Sixth angel

Громкий сигнал тревоги разбудил весь район, если ни весь город. Сирена ревела, разрезая ещё недавно спокойную и тихую ночь. В воздухе улицы, куда начали выбегать первые потрясенные и напуганные люди, повисло непонимание, страх и беспокойство. Никто не знал, что случилось, никто не мог ничего сказать точно. Все, что им оставалось - лишь строить догадки, одна хлеще другой. Уже через несколько минут на дорогах стояли толпы людей, громко о чём-то споря. Сперва шепот доносился, но постепенно они перешли на крик. А сирена никак не прекращалась. Вырвавшись из сна, парень начал поспешно оглядываться, сразу не понимая, что происходит и откуда доносится до боли раздражающий уши звук, заставивший буквально подпрыгнуть в кровати. Стоило бушевавшему сердцу немного успокоиться, на лестничной площадке послышались торопливые шаги и какая-то болтовня. Шум за окном квартиры нарастал с большей силой – кто-то кричал, кто-то плакал, а кто-то ругался. В спешке забрав документы из ящика стола, как учили мать с отцом, юноша выбежал из квартиры, едва не упав на плиточный пол из-за большого скопления людей. Все жители соседних квартир и верхних этажей беспорядочно сбегали вниз: на улицу. Аврал, крики, паника и темнота встретили Сынмина за пределами дома. Было сложно что-то разглядеть - не горел ни один фонарь, будто разом вырубили весь свет. Кто-то пихает в плечо, кто-то толкает в спину, словно приказывая идти быстрее. Какой-то мужчина, кажется, сосед напротив, недобро блеснул глазами, сказав пару ласковых слов в сторону младшего. Тот же, показав ему фак и выругавшись шепотом, продолжил бежать в огромной толпе знакомых и не очень людей, спотыкаясь, задыхаясь и чуть ли не падая от быстрого потока. Чувствует, как народ начинает ускоряться, не понимая, что делать и куда бежать дальше, но все равно куда-то бегут. Атмосфера в воздухе накаляется, и дышать становится труднее, словно кислорода стало на несколько литров меньше. Юноша начинает кашлять, не забывая оглядываться. Однако кроме паникующей толпы не видит абсолютно ничего. Все будто окружили паренька, захватил в огромный и плотный круг, из которого не выбраться при всем желании. Раздался еще один противный писк, перекрывая звук тревоги, а после - голос. Все, как один, остановились и подняли головы к верху, пытаясь высмотреть в темноте громкоговоритель, закрепленный на столбе. Ким слышал, как знакомый низкий мужской бас приказывал скорее, но без лишней паники, направляться в центр города, где ждут автобусы для экстренной эвакуации. Говорил, что необходимо действовать быстро и сплоченно: следить друг за другом, чтобы никто не потерялся и не отстал. Голос из динамика просил держать своих детей и родных за руку, чтобы не было паники, и успокоиться взрослым. От мужчин и юношей он требовал помощи слабым и младшим. Одни и те же слова повторялись раз за разом, будто заезженная пластинка, которую поставили на повтор, однако никто не двигался с места – только закинув головы к небу, люди увидели огромную темно-серую, почти черную, тучу, которой, казалось, нет конца. Она тянулась откуда-то из-за высоких домов, оттуда, где стоял завод, который закрылся уже несколько лет назад. Туча плыла быстро, словно подгоняемая ветром, и закрывала ночной небосвод и луну, которая прошлым вечером так красиво светила среди множества звезд. Сынмин вспомнил, как половину ночи просидел на подоконнике с кружкой кофе в руках и смотрел на нее. Уже тогда казалось, что что-то не так – облака, что появлялись изредка, были темнее, чем раньше и накрывали покрывалом страха, словно предупреждали об опасности. Теперь ничего этого не было, лишь наводящий ужас смог, который, казалось, скоро скроет землю в темный и сырой туман. Одновременно страшно и красиво. Ужасно, но прекрасно, как любил говорить отец, голос которого они сейчас слышали из динамика. Мин, как и все, подняв глаза к небосводу, залюбовался, невольно приоткрыв рот – среди плотной мрачной тучи