В океанских водах

Они познакомились на борту круизного лайнера, который уверенно рассекал волны синего океана и неумолимо с каждым днем приближался к берегам Португалии. Впрочем, до этого было еще достаточно времени, чтобы они поняли для себя некоторые вещи. В одной из которых значилось, что им друг без друга нельзя. В роковой вечер Чонгук вошёл в бар на борту, поправляя полы хлопковой бежевой рубашки. Он окинул небольшой, но уютный зал взглядом, приметив местечко у барной стойки. Заказал себе чистый мартини и сидел там совсем один, разглядывая людей и ночной океан за окном. Мужчину, не сводящего с него любопытного взгляда, он приметил только ближе к полуночи, когда засобирался в свою каюту. Чонгук чувствовал, как кружится голова. Для человека с морской болезнью и боязнью воды он сделал глупый выбор, когда импульсивно купил билет на лайнер. Но что теперь было горевать? Ему нужна была таблетка и здоровый сон. К утру должно было стать лучше. И, встав с барного стула, уже после того, как он кинул пару смятых купюр на стойку, он заметил, как любопытно изучали его почти чёрные глаза мужчины, что сидел напротив. Чонгук не задерживал на нем взгляд надолго, только отметил, что взгляд у него был… притягательным. Но эти мысли из головы исчезали быстро: тошнота медленно, но верно, подкатывала к горлу. Он пошатнулся, когда шел мимо странного незнакомца. Тот услужливо придержал его за локоть. И когда Чонгук обернулся, встретился своими глазами с его, то поймал себя на мысли, что растерялся на какие-то секунды. На секунды, которые показались вечностью. — Порядок? — голос мужчины был низким, тягучим, разговаривал он медленно, словно смакуя каждую букву. Чонгуку нестерпимо захотелось услышать свое имя из уст незнакомца. — Да, — пробормотал он. — Спасибо. — Я выведу тебя на воздух. Как тебя зовут? Незнакомец расплатился и, так же придерживая Чонгука за локоть, направился вместе с ним к лестнице, ведущей на палубу. — Чонгук. — Тэхен, — мужчина представился в ответ. На полных губах мелькнула улыбка. — Приятно познакомиться, Чонгук. Желания еще никогда не сбывались так быстро — вот о чем подумал Чонгук в тот момент. Головокружение перестало волновать. Начал волновать Тэхен. Они выбрались на палубу, свежий воздух ударил в лицо, Чонгук глубоко вдохнул. — И что ты забыл здесь с морской болезнью? — поинтересовался Тэхен, закуривая. Запахло табачным дымом, но это нисколько Чонгука не смущало. Он пожал плечами и не нашелся с ответом. Откровенничать не то чтобы хотелось. Тэхен принял его молчание спокойно. Чонгук опустился на скамейку, Тэхен стоял перед ним. И Чонгуку представилась возможность рассмотреть нового знакомого. Что ж, он выглядел как чертово искусство на фоне ночного океана, освещаемый светом фонаря. Он был высоким, худощавым, с накинутым на плечи твидовым пиджаком и в свободных светло-бежевых брюках, которые (Чонгук даже усмехнулся про себя) идеально сочетались по цвету с его рубашкой. Вьющиеся смоляного цвета волосы трепал ветер, лицо выглядело задумчивым, но губы все равно трогала улыбка. Это цепляло. Связь между ними возникла практически сразу. Вот так просто, без долгих обхаживаний, свиданий, нелепых конфетно-букетных периодов. Через три вечера, в каждом из которых они составляли друг другу компанию в том же баре, даже не договариваясь. Они пили недорогой виски, говорили преимущественно на незначительные темы, либо вовсе молчали. Через три вечера они вместе сидели на палубе, раскуривали одну сигарету на двоих и смотрели на воду. Через три дня Чонгук вроде бы привык, и тошнота больше его не беспокоила. Беспокоил он. Тэхен казался загадочным, таинственным, и оттого к нему так глупо тянуло. Хотя, Чонгук знал, этого не должно было происходить с ним, но… По натуре он всегда был романтиком, поэтому не удивлялся возникшим чувствам внутри собственной грудной клетки. Принял, как данность. Поэтому, когда