особый случай данного заболевания. С осложнениями. Потому что чувства к Вакатоши можно назвать только осложнением. Нет, Тендо бесконечно уважал такое качество как преданность своему делу. Но у Ушиджимы ненормальная фанатичность. Их капитан вообще интересуется чем-то помимо воллейбола? Да он вообще слышал такое слово как «любовь»? Его даже с девушкой ни разу не видели. Это абсолютно безнадëжно. Вакатоши чем то напоминает скалу. С неë можно увидеть весь город, озарëнный вечерним огнями, а можно и сорваться. А его чувства. Есть ли они у него вообще? Он хоть раз болел любовью? Да хотя бы симпатии испытывал? Думал ли он хоть раз о каких-нибудь романтических глупостях? Желал обнимать кого-то, нюхать волосы, прижиматься, целовать, гладить? Хоть что-нибудь! Тендо не знает. Ушиджима Вакатоши — загадка. Он одно из чудес света, и это не только из-за его таинственности. Талант, сила, безупречный контроль своих эмоций, привлекательная внешность, стремление к победе… А может Сатори сошëл с ума? Может хватит его обожествлять? Пора спуститься на землю. Сатори Тендо — больной. И его диагноз любовь. Глупая и наивная. Второй диагноз — ханахаки. Последствия любви. *** Тренировочный матч с Аободжосай проходит как всегда. Шираторидзава побеждает. И это не удивительно. Они же лучшие. И Ойкава со своими безбашенными подачами тоже должен это признать. Каким бы натренированным он бы не был, ему не победить. Ойкава Тоору — дурак. Какой смысл противиться сильнейшим, если исход этой игры известен с самого начала? Зачем так самодовольно растягивать губы в ухмылке, если тебе не одолеть. Зачем радоваться каждому забитому очку если это не приведëт к выигрышу? Самонадеянный дурак. С прекрасными подачами и смазливой внешностью. Тендо терпеть его не может. И на это есть одна весомая причина — Вакатоши. «Ойкава прекрасный связующий. В какой бы команде он не был, он приносит только хорошее». Услышать такой комплимент от их капитана большая честь. Он действительно восхищается им. Возвышает его буквально до небес и каждую подачу провожает восхищëнным взглядом, даже когда мяч летит в сетку. Даже когда Аободжосай проигрывают, Ушиджима смотрит на Тоору как на победителя. Будто бы это их команда сейчас взяла вторую партию. Бесит. Он никогда не смотрел так на Сатори. Хотя они знакомы дольше и отношения у них в разы лучше, но такой взгляд капитан дарит только Ойкаве. Да что в нëм вообще особенного? Почему только он заслуживает это? Где-то в груди неприятно щемит. И в горле образовывается ком в виде нового цветка. Он давит и сбивает с мыслей, заставляя сосредоточиться только на себе и желание немедленно избавиться от него. Руки дрожат, а взгляд начинает судорожно метаться. — Ты плохо себя чувствуешь? — Раздаëтся над ухом голос Гошики. Его рука осторожно ложиться на плечо Тендо, а обеспокоенный взгляд проходится по бледному лицу сокомандника. — Скажи тренеру, что меня тошнит. Скоро приду. — Быстро бросает Сатори и не посмотрев на первогодку, уходит из спортзала. Слава богу, что туалет не далеко. Но пока он идëт, лепестки рвутся наружу, заставляя парня ускориться, а потом вообще перейти на бег. *** Во рту неприятный металлический привкус, который уже приелся и стал до боли привычным. Тендо смывает лепестки цветов, пытается отдышаться и успокоить дрожь во всëм теле. Посреди тренировки. Такого ещë никогда не было. Кажется, его болезнь начинает прогрессировать. И хорошо это или плохо Сатори не знает. Не время думать об этом. У них тренировка с Аободжосай. Ему надо возвращаться. Но видеть Ойкаву опять не хочется. Видеть Вакатоши не хочется ещë больше. От одного его вида сердце снова попытается вырваться из груди, а голова заполнится ненужным «розовым» туманом. А потом опять цветы. И всë по кругу. Сколько так будет продолжаться? До его смерти? Тогда пусть это случится как можно быстрее. Парень только тянется к ручке двери, как тишину мужского туалета безбожно разбивают громкие шаги нескольких человек. А после и чей-то голос. — Что ты привязался ко мне? — Это точно говорит Ойкава. У Тендо даже нет сомнений по этому поводу. — Отстань, ей-богу. Бесишь. — Интересно, с