в некоторых местах пробивались еле заметные кусочки ночного неба, а на них маленькие светящиеся шары, которые будто говорят «Все будет хорошо!». Хотелось верить, но надежда на лучший исход гасла так же быстро, как нарастала паника. Парень слегка поежился, когда подул холодный воздух, а по открытым рукам побежали мурашки. Обнял себя руками, пытаясь растереть замерзшую кожу, и продолжил стоять среди большого количества людей, закинув голову к небу. Постепенно прорези начинали затягиваться, словно рана, закрывая все звезды и кусочки мирного неба. Будто туча, что продолжала куда-то плыть, насмехалась над жалкими попытками людей поверить в лучшее. - Мин, - тонкий женский голосок, который в гаме еле улавливался ушами, прозвенел как спасительный колокольчик среди суеты. Встрепенувшись, юноша опустил голову и начал мотать ею из стороны в сторону, осматриваясь и ища обладателя. Однако обзор был слишком маленький – со всех четырех сторон его сдавливали разные люди настолько крепко, что даже покрутиться вокруг своей оси не удавалось. Но девушка, которую не остановила толпа, словно бестия, растолкала всех на пути и набросилась на юношу, обнимая крепко со спины. Это прижатие придало спокойствия, и шатен облегченно выдохнул. Тревожность, как и холод, резко пропали, чувствуя родное душе прикосновение. Он не видел ее лица, но мог поклясться, что она улыбается, потому что его уголки губ тоже полезли вверх. – Я искала тебя с самого начала, - её голос заглушался в спине юноши, но Мин всё прекрасно слышал, и слегка усмехнулся. Лалиса - третий человек, за которого беспокоиться и переживает Сынмин. - Хорошо, что нашла. - Лиса, я тут, я в порядке, - парень развернулся, улыбаясь в ответ, и увидел карие глаза, которые блеснули счастьем от находки друга, а также страхом от непонимания происходящего. Неизвестность пугает. Она поджимала губы, хватаясь за предплечья парня, точно за соломинку в огромном бушующем море, и опасливо оглядывалась. Люди, которым не стоялось на месте, перебегали с одной стороны на другую и постоянно расталкивали тех, кто стоял на пути. Мин, тихо послав очередного прохожего, который, проходя мимо, задел девушку плечом, прижал подругу ближе, пытаясь скрыть её от остальных, чтобы не навредили. – Все будет хорошо, - как можно увереннее прошептал Сынмин на ухо подруге, а сам начинает в этом сомневаться, и, заметив, как та начинает дрожать, обнял, пытаясь согреть в своих объятиях. - Отец разберётся в этом. Толпа снова тронулась, подгоняемая инстинктом самосохранения, который включился после очередного писка. Новые крики: кто-то потерял свое чадо, плач ребенка, отставшего от матери, вновь толчки и просьбы, звучащие как новый приказ, идти дальше, грубые голоса мужчин – все слилось в один монотонный шум, от которого хотелось закрыть уши и скрыться настолько далеко, насколько позволят. Каждый делал вид, что помогает другим, оглядывается, чтобы никого не потерять. Однако все это ложь. Каждый печется только за свою жизнь, и до чужой им нет дела. Для каждого стоит задача: добраться до центра, успеть на автобус и уехать отсюда. Сынмин сжал руку подруги, чтобы снова не разделиться и опять слился с толпой, поддаваясь общему потоку. *** Казалось, все было сном. Кошмаром, который очень походил на явь. Чьей-то глупой шуткой, придуманной специально для парня. Так думал шатен, когда проснулся уже засветло в своей кровати. Часы показывали половину десятого утра, а повсюду стояла пугающая тишина: больше не было тревожных голосов, за стенкой ни орал телевизор, из-за которого юноша часто просыпался по утрам. Лишь молчание и документы в кармане широких спальных штанов указывали на то, что все было правдой. Жестокой пугающей правдой, и что-то, действительно, произошло. За окном не видно солнца – его скрыла та самая туча, которую все видели ночью, вот только теперь нет никаких разрезов, через которые можно было бы разглядеть хоть кусочек голубого неба. Пасмурно, будто скоро дождь