Тэхен, приблизившись к нему, хрипло спросил: — Голова не кружится? Если поцелую тебя сейчас, в обморок не свалишься? Чонгук отрицательно покачал головой и опустил ресницы. Замер в ожидании. А когда сухие, обветренные губы, коснулись его собственных, понял, что погорячился. Упасть в обморок хотелось неимоверно. Сгинуть в океане, пропасть в чёрных водах, навсегда исчезнуть. Настолько это было хорошо. Настолько правильно. С того вечера они каждый день проводили вместе. От скуки играли в бильярд, пили вино, наблюдали за дельфинами, валялись у бассейна, завтракали, обедали, ужинали, много курили и говорили — обо всем и ни о чем одновременно. Лежали в каюте, слушали пластинки, найденные там же, на старом проигрывателе, Чонгук негромко подпевал Queen, Тэхен по памяти зачитывал строки стихотворений и отрывки романов. В этом всем ощущалась свобода. Это все — морской бриз, воды океана, люди на палубе и Тэхен — давали Чонгуку необъяснимый комфорт и спокойствие. И это было хорошо. Дни сменяли друг друга достаточно быстро, но в то же время тягуче медленно и плавно. Дни с Тэхеном хотелось растянуть на долгую бесконечность, чтобы смаковать каждый момент — точно так же, как Тэхен смаковал имя Чонгука на своих губах. — Чонгук, — Тэхен влетал в чужую каюту уже, как в свою собственную. Чонгук не запирался. Кроме Тэхена, к нему вряд ли кто-то мог бы столь же бесцеремонно врываться. — В главном зале сегодня танцы. Вставай, пошли повеселимся. Тэхен напоминал то ураган, то тихую гавань. Он мог вломиться в комнату и потащить Чонгука исследовать весь этот огромный лайнер. А мог завалиться в кровать и лежать так часами напролет, цитируя неизвестных Чонгуку философов. Эта непредсказуемость захватывала. Чонгук оторвался от подушек и сонно протер глаза. Вообще-то, идти ему никуда не хотелось. Накануне тошнота вернулась, и он хотел бы просто полежать в постели, пока ему окончательно не станет лучше. — Это обязательно? — пробубнил он, садясь в кровати. Простыни под ним смялись, сам он выглядел очаровательно сонным, и Тэхен не удержался от того, чтобы сесть рядом и провести ладонью по чонгуковым волосам, зачесывая их назад. Чонгук к этим прикосновениям ластился, словно котенок, и просил больше. — Да, пойдём, — улыбнулся Тэхен. — Потанцуем, выпьем чего-нибудь, а потом… Он не продолжил, только пожал плечами. Встал с кровати и с привычной бесцеремонностью начал шариться в чонгуковом шкафу, вытаскивая на свет рубашку с незатейливой вышивкой на воротнике и хлопковые брюки. Кинув их на кровать, он коснулся чонгукова подбородка пальцами и наклонился. — Одевайся, я буду ждать снаружи. Поцеловал и тем же ураганом вылетел из каюты. Чонгук застонал, обессилено падая обратно на подушки. С одной стороны идти никуда не хотелось, с другой — его ждал Тэхен. И последнее, очевидно, стало весомым аргументом. Спорить с Тэхеном было невозможно. И дело было не в его характере. Просто Чонгуку глупо хотелось ему подчиняться. Когда они танцевали в зале, покачиваясь в такт знакомым мелодиям, Чонгук думал о том, что он, на самом деле, конкретно влип. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Да, он влюблялся. Он встречался и расставался, ходил на свидания, в универе слыл романтиком и славился тем, как умело ухаживал за кем-то. Но впервые ухаживали за ним. Даже если со стороны это не выглядело, как ухаживания, Чонгук это чувствовал. И испытывал необъяснимый восторг, граничащий с сумасшествием. Когда они танцевали, и Тэхен кольцевал его талию одной рукой, а другой держал сигарету, которой они затягивались по очереди, Чонгук понял, что никогда прежде, оказывается, не влюблялся. Это было странным, чем-то новым, совершенно непонятным, но и тянуло со страшной силой. Непреодолимо. Словно все, что было до него, ничего не значило и не стоило. Тэхен был безбожно красивым в белом поло и коричневых брюках, обтягивающих его ноги. Он был безбожно