кем это так грубо общается связующий. А вообще, кому надо ходить за Тоору? Это точно кто-то не из его команды, а из Шираторидзавы… — Тебе было бы лучше перейти в Шираторидзаву. — Вакатоши. Ну конечно. Как он сразу не понял. Эту фразу говорит только их капитан, никто больше бы не хотел видеть Ойкаву в их команде. Это какой-то личный фетиш Ушиджимы. — Опять за своë? Тебе самому не надоело-то? — Сатори слышит шум воды, из-за этого текст разобрать сложнее. Он даже прижимается ухом к двери кабинки, чтобы слышать их. Как глупо. Его же с самого детства учили, что подслушивать плохо. Но его и с детства учили, что он должен любить красивую девушку, а не одного из лучших волейболистов. Получается, всë это было зря и он умрëт непослушным ребëнком? — А ты уверен, что ты хочешь от меня только этого? Не обманывай хотя бы самого себя. — Вода выключается, но у Тендо в голове шум. О чëм говорит Ойкава? — Ты мне не нравишься Вакатоши, отстань уже, а. Звук шагов эхом ударяется об стены. А слова связующего клеймом остаются на подкорке сознания. Ушиджима правда болен кем-то. Волна обиды захлëстывает парня с головой. В груди опять начинает больно щемить, но он не понимает, от цветов это или от всплеска эмоций. Почему так больно? Сатори прекрасно знал, что Ушивака не любит его. Он успел смириться с этой мыслью, пока его лëгкие лопались от кашля, пока цветы медленно убивали его. Но всë равно, где-то внутри него, его собственный маленький ребëнок сжался и разрыдался, от обиды и несправедливости этого мира. Тендо же замечал взгляды капитана. Замечал его постоянное желание быть поближе к Тоору, и… И что? И думал, что это просто дружба? Фанатичность? Что? В чëм он пытался убедить сам себя? В том, что Вакатоши не может любить Ойкаву просто потому что Тендо это не нравится? В том, что с ним будет всë как в сказке? Надежда же умирает последней. И только что она умерла внутри него. Осталось только его тело. Бесполезная оболочка. Вакатоши не слышно. Ни шагов, ни дыхания. Кажется, что он просто испарился. Но ведь так не может быть. Конечно, слова Тоору тоже задели его. И Сатори, к сожалению, полностью понимает его. Наверное, у него сердце только что пропустило удар. Ладно, пусть Ушиджима никогда не будет любить его. Пусть отвернëтся раз и навсегда и забудет своего товарища по команде… Только пусть он будет счастлив. Пусть слова любимого человека не ранят его, а холодные взгляды не выворачивают душу наизнанку. Пусть он не будет так оглушительно молчать, чувствуя как внутри все эмоции смешались и стали одной непонятной массой. Пусть он будет любим. Пожалуйста. Это же не так много. Тендо прожигает взглядом ручку на двери. Выходить пока нельзя. Ушиджима точно не обрадуется, когда поймёт, что весь их диалог был подслушан. Это слишком личное. И даже такого друга как Тендо это касаться не должно. Парень пытается услышать хоть что-нибудь. Но капитан упорно молчит и, кажется, даже не шевелится. Он что заснул там? В этот раз тишина уходит из-за громкого кашля. Вакатоши будто пытается откашлять лëгкие. Он почти что задыхается, издавая хрипящие звуки. Слишком долго. Он подавился? Но чем? Ему плохо? Почему он не перестаëт? Рука сама тянется к двери. Вакатоши плохо. Ему нужно немедленно помочь. Плевать на то, что он подумает или скажет. Если парень сейчас же не увидит, что там происходит, то никогда себе это не простит. Тендо вылетает из кабинки, поспешно двигаясь к капитану. Уже около него ноги останавливаются, а по телу проходит разряд. Паника своими липкими руками обнимает волейболиста, окончательно выбивая его из калеи. — Прости. Я не хотел чтобы ты это видел. — В раковине, над который склонился Ушивака, много бордовых лепестков. Некоторые из них упали на пол. — И слышал… — Он тяжело дышит, подавляя новые позывы кашля. Ушиджима выглядит смертельно больным. Его руки, вцепившиеся в несчастную раковину, безбожно трясутся, а покрасневшие глаза даже не смотрят в сторону товарища. Насколько ему больно? Тендо был готов к чему угодно, но такого он даже в своëм кошмаре представить не мог. Вакатоши Ушиджима — такой же