пойдет, разгоняя пыль на пустых улицах. На дорогах творился хаос: машины перевернуты, несколько столбов погнуты, а витрины ближайших магазинов и лапшичных разбиты, и только осколки лежат рядом на тротуаре. Кто мог сотворить такое, оставалось большой загадкой, ответ на которую неизвестен. И непонятно, узнает ли шатен его. Вопрос, как Ким оказался снова в своей квартире, не хотел покидать голову. Он отчетливо помнил большую кучу людей, направляющихся к центру по приказу, обрывки обеспокоенных разговоров, а также Лису. Прикосновение к ее мягким ладоням не было какой-то галлюцинацией. От воспоминаний о подруге сердце сжалось в тиски, стоило только представить, что она там одна, переживает за него и места себе не находит. Дружба с начальной школы давала о себе знать в этот момент. Ровно в десять часов парень даже через закрытое окно услышал писк громкоговорителя и тот же низкий мужской голос, приказывающий тем, кто остался в домах, сохранять спокойствие, закрыться и ждать. Только чего ждать, договорить не успел – нечто, даже не похожее на человека или животное сбило столб и вгрызлось острыми зубами в железку. Не пыталось съесть, скорее, избавить себя от громкого звука. Сынмин отшатнулся, заметив длинный кровавый след, который тянулся вслед за тварью, и резко задернул штору, отходя подальше от окна. Страх переполнял и сковывал тело. Сердце билось в бешеном темпе, из-за чего вспотели ладони, и на лбу выступила испарина. Даже думать не хотелось, что будет, заберись эти монстры в дом. Однако самые ужасные мысли стали лезть в голову вопреки всем желаниям. Дверь была плотно заперта, а сам юноша, не создавая лишнего шума, пытался искать связь. Однако ничего не получалось. Смартфон отчаянно отказывался показывать хотя бы две палочки. Сынмин не знал, сколько ему придется сидеть в заточении, и сколько он сможет. Однако желудок, что предательски заурчал, напоминая, что не получал еды уже около суток, натолкнул на идею проверить соседние квартиры, которые мало кто успел закрыть в спешке. Ругаясь всеми бранными словами, которые парень знал, и, проклиная данную ситуацию, он выкинул теперь ненужный гаджет на кровать и тихо направился на выход. Осторожно на цыпочках крался, словно мышь, боясь произвести хоть один лишний звук, из-за которого его могли засечь, как живого. Тогда смерть точно обеспечена. Вот уже и дверь перед носом – Мин берется одной рукой за ручку, а другой – за замок. Страшно, пальцы дрожат и совсем не хотят слушаться. Рот мгновенно наполняется слюной от поглощающего ужаса, но Ким глубоко дышит, собираясь с силами, и одним движением щелкает замком. Однако какой-то непонятный рык на лестничной площадке заставил снова повернуть защелку и отпрыгнуть на метр, вернуться назад в комнату и захлопнуть дверь, держа за ручку с внутренней стороны. Сердце стучало где-то в пятках с новой силой, когда по входной двери начали скрести когтями, злобно и опасно полу-крича полу-рыча. Руки тряслись с большей силой, дыхание спирало. Хотелось отключить слух, чтобы не слышать всего, что происходит там, за пределами квартиры. Хорошо было бы сейчас закрыть глаза, а когда откроешь их снова, все вернется на прежние места, и явь, действительно, окажется просто дурным сном. Однако через две преграды в виде дверей до юноши начал доходить запах железа, который заставил зажмуриться. Кровь. Они кого-то убили? Или жрали друг друга? Об этом думать совершенно не хотелось. Ким не знал, что делать в таких случаях. Не понимал, как остаться в живых, когда из еды в холодильнике только зелень, а улица кишмя кишит монстрами, которые могут с одного прыжка тебя повалить и съесть, косточек не оставив. А ведь Лиса все время советовала начать ходить в спортзал, чтобы набрать хоть немного мышечной массы, и перестать питаться одними полуфабрикатами. Теперь же, сидя на полу, продолжая держать ручку двери и вспоминая слова подруги, юноша начинает жалеть, что ее не слушал. Сейчас он, наконец, начинает