красивым, когда затягивался, чтобы через секунду прижаться губами к чонгуковым, вдыхая ему в рот сигаретный дым. И он был безбожно красивым, когда небрежным движением руки убирал назад волосы, спадавшие на глаза. Чонгук терялся. Тэхена хотелось запечатлеть на каждом из своих холстов. Они провели на танцах не больше двух часов. Тэхен потащил Чонгука наверх, на палубу, где сейчас почти не было людей, и, прижав того к парапету, бесстыдно целовал. Целовал так, что подкашивались ноги и судорогой сводило колени. Чонгук пальцами вцепился в ворот тэхенового поло, а поясницей, сквозь тонкую ткань рубашки, чувствовал холод железной изгороди и ветер, что бил в спину. Тэхен был пьян. Отчасти алкоголем, отчасти самим Чонгуком. Последний не отставал. Они целовались жадно. Тэхен напирал, настойчиво врывался языком в чонгуков рот, прикусывал губы, а потом спускался поцелуями на шею. И это… возбуждало. Несмотря на то, что Чонгук не был мальчишкой, от одних только поцелуев у него кружилась голова, и все внизу живота сводило от желания. Он нестерпимо хотел, чтобы им обладали. — Тэхен, — он просил, — пожалуйста… Тэхен, казалось, его вовсе не слышал. Целовал и целовал, кусал кожу на шее, зализывал эти самые укусы, и снова возвращался к уже опухшим губам. В ту ночь у них был долгий секс. Чонгук слабо помнил, как они оказались в каюте. Зато он отчетливо помнил губы Тэхена, которые не оставляли без внимания ни миллиметра кожи. Помнил его руки, которые раздевали медленно и постепенно, а потом любовно гладили каждый открывшийся кусочек кожи. Чонгук покрывался мурашками и негромко стонал, закусив ребро ладони. Перед глазами плясали звезды, а сам он таял, неспособный даже на какие-либо членораздельные звуки. — Ты такой красивый, — Тэхен шептал, словно в бреду, когда целовал кожу где-то внизу живота. — Невероятно. Чонгуку хотелось возражать и соглашаться одновременно, но, когда теплая ладонь пробралась под пояс его брюк, он окончательно растерял все мысли. И бесстыдно застонал в голос, стоило пальцам сомкнуться на его члене и сделать пару рваных движений. Ему показалось, словно внутри что-то взорвалось. Все это напоминало пытку. Он просил остановиться и просил продолжать. Сгорал от поцелуев, а потом от них же оживал, но чувствовал, как горит кожа в местах, где ее касались тэхеновы губы. Никогда ничего подобного с ним не было. Потом Тэхен стянул с него брюки. Долго целовал бедра, колени, ласкал ладонями и что-то упоенно бормотал себе под нос. Кажется, опять что-то цитировал. Чонгуку казалось, что это не самое лучшее время, но от хриплого тембра голоса становилось так хорошо, что останавливать Тэхена он попросту не решался. Лежал разомлевший, не мог найти себе места и цеплялся пальцами то за тэхеновы волосы, то за простынь под собой. А когда губами Тэхен прижался к его члену через ткань трусов, Чонгук, кажется, больше не мог себя сдерживать. Он заметался по кровати, подаваясь бедрами вперед, едва ли не врезаясь своим возбуждением в тэхенов рот, и от осознания сделанного тут же покрылся румянцем. Стало неловко, но, господи, Тэхен, дьявол, даже не думал останавливаться. Он только негромко рассмеялся и пригвоздил чонгуковы бедра к кровати, стаскивая с него последний элемент одежды. — Такой чувствительный, — снова пробубнил под нос, но Чонгук слышал. Он все слышал: как часто и тяжело Тэхен дышал, как билось его собственное сердце где-то в висках, как за стеной бушевали волны. — Тэхен, пожалуйста, если ты это сделаешь, я… Тэхен не слушал. Он просто сделал. Мазнул языком по члену снизу вверх, надавил на головку, чтобы через секунду обхватить губами, пропуская в рот. Раздались причмокивающие звуки, Чонгук грязно выругался, вновь вцепившись пальцами в чужие волосы. Хотелось свести колени, чтобы все это закончилось, и одновременно хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Тэхен был невозможным. Честное слово, из-за него