больной. Он так же глупо влюблëн и так же глупо умирает. *** Предлагать помощь человеку, который уже одной ногой в могиле глупо и, по крайне мере, бестактно. И, наверное, если бы кто-то знал о болезни Тендо и начал бы судорожно предлагать ему свою поддержку и какую-то глупую «помощь», он бы разозлился. Тем не менее, тогда, в мужском туалете, парень дрожащими руками обнимал Вакатоши и тихо шептал, о том, что он готов ему помочь и выслушать капитана, если тому морально очень тяжело. Хотя, он, как никто другой, знает, что Ушиджиму не спасти, как и самого Сатори. Они оба обречены. «Не хочу грустить в последние дни. Давай сходим куда-нибудь, пока не стало хуже». Звучит вполне логично. Почему бы в последние недели своей жизни не отдохнуть? Можно заняться чем то новым или попробовать сделать то, что бы ты никогда бы не сделал, будь у тебя вся жизнь впереди. Это так глупо. Вместо того, чтобы размеренно и постепенно увлекаться чем то новым, они собираются в короткий отрывок времени испытать на себе всë. Но так даже интереснее. Всë равно, терять-то уже нечего. Их органы поражены и в любой момент они задохнутся новым цветком, так что не всë ли уже равно? Тендо точно знает чем займëт себя и Вакатоши. Коль у них есть шанс ходить куда-то вместе и заниматься чем-то, можно ли назвать это свиданиями? От таких мыслей молодого волейболиста бросает в жар. Он никогда не мог представить себя на свидании с ним. Не мог даже думать о том, чтобы держать свою пассию за руку и бродить с ним по парку. Такие мысли глупые и наивные. Но почему-то на душе от них становится теплее. Ушиджима предоставил выбор их времяпрепровождения Сатори. Сказал, что ему всë равно и он согласен уже на всë, только чтобы не думать об Ойкаве. Тендо выбирает клуб. А почему бы и нет? Там можно потанцевать и если что познакомиться с кем-то. Да и вообще. Если бы он предложил пойти в парк гулять за ручку или в кинотеатр на последние ряды, то это было бы странно. Так себя ведут только парочки. И о чëм бы Сатори не мечтал, они таковыми не являются. А клуб — это место для людей в активном поиске. Кто-то ищет пару на ночь, а кто-то на всю оставшуюся жизнь, но это не особо важно. Главное, что влюблëнные в такие места не ходят. Да и вряд ли Вакатоши вообще когда то ходил по клубам. Тендо даже думает, о том, что Ушиваки и не танцевал никогда. Ну не вяжется его суровый образ с какими-то гуляниями. Хотя, поскольку их капитан — загадка, блокирующий не может быть уверен в том, что Вакатоши на самом деле такой приличный. Сатори никогда не устанет от музыки и танцев. Для него это как отдушина. В такие моменты, можно выпустить себя настоящего и просто отдаться моменту. Разве это не прекрасно? В помещении приглушëнный свет, но из-за ярких огней светодиодов, не так темно. От громкой музыки закладывает уши, а людей так много, что Ушиджиме успели несколько раз наступить на ноги. Запах женских духов и каких-то напитков смешались, забивали своей тошнотворной сладостью нос и дурманили. Тендо здесь нравится. Вакатоши старается не выпускать из вида своего товарища, хоть и потерять его сложно, из-за роста и необычной причëски, кончики которой можно заметить в любой толпе. Люди толкаются, извиняются, шумят и от этого не комфортно. Парень уже жалеет, что дал своему сокоманднику свободу выбора. Хочется в более спокойное место. Где не будет режущих глаза светодиодов, глупой музыки и такого столпотворения. — Это моя любимая песня! — Неожиданно-громко заявляет Тендо. Кажется, сейчас парень засветится от радости. Неужели столько счастья ему может принести обычная мелодия? — Вакатоши, не стой бревном! Мы пришли танцевать вообще-то! — Сатори, берëт его за запястье и тащит поближе к середине танцпола, пока парень тормозит и что-то неразборчиво мямлит. — Я не особо люблю танцевать… Подожди, чуть помедленнее. Я чуть не сбил человека. — Ушиджима, извинятется перед девушкой, в которую врезался и пока та мило улыбается и краснеет, Тендо утаскивает его прочь. — Мы только зашли, а в тебя уже девушки врезаются. Ты точно не будешь обделëн вниманием. — Парень громко хохочет, оборачиваясь на