понимать, какая хрупкая вещь – человеческая жизнь. Раньше Сынмин никогда об этом не задумывался, продолжая просто существовать обычными подростковыми буднями: ходил в школу, каждый день зависал с подругой, иногда ссорился с матерью, почти всегда - с отцом. Парень думал, что мужчина его просто-напросто не понимает, а старший Ким считал, что юноша не достоин быть его сыном. Сколько бы Мин не старался произвести впечатление на папу, ответ всегда был один: «У меня нет времени! Отстань!» Однако даже несмотря на то, что отец постоянно отдалялся от него, не обращал внимания и очень часто смотрел взглядом презрения, шатен все равно за него переживает. Пусть он силен, харизматичен и не последний человек в стране, он все равно остается человеком со своими слабыми местами. Он, по-прежнему, является отцом и близким человеком. Однако все мысли разом улетучились, стоило на лестничной площадке раздаться нескольким выстрелам, после которых все рыки прекратились. Страх советовал остаться в квартире, в безопасности, где, возможно, он так и скончается, а здравый смысл гнал навстречу выстрелам. Где оружие - там и люди, а где люди - там и спасение. Киму было все равно, что это были за люди: хорошие или плохие. Главное – выбраться отсюда живым. Долго не раздумывая, он рывком отодвинул деревянную дверь и, услышав глухой стук ботинок о плитки и тихие голоса нескольких мужчин, поспешил к выходу. Однако когда оставалось лишь открыть защелку и встретиться со своими спасителями, тот остановился. А что, если они будут стрелять, даже не посмотрев, кто показался перед ними? Не признают сразу человеком? Стоит ли это всего? Замок щелкнул, за ним снялся предохранитель, звук от которого эхом разнесся, казалось, по всему дому. Стоило шире открыть дверь, в голову тут же нацелилось дуло автомата. Дыхание сперло, мальчишка боялся сделать лишнее движение, чтобы пуля не полетела точно в лоб. Темные, почти черные глаза солдата, стоящего на этаже, изучали тощего мальчугана. Щуплый, под глазами мешки, на голове бардак из волос, а жизнерадостный блеск глаз, который присутствовал у большинства подростков, отсутствовал напрочь. Тяжело и, кажется, облегченно вздохнув, мужчина опустил оружие и, вытащил рацию из-за пояса. Глаза слегка потеплели, но строгость никуда не делась. - Одного нашли в последнем доме. Возвращаемся, - передатчик зашипел, а после послышались голоса, оповещающие о том, что был найден мертвый ребенок и никого из живых. На этом все. – Надень, - кинув респиратор мальчишке, мужчина, больше не смотря на мелкого, развернулся и, держа автомат на изготовке, начал торопливо спускаться, продолжая что-то бормотать себе под нос про глупого и глухого школьника. *** Улица за несколько часов превратилась в локацию из фильмов ужасов про апокалипсис, которые Мин смотрел не раз. Мусор, осколки, какие-то части непонятно чего попадались под ноги. Шатену до сих пор не верилось, что случилось что-то страшное. Необратимое. Совсем неожиданно вспомнились родители, которые должны были быть уже эвакуированы. Болела душа, стоило только подумать, что что-то случилось во время эвакуации. Сынмин отбрасывал эти мысли прочь, продолжая повторять себе, что все хорошо, и они в безопасности, пытаясь сконцентрироваться на своих спасателях. Еще двое парней ждали их на первом этаже дома. Лица их были скрыты респираторами, а у одного, среди черных, как смоль, волос пробивался красный цвет банданы, словно некий отличительный знак. Они шли, глухо стуча ботинками об асфальт, и оглядывались. Часто, даже на момент не опуская оружие, готовые в любой момент выстрелить. Видя их серьезность и хладнокровие, Мин был уверен, что они профессионалы своего дела. Крепкие руки, держащие автоматы, не дрожали, шаги твердые и осторожные, будто они подбирались к опасной зоне, где просто необходимо быть тихим. Идя в центре этой тройки, Ким чувствовал себя в безопасности. Хоть он и не понимал, с чем столкнулся город, зато прекрасно знал, что