срывало голову, и Чонгук уже просто не мог себя контролировать и, несмотря на тэхеновы руки на собственных бедрах, все равно подавался вперед, навстречу теплому рту и языку, скользящему по члену. Господи, как это было хорошо! Стоило ему толкнуться еще раз, Тэхен резко отстранился. Прохладный воздух создавал контраст температур, и Чонгук распахнул глаза. — Полегче, — улыбнулся Тэхен, тыльной стороной ладони вытирая губы. Пальцами одной руки он вновь окольцевал чонгуков член, медленно водя ладонью вверх и вниз. После его теплого рта пальцы ощущались неким разочарованием, но Чонгук все равно негромко простонал, наблюдая из-под прикрытых глаз, как Тэхен вытаскивает ремень из собственных брюк и спешит освободиться от одежды. — Тэхен, я сейчас… Чонгук даже пары слов связать не мог. — Терпи, — прозвучало это почти в приказном тоне, ослушаться не представлялось возможным, и Чонгук держался. Той ночью все смешалось. Морской запах, запах Тэхена, его возбуждение внутри Чонгука, эти неритмичные толчки, стоны и звуки соприкасающихся тел. Шумные поцелуи, пальцы, путающиеся в волосах, шум океана за стеной, прикосновения, обжигающие кожу. Секс в жизни Чонгука не был чем-то новым. Но этот секс определенно был другим. Потому что Тэхен сбивчиво шептал только его имя, словно гребаную молитву, повторял снова и снова, сжимал ладонь на шее, заставляя задыхаться, а потом там же целовал, будто заглаживая вину. Потому что Чонгук, перевернувшись на живот, едва держал вес на своих руках, и все равно подавался бедрами назад, навстречу, желая чувствовать Тэхена как можно глубже и как можно ближе. Потому что в ту ночь, с Тэхеном, секс для Чонгука был не просто физическим наслаждением, плотским желанием или сбывшейся фантазией. Потому что в ту ночь Чонгук позволил Тэхену поселиться у него в сердце — в самом глубоком его уголке, таком, о котором и сам Чонгук понятия не имел. Все, существовавшее до этого, просто перестало иметь всякий смысл. Были только Чонгук и Тэхен. А весь мир в тот же миг потерял значение. Потом бушевал океан. На открытые палубы, в океанские воды обрушивался поток ливней — один за другим, несколько дней. Чонгук соврет, если скажет, что его не пугало. Нет, его это приводило в настоящий ужас. И вопреки своему страху он не мог отлипнуть от небольшого окна в тэхеновой каюте. Воды там были почти черными, беспокойными. Чонгук тоже был беспокойным. Зато спокойным был Тэхен. Его словно ничего не волновало, он что-то читал в кровати, иногда проговаривая реплики губами. Чонгук водил пальцами по запотевшему стеклу, рисуя незамысловатые узоры. Узоры почему-то складывались в имя Тэхена, и он торопливо их стирал. В какой-то момент Тэхен оторвался от чтения и перевёл взгляд на Чонгука. Скользнул глазами по голому торсу, на котором рассыпались следы особенно страстных поцелуев, потом посмотрел на его задумчивое лицо. — На что ты там смотришь? — он отложил книгу, неряшливо загнув уголок страницы, чтобы не потерять, где остановился. — На воду. — Иди сюда, Чонгук. Незачем мучить себя и нагонять страх. Чонгук обернулся и всего на секунду задержался взглядом на Тэхене. Тот был похож на произведение искусства с растрепанными волосами, развалившийся на не заправленной постели с мятыми простынями, в одних трусах и сигаретой между полных губ. — Мы же не утонем? — спросил Чонгук, не обратив внимания на тэхеновы слова. Он вновь повернулся к окну. Волнующийся океан действительно пугал. Тэхен по-доброму усмехнулся. Он встал с кровати, торопливо затушил сигарету, бросив ее в пепельницу, и подошел к Чонгуку, прижимаясь грудью к его спине. Оставил несколько поцелуев на шее и, прижавшись носом к затылку, глубоко вдохнул. Руки окольцевали талию, прижимая к себе. Напряженные до этого чонгуковы мышцы немного расслабились. То, как Тэхен влиял на него, не поддавалось никакому объяснению. — Я хорошо плаваю, — прошептал Тэхен, касаясь губами