капитана. — Очень смешно. — Вакатоши хмурится, но яркая улыбка парня, заставляет его закатить глаза и не сдержать ухмылки. Они останавливаются в месте, которое показалось блокирующему наиболее удобным. К этому моменту как раз начался припев песни, поэтому Сатори, не сдерживаясь, начинает подпевать. Он не боится сорвать голос или показаться странным окружающим. Для Вакатоши это недоступная дикость. Но, на удивление, сейчас это не отталкивает, а напротив, веселит. То как Тендо жмуриться и кричит строчки песни. Это притягивает его и завораживает?.. Можно ли так сказать? Наверное, это самые подходящие слова. — Я так понимаю тебе здесь не нравится? — Припев заканчивается и резкий наплыв энергии Сатори тоже. Он немного успокоился. — Если всë совсем плохо, то можем уйти. — Он пританцовывает, чем вызывает улыбку на лицу Ушиджимы. Тендо забавный. Как ребëнок. — Нет, всë хорошо. Это, конечно, немного не то, что мне нравится, но я не против остаться здесь ненадолго. — Вакатоши не танцует. Он неловко мнëтся на месте, только наблюдая за своим товарищем. — Ты стесняешься танцевать? — Неожиданно переводит тему блокирующий. Он проницательно смотрит на своего капитана, не отводя алых глаз. В свете огней они так красиво переливаются, чем пленят Ушиваку на пару секунд. — Нет… Ну, то есть, это тоже, но я прото не люблю танцевать. И у меня не получается это. — Парень отвечает не сразу. Засмотрелся на глаза сокомандника и подзавис немного, а потом не понял суть вопроса. Теперь стало как-то неловко после короткой тишины между ними. Он не знает куда деть свои руки, нервно теребя край чëрной футболки. — Все любят танцевать, ты просто обманываешь сам себя. — Тендо не привык видеть Ушиджиму растерянным и эта новая сторона друга веселит его. — Нет, это ты пытаешься обмануть меня. — Ушивака отводит взгляд. Позади него шепчутся две девушки, кидая неоднозначные взгляды на волейболиста, но как только они сталкиваются глазами, то подружки смущëнно отворачиваются. Единственное, что замечает парень, что их глаза не такие яркие как у Сатори. — Что, опять твои фанатки? — Блокирующий заглядывает через плечо капитана, желая узнать, что он там увидел. — Да ты прям нарасхват сегодня. — Что-то меня это не особо радует. Песня сменяется одна за другой, а Вакатоши не понимает как Тендо себе до сих пор голос не сорвал. Тем не менее, его радует, что парню весело. Он как будто бы заряжается от него энергией. И всë могло было быть хорошо, если бы болен из них был бы только один. Но цветы душат и Сатори. На очередном припеве парень чувствует раздирающую боль в груди. Лепестки дерут всë внутри и рвутся наружу, причиняя боль и царапая горло. Больно, очень больно. Конечно, он может сейчас уйти, прокашляться и вернуться, но будет ли это честно по отношению к Вакатоши? Будет ли это правильно? Может проще признаться товарищу по несчастью. Он-то точно поймëт его… — Вакатоши, мне надо кое-что сказать тебе… — Музыка как назло становится громче, а дрожащий голос блокирующего наоборот тише. — Что? Ничего не слышу? — Он вздëргивает бровь и подходит чуть ближе, чтобы разобрать чужие слова. — Я хочу сказать… — Сатори пытается быть громче, как это было пару минут назад, но если он хотя бы чуть повысит голос, то разрыдается от боли. — Не понимаю… — Капитан растерянно смотрит на него. Бесит. Дурацкая музыка. Дурацкие танцы. Как он всë это ненавидит. Тендо дëргает Ушиваку за ворот футболки, притягивая тем самым ближе к себе. Его дыхание ополяет чужую мочку уха, а приятный парфюм Вакатоши дурманит только сильнее. — Я болен. Болен как и ты. Прости, что не сказал сразу, прости что врал. — Судорожно шепчет Сатори. Глаза щиплет от слëз, а тело бьëт мелкая дрожь. — Прости. *** — Тендо, ты интригант. — Вакатоши недовольно смотрит на свои руки, испачканные в липком тесте, а потом на чистые руки Сатори. Как так могло получится? Делали всë вместе, а весь грязный стоит только он. Да даже фартук у Сатори чистый, а на одежде Ушиджимы белые разводы из-за муки. Просто поразительно. — Почему это? — Блокирующий смеëтся и вытирает со стола, который успел пережить за сегодня