эти люди смогут его защитить. - Как твое имя, шкет? – послышался голос мужчины, идущего первым. Того, который чуть не пустил юноше пулю в лоб. Он даже не посмотрел на младшего, устремив взгляд вперед. - Ким Сынмин, - повторяя за старшими – оглядываясь, - как можно громче проговорил Мин. Он не думал, что его услышали, потому что тишина, повисшая снова, затянулась. - Генерала Кима знаешь? – слегка веселый голос сбоку - парень с банданой. Идет, будто пляшет, подпрыгивая на каждом шагу. Своим поведением он производил впечатление ветреного и легкомысленного человека. Однако Сынмин знает, что по обложке книгу судить нельзя. - Это мой отец, - со всех трех сторон послышались смешки. Будто не верили. Хотелось по-детски надуть губы, топнуть ногой и продолжать доказывать свою правоту. Однако юноша понимал, что за подобные капризы его могут бросить тут на произвол судьбы – никто с ним нянчиться не будет. Однако смех прекратился также резко, как и начался. - Неожиданно, - бросил впередиидущий парень и замолк. Вслед за ним замолчали все. До перекрестка парни дошли в тишине, изредка останавливались, слыша подозрительный шум или увидев какой-то силуэт, но никто на них не нападал. Монстры, кем бы они ни были, будто старались обходить их стороной. Не приближаться, словно чувствовали: если покажутся – их сразу убьют. Мужчина, шедший впереди, остановился и поднял руку, обтянутую митенкой, жестом приказывая всем стоять на месте. Снова оглядывается, будто что-то выискивает, и молчит. Сынмин предположил, что он является лидером, но точно сказать не мог. - Что дальше? – все тот же парень с банданой. Его веселый голос совсем не контрастировал с нынешним положением. Будто он тоже не до конца осознавал, что происходит с городом. Или живет в своем собственном мире, где все хорошо. Ким бы и сам не отказался побывать в таком мире, вернуться в прошлое, чтобы в полной мере насладиться спокойным временем. - Ждем машину, - пояснил черноглазый слегка растерянно. – Лукас приедет сюда. Никому не расслабляться. Шкет, тебя это тоже касается, - снова поднимая автомат, мужчина стал оглядываться, одновременно прислушиваясь. - Машину? – удивился танцующий юноша, но ответа не получил. Младший не знал, сколько времени прошло, но тишина успела из напряженной стать успокаивающей. Военные заряжали своим спокойствием, будто своеобразный отвар, который распространяется по всему телу. Только мальчишка привык к молчанию и уютной атмосфере, как с правой стороны послышался рев автомобиля. Громкий, словно рык дракона. Мин удивился и немного обрадовался, услышав привычный шум, пусть и одной машины. Лидер, стоявший все это время на изготовке, почесал темечко и, чуть склонив голову вбок, с удивлением наблюдал, как рядом останавливается красная нива, как опускается окно и показывается еще одно лицо в респираторе. Блондинистые, явно крашеные волосы, а в уголках глаз водителя хорошо заметные морщинки – улыбается, видя удивление друзей. Одну руку он держит на руле, словно строя из себя восхитительного гонщика, а второй зачесывает локоны назад. - Запрыгивайте, - вытолкнув с соседнего сиденья сослуживца, парень отодвинул кресло, но, заметив новенького, вдруг нахмурился, и хотел было прикусить ноготь большого пальца, однако помешала защита. - Этого в багажник? - спросил непринужденно, ловя взгляд товарища и нахмуривая брови, размышляя, что с ним делать дальше. Лидер, стоявший рядом с открытой дверью, усмехнулся, смотря на друга. - Аккуратнее с ним, - стреляя глазами в младшего, брюнет похлопал двумя пальцами по плечу. – Этот щенок – отпрыск генерала Кима. - А меня ебет? – засмеявшись, блондин указал на багажник. Шатен посмотрел на лидера, однако тот лишь кивнул головой на заднюю сторону машины и, оттолкнувшись от нивы, помог младшему устроиться «удобнее» насколько это было возможно. – Доедем с ветерком, - как только черноглазый занял свое место, машина снова заревела и рванула, оставляя за собой густой столб пыли.