ушной раковины. — Я спрашиваю серьезно, — заворчал Чонгук, цепляясь ладонью за тэхеновы руки, лежавшие на его животе. — Боже, я даже не подумал о том, что что-то подобное может произойти, когда покупал билеты. Мне не стоило, наверное… — Эй, — Тэхен укусил его за ухо, голос звучал недовольно. — Тогда мы бы не встретились. Это просто ливни, Чонгук, они еще никогда никого не убивали. Все будет хорошо, завтра распогодится. Чонгук вздрогнул. «Никого не убивали» звучало неправдоподобно. — Пойдем в кровать, хватит стоять тут, — Тэхен потянул его к постели, Чонгук не стал сопротивляться. Они опустились на кровать. Тэхен сел, прижавшись спиной к стене, Чонгук залез на его бедра. Тэхеновы руки поползли по спине, ласково оглаживая. Он стремился успокоить и дать понять, что все хорошо, и Чонгук ему сдавался, даже если страх все еще плескался где-то глубоко внутри. Он уложил руки на тэхеновы плечи, прижался ближе, мазнул губами по небритой скуле. — Откуда этот страх воды? — прошептал Тэхен почти ему в ухо. Чонгук передернул плечами, словно ему стало некомфортно. Так и было, в каком-то смысле. Не от близости с Тэхеном, конечно, вовсе нет, и не от его рук, скользящих по телу. Дело было в другом. Он глубоко вдохнул, решаясь. Это был момент доверия. Тот момент, когда делишься чем-то очень личным, что отзывается внутри болью, которая, хоть и давно прошла, все равно наложила отпечаток. — Мне было девять лет тогда, — сказал он, опустив глаза. На лицо Тэхена не смотрел, разглядывал тонкие ключицы и теребил пальцами его волосы на затылке. — Мы с родителями жили в пригороде, у моря. Моя семья не была богатой, так что у нас был маленький старый дом, в котором мы втроем едва помещались. Я был в школе, когда, — Чонгук остановился на секунду, словно переводя дыхание, — начался шторм. Наш дом просто смыло водой. Вместе с родителями. Море бушевало еще несколько дней, родители были не единственными жертвами, а я смотрел на все это со стороны. Из школы, в которой нас заперли. А когда выпустили, от дома ничего уже не осталось. Все просто исчезло. Раз, — он нервно щелкнул пальцами, — и будто у меня никогда не было дома и семьи. До тринадцати лет я панически боялся подходить к воде и никогда с тех пор не плавал, а в душе задерживался не больше, чем на пятнадцать минут. — Чонгук… Тэхен терялся в словах. Чонгук его понимал, поэтому поднял глаза и улыбнулся. — Все нормально. Сейчас страх притупился. Как, ты думаешь, я вообще ступил на борт этого корабля? — он засмеялся. Немного наигранно. Неловко. Тэхен крепко его обнял. Зарылся носом в шею, подавшись вперед, руки накрепко сцепил за чонгуковой спиной. Так, будто бы пытался защитить от всего этого мира, полного опасностей и катастроф. И даже если это действительно так и было, а за окном бушевал океан, Чонгук в этот момент вдруг почувствовал себя безопасно. Безопаснее, чем когда-либо. И от этого у него в груди разливалась щемящая нежность, которой с лихвой хватило бы, чтобы затопить все вокруг. — Мне жаль, что это случилось, — пробормотал Тэхен, обдавая шею горячим дыханием. — Жаль, что тебе пришлось пережить это. Чонгук покачал головой, мягко погладил Тэхена по волосам. У него по этому поводу уже давно не болело. Чонгук знал, что в жизни случаются разные вещи, и некоторые ему просто неподвластны. Он научился мириться. И сказал об этом Тэхену. Тот обнимал его только крепче. Они сидели в тишине несколько минут. Чонгук слушал, как волны бились о судно, как дышал Тэхен. Он чувствовал, как его губы скользили по шее в немой попытке забрать боль, которой почти уже и не было. Разве что она отдавалась время от времени глухой тоской где-то в груди. Но сейчас Чонгук не чувствовал и этого. С Тэхеном было хорошо. С ним было по-настоящему. И это чувство прочно оседало внутри, как и желание привязать его к себе навечно. Тэхен отстранился, заглядывая Чонгуку в глаза. Он провел ладонью по