всë что угодно. На кухне стоит приятный аромат выпечки и корицы. Играет тихая музыка, которую Тендо включил для атмосферы. На улице уже закат, но последние лучи солнца проникают в квартиру, озаряя комнату бледно-розовым светом. Вакатоши чувствует тепло, но не понятно, это от работающей духовки или от обстановки. Рассказы Сатори увлекают за собой и парень чувствует себя маленьким. Так же тепло было слушать истории папы о его матчах. Так же тепло было пить с мамой чай по вечерам. На кухне царят уют и спокойствие и он готов продать душу, только чтобы так было всегда. — Потому что ты не рассказываешь мне кто тебе нравится. — Ушивака осторожно включает воду и пытается смыть тесто, слыша как возле него блокирующий проверяет пирог. — Ты-то сам знаешь кто мне нравится. А я нет. Никакой справедливости. — А вы бы сразу в спортзале отношения с Ойкавой выясняли и я тогда бы точно ничего не знал. — Тендо закрывает печь и убирает прихватки на место. Он на несколько секунд замирает, чтобы просто посмотреть с каким серьёзным лицом капитан моет руки. Как будто бы тест по математике решает, ей-богу. — Да и вообще, это секрет. — Если бы всë было так просто. Если бы он мог признаться Ушиджиме, если бы не знал о его чувствах, то было бы проще. Если бы они просто остались друзьями и глупая влюблëнность отступила, Тендо был бы спасëн. После их неудачного похода в клуб и небольшого всплеска эмоций Сатори, Ушиджима предложил провести время где-то в более спокойном месте. И, естественно, парень сразу находит подходящий вариант. Готовка — это действительно увлекательный процесс. Особенно если это готовка десертов. Иногда правда это достаточно трудное и муторное дело, и местами грязное, но ему всë равно нравится. А Вакатоши это нравится, потому что его привлекает перспектива поесть что-нибудь вкусное, а сама готовка для него что-то не особо интересное. Но с блокирующим даже обычный разговор станет сказочным путешествием, поэтому скучно им не было. — Не люблю я эти секреты. — Вода выключается и Ушивака оборачивается на Тендо, который сидел на подоконнике и выбирал подходящую музыку. Он выглядит расслабленым, как домашний кот, а его волосы кажутся ещё более яркими из-за лучей солнца. Сатори тëплый. От него так и веет каким-то особым уютом. В какие-то моменты капитан хочет запереться с ним в одной квартире и никуда не уходить, чтобы не упускать этот комфорт. Хочется быть поближе к блокирующему, он буквально притягивает к себе, как огромный магнит. — Тендо, ты напоминаешь мне батарею. — Неожиданно заявляет он. Парень не особо думает о последствиях своих слов. Получилось конечно очень странно, но Вакатоши не знает как по-другому объясниться. Он хочет сказать, что Сатори для него ассоциируется с чем то приятным и домашним и первое, что приходит на ум — это батарея. — Так меня ещё никто не оскорблял. — Блокирующий даже взгляд от экрана оторвал. Теперь он тихо посмеивается, наблюдая за тем, как его капитан отрицательно машет головой и слабо краснеет. — Это не оскорбление. Это комплимент. — Ушиджима ещë раз осматривает парня. В свете уходящего солнца он смотрится по-особому волшебно. — Я хотел сказать, что ты такой же тëплый как батарея. Мне нравится проводить с тобой время. И даже в том шумном клубе мне понравилось, потому что ты был рядом, и готовить было не скучно, потому что ты рассказывал истории всякие. С тобой хорошо… Сердце Тендо бьëтся чаще, а щëки предательски краснеют. Эти слова как кнут и пряник одновременно. Они оживляют ложные надежды и параллельно бьют его под дых. Он понимает, что Вакатоши его не любит, но эти слова как провокация и вызов для потайных желаний. Вдруг не всë потеряно? Может у них будет хороший финал? Как в сказке… Ушиджима болен другим человеком. Бесполезно верить в это, бесполезно надеяться, ждать. Их глупые встречи бесполезны, потому что они ничего не изменят и не спасут их. Они оба глупы. — Да ты прям захвалил меня. — Сатори отводит взгляд, стараясь привести мысли в порядок. Хочется обнять Вакатоши, хочется прижаться к нему, хочется и дальше слушать его голос. Это как ломка. Его наркотик прямо перед ним, но Тендо умный, он знает, что одна малейшая слабость и он умрëт первым. Нельзя допустить этого. Пусть Ушиджима уйдëт немедленно. — Не захвалил. Я говорю правду. Нет, пусть остаëтся. Пусть говорит своим низким голос очередные глупости, пусть так же проницательно смотрит на него, заставляя чувствовать себя неловко, пусть хотя бы просто существует рядом. Этого будет достаточно. Достаточно, чтобы протянуть ещë пару дней. Это то, на чëм можно держаться. — Мне приятно слышать это. — Да, это точно. Ему приятно. И будет приятно до тех пор пока Вакатоши будет с ним. А как только он уйдëт и парень останется один в квартире, то Сатори наконец вынырнет из своих фантазий и останется один с суровой реальностью. И в этой реальности, он всë ещë помнит про Ойкаву. — А наш пирог не сгорит? — Ушивака опять быстро переводит тему, будто бы не давая Тендо окончательно уйти в свои мысли и насильно выдëргивая его из мира желаний. — Не сгорит. Мы только поставили. — Сатори тяжело вздыхает. Как грубо его выбили из колеи. — Но чтобы тебе было спокойнее, я могу проверить его. Тендо спрыгивает с подоконника и открывает духовку. Пока он проверяет их совместный кулинарный шедевр, то чувствует как чьи-то пальцы ласково начали перебирать его пряди. У блокирующего кажется поднялась температура. Может это просто жар от плиты…? Хочется в это верить. — Тендо, ты не как батарея. Ты как кот. Большой такой. -Вакатоши аккуратно пропускает пальцы между непослушными прядями. — И красный. *** — Это та девочка из параллели? — Нет. — Тогда это девочка из пекарни, в которую мы ходили иногда. — Неа. Тендо даже представить не мог, что знаком со столькими девушками. А тем более, не мог представить, что Вакатоши помнит каждую из них. Сатори даже не помнит имëн половины этих персон, а Ушиваки запомнил когда они встретились и при каких обстоятельствах. Удивительно. — В таком случае, эта девочка из чирлидерш. Ну, та, которая ещë с короткой стрижкой. Еë, по-моему, Юри зовут… — Ушиджима сводит брови, пытаясь вспомнить имя ещë одной претендентки на чувства Тендо. — Да, Юри. — Я не помню кто это… — Блокирующий нервно посмеивается, кутаясь в длинную толстовку. Ночью уже холодно. Ветер пробирается под одежду, своими холодными руками, хватает парней за бока, колышет их волосы и заставляет щëки краснеть. Тендо хотел бы, чтобы что-то похожее с ним делал Ушиджима. — Я, кажется, уже назвал всех возможных девушек. Слишком тяжело. Нет, всë таки вечерний сеанс был плохой идеей. Они сейчас оба здесь замëрзнут и заболеют. Но, хотя, фильм стоит того. Между прочим, Сатори успел купить последние билеты и не пожалел об этом. Хоть ужастики не его любимый жанр, но данная работа заставила его неотрывно смотреть на громадный экран, пока Вакатоши неотрывно смотрел на него самого. — А если я скажу, что это не девушка? — Блокирующий выдыхает пар, думая о том, что, наверное, он сейчас как дракон. Ему не стыдно признаваться в своей странности. Как никак, Ушивака такой же и вряд ли он его осудит. — Тогда мне будет ещë сложнее угадать. — Вакатоши, кажется, даже не удивлëн. Возможно, он воспринял эти слова за шутку, или он догадывался об этом. Непонятно. В любом случае, Тендо даже радует такая реакция. Было бы хуже, если бы капитан начал задавать вопросы по поводу его ориентации. Путь до дома Сатори сопровождают тихие разговоры об фильме, об тренировках, об каких-то девушках. Но парню неважно, что обсуждать с Вакатоши. Ему важнее просто слушать его голос. Пусть он хоть стихи читает, или какие-то глупости говорит. Что угодно. Главное, чтобы так же тихо и спокойно. Даже его речь полностью противоположна речи Тендо. Уходить никто не хочет первым. Дома тепло, но возле Ушиджимы может быть хорошо и в холоде. А Вакатоши не хочет снова оставаться один. Сатори как лучик солнца в самый тëмный день. Пусть он не уходит от него. Вообще никогда. — Тебе пора домой, а то простудишься ещë. Куда же мы в волейболе без нашего великого капитана. — Тендо решает действовать первым. Откладывать расставание бессмысленно. Сколько бы он не смотрел на Вакатоши, дыра в сердце не исчезнет, легче не станет. Он по-дружески хлопает парня по плечу и хочет уйти. Нет. Не уйти. Сбежать. Позорно сбежать. Чтобы успокоиться, чтобы угомонить волнение внутри себя, чтобы откашлять цветы и лечь спать, забыться. — Я могу тебя поцеловать? — Что? Пауза затягивается. Вакатоши не собирается повторять, но Сатори это и не надо. Он всë услышал. Слова Ушиваки эхом звенят в его ушах, а сознание на миг мутнеет. Это галлюцинации от болезни? У ханахаки есть и такой эффект? Или парень окончательно сошëл с ума? Ему послышалось? Что это было? — Я просто подумал, что нам обоим, наверное, уже ничего не светит и можно было бы попробовать и такое… Прости, я сам не знаю, что несу… — Вакатоши запинается, отводит взгляд, прикрывает лицо рукой. Он снова закрывается от Тендо. — Можешь. Ты можешь меня поцеловать. — Сатори не чувствует царапающих лепестков и это пугает ещë сильнее. Температура точно поднялась, а мысли путаются. В голове каша, нужно срочно прийти в себя. Тем не менее, он говорит это настолько легко, будто бы для него это ничего и не значит. Будто бы, если Вакатоши его поцелует он не превратится в красную лужицу. Он пытается обмануть парня, но обмануть самого себя не получается. — Ты уверен? Я ведь не шучу. — Ушиджима подходит чуть ближе, не замечая как у Тендо начинают дрожать колени и явно не от холода. — Да. — Даже для этого слова приходится приложить много усилий, чтобы понять о чëм его вообще спрашивают. Вакатоши слишком близко. Это давит. Ушивака осторожно наклоняется к парню, опаляя своим дыханием чужие губы. В темноте их никто не увидит. Это просто касание. Они не умеют целоваться. Это делает ситуацию ещë более неловкой. Он не касается руками блокирующего. Это уже более интимно. Тендо и так согласился отдать свой первый поцелуй ему, поэтому Вакатоши старается быть осторожным, чтобы не напугать друга, и распускать руки он не планирует. Ушивака пару секунд не шевелится. Сатори приятно пахнет. Чем то тëплым и сладким. Хочется прижаться к нему, хочется уткнуться носом в чужую длинную шею и втягивать его особенный запах. Хочется ещë ближе, ещë теснее. Он не может себе это позволить. Только поцелуй. Ничего более. Ушиджима касается его почти невесомо. Это даже поцелуем то нельзя назвать. Обветренные губы Сатори даже не успевают ничего почувствовать, а капитан уже отстранился. — Прости за мои странные просьбы. — Шепчет Вакатоши, смотря в глаза напротив. Он тонет, окончательно и бесповоротно. Ему уже не дано выплыть. Тендо — тепло, уют и наркотик. Он вызывает привыкание. Он тянет к себе, не давая и шанса освободиться от своих чар. Он колдун и интригант. Но этим Сатори и прекрасен. — Ничего. Если захочешь чего-то ещë, то говори. — Тендо отмирает и тихо смëтся. Всë хорошо. Он ещë жив. — Ну, в пределах разумного, конечно. — Спасибо. — На душе подозрительно спокойно. Как давно он чувствовал это? Когда в последний раз было так хорошо? — Спокойной ночи, Тендо. *** — В какой-то момент, я задумался о том, что могу путать любовь и восхищение. Вдруг, я вообще никогда не любил Ойкаву? Но я болел ханахаки… Ничего не понимаю… — Вакатоши почти не кашляет. Цветы не впиваются в лëгкие и он не умирает. Когда всë успело так поменяться? Его болезнь должна было прогрессировать. Сейчас он должен был быть при смерти. — Раз ханахаки была, значит любил. — Настолько простое рассуждение звучит из уст Тендо очень убедительно. — Может тебе просто начал нравиться кто-то другой? Сатори крутит в руках небольшую чашку. Тëплый чай в ней греет холодные ладони и успокаивает. На улице воет ветер, но он никак не повлияет на парней. Они в квартире, в тепле. Греются о чашки с горячими напитками и о друг друга. — Да, думаю, есть другой человек, к которому я что-то чувствую. — Ушиджима шумно ставит свою чашку на стол, чем вытягивает блокирующего из своих мыслей. — А как у тебя самочувствие? Часто кашляешь? — Такая забота со стороны капитана не в новинку. Тем более сейчас, когда он занимает позицию здорового (почти). — На удивление, сейчас уже лучше. Я стал реже кашлять… Может я просто остываю к этому человеку?.. — Он врëт. Врëт и не краснеет. Пожимает плечами, лживо улыбается, закрывается чашкой. И скрывает правду. Сатори любит. Любит Ушиваку. И благодаря этим встречам, он окончательно убедился в этом. И парень правда рад, что его капитан здоров. Рад, что он не умрëт от проклятых цветов. Это всë, чего бы ему хотелось. Но пугает то, что и Тендо становится лучше. Последний раз он кашлял цветами неделю назад. Целую неделю! Это неделя как глоток свежего воздуха. Как новая жизнь. Как второй шанс. Но Сатори болен. Он не разлюбил. Тогда что происходит? Сбой системы? Предсмертные галлюцинации? Что с ним? — Остываешь? Ты уверен? — Голос Вакатоши звучит обеспокоенно. Взгляд мечется от ярких глаз сокомандника, до его кружки с динозавром. «Будь честным сам с собой» — гласит надпись на кружке. Честным с собой… Это сейчас как нельзя кстати… — Ну, я так думаю… А тебя это беспокоит? -Невозможно вечно прятаться. Тем более за кружкой. «Быть честным с собой». Да, вряд ли он когда-нибудь будет честным с Вакатоши, но может себе врать не будет. Не в этой жизни. — Тендо, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. — В один миг Ушиджима становится серьёзные. В ушах звенит, а ладони начинают потеть от волнения. Он должен сказать это. Сейчас или никогда. Второй вариант очень заманчив, но капитан не хочет больше молчать. Не хочет больше отказывать себе в удовольствии коснуться, обнять, погладить. Не хочет вечно держать в голове мысли о дистанции. Ему хочется говорить Сатори комплименты. Хочется держать его за руку, хочется знать, что он его. И чтобы исполнить все свои хотелки, нужно приложить усилия. — Я тебя слушаю. — В голову приходят самые плохие мысли. Вакатоши больше не хочет с ним общаться? Он же уже здоров и это им ни к чему… Хочет уйти, оставить его, бросить? Так нельзя. Ушиджима так глубоко засел в голове блокирующего, что если сейчас уйдëт, то Тендо не сможет смириться. Не сможет отпустить, будет готов опуститься на колени и умолять не оставлять его одного, когда парень буквально потерян в себе. Мысли остаться одному пугают до мурашек. Паника медленно подбирается и наваливается на парня, прижимаясь к нему. Это чувство привычно. С Вакатоши всегда как на минном поле. — Ты нравишься мне. Я не знаю когда это успело произойти, но я сильно привязался к тебе. Я здоров только из-за тебя. — Ушивака делает небольшую паузу. — И, если я правильно понимаю, то ты тоже ко мне неровно дышишь. Ну, если бы я был для тебя просто другом, то всë ещë был бы болен… — Слова сами складываются в предложения. Он боялся, что будет сложнее, но мысли идут в нужное русло и теперь Вакатоши спокоен. Он уверен в себе и Сатори. Блокиующий молчит, прожигая взглядом сокомандника. В голове проносятся так много мыслей и воспоминаний. Их первая встреча, зачатки симпатии, цветы, встречи. Это всë наваливается на Тендо как лавина. Он не в силах спрашивают с собой и своими эмоциями. — Дурак… Вакатоши, ты просто придурок. — Он закрывает лицо руками. Его плечи дрожат, а щëки сейчас сгорят. Эмоции рвутся наружу, действуя ещë хуже чем цветы. — Я так боялся. Боялся, что ты больше не хочешь со мной общаться… Вакатоши, я бы убил тебя прямо сейчас. Зачем так пугать меня? — Голос предательски дрожит, а на стол падают пара солëных капель. Ушиджима подрывается со своего места и подходит к Тендо со спины. Он осторожно приобнимает парня, утыкаться носом в его волосы. В такие моменты капитан не знает что следует говорить. Да даже если он и скажет, непонятно как воспримет это Сатори. Проще просто обнять его и дать понять, что Ушивака рядом и никуда не ушëл. — Я люблю тебя, дурак, хоть ты и пугаешь меня. Вакатоши тихо смеëтся, оставляя поцелуй на макушке бывшего друга. Отпускать его не хочется, пусть дрожь Тендо и прошла. — Налей мне ещë чая… — Как скажешь. Ушиджима убирает руки и делает всего один шаг назад, как слышит: — Хотя нет. Я передумал. Вдруг это всë галлюцинация. Лучше обнимай меня дальше, а чай я потом попью. Не хочу упускать такую возможность. По комнате раздаëтся тихий смех, а после слышно только шëпот двух парней. На улице холодно. Но они точно согреют друг друга, даже без чая.