волосам, вновь заправляя непослушные пряди за ухо. И поинтересовался, откинувшись на стену и закуривая: — Так как ты оказался на корабле? У тебя должна быть весомая причина для этого. Чонгук устроился удобнее на тэхеновых бедрах, наблюдал, как тот чиркнул зажигалкой и выпустил изо рта струйку сизого дыма. Тэхен много курил. Иногда — слишком. От него всегда пахло сигаретами, но Чонгук соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравилось. Ему в Тэхене нравилось все. — Вообще-то, я, — Чонгук на секунду замялся, словно задумываясь над ответом. Потом нервно усмехнулся и немного поерзал. Тэхен опустил ладонь на его бедро властным жестом — предупреждал. — Это немного глупо. — Стесняешься? — ухмыльнулся Тэхен. Чонгук и правда немного покраснел. — Ну же, Чонгук, смелее, — слегка шлепнул все по тому же бедру. Чонгук перехватил его руку, сплетая пальцы. — Давай, утоли мое любопытство. — Только не смейся, — попросил Чонгук. — Есть одна девушка… Лицо Тэхена изменилось в тот же миг. Чонгук заметил, как тот напрягся. Стало приятно, но в то же время беспокойно. Тэхен подался вперед, словно намереваясь что-то спросить, брови его сдвинулись к переносице. Чонгук засмеялся, останавливая его ладонью, которой врезался в грудь. — Спокойно, Отелло, сначала выслушай. — Чонгук, — звучало предупреждающе. Чонгук его поцеловал. Словно пытался что-то доказать. Укусил за нижнюю губу в попытке присмирить. Тэхена присмирить было нельзя, он кусался в ответ и до боли сжимал ягодицу свободной рукой. Пытался оставить свои следы, отпечатки пальцев. Их вроде бы не связывало что-то серьезное. Изначально. Но эти собственнические замашки будоражили кровь. Чонгуку уж точно. — Говори, — Тэхен отстранился первым. — Есть одна девушка. Я думал, что влюблен в нее. Мы с ней… не смейся, общались письмами. Это романтично, знаешь, — Чонгук рассмеялся сам. — Мне казалось, она — та самая. Так что я просто купил билет, чтобы с ней встретиться. Это был самый дешёвый вариант пересечь половину мира, и билет, вообще-то, достался мне от знакомого почти за бесценок, так что… я оказался здесь. С морской болезнью и боязнью воды. Чонгук снова нервно рассмеялся. Тэхен не сводил с него задумчивого взгляда. Раньше Чонгуку обязательно стало бы неудобно, но, когда дело касалось Тэхёна, все принимало иной оборот. С Тэхеном ему не бывало неудобно, неловко, стыдно или неуютно. Было чувство, словно это его человек. Даже если они ничего не обещали друг другу. — Дальше, — сказал Тэхен. Он затушил окурок и уставился на Чонгука. Его взгляд стал заинтересованным. — Что? — Ты сказал, что ты думал, будто влюблен в нее. Что изменилось? — А, да, — очередной нервный смешок сорвался с губ сам собой. Чонгук покраснел. — Ну, потом я встретил тебя. И понял, что влюбился. По-настоящему. Не романтично, как в романах пишут, у меня нет бабочек в животе или трясущихся коленей, я просто, — он приблизился к Тэхену, смелый и открытый, — в какой-то момент поймал себя на мысли, что никогда не хочу с тобой расставаться. Чонгук не знал, как Тэхен отреагирует. Он заранее готовился к тому, что его чувства отвергнут, и Тэхен скажет, что их роман — не больше, чем простое развлечение. Чонгук ждал, что Тэхен мягко ему откажет, чтобы не делать больно. Но Тэхен… был непредсказуемым. Он подался вперед и, рывком дернув Чонгука за талию, опрокинул того на кровать, подминая под себя. Сердце у Чонгука забилось так часто и громко, что он слышал его в правом виске. Следом Тэхен его поцеловал. Размашисто и влажно пройдясь языком по губам, он сжал ладонью чонгукову шею, заставляя того приоткрыть рот. Дыхание сбилось, затрепетали ресницы. Тэхен отстранился быстро, поцелуя стало ничтожно мало. — Ты удивительный, — прошептал он в самые губы, не разрывая тянущуюся между ними ниточку слюны. — Ты самый удивительный человек из всех, а я… Я много людей встречал, Чонгук, и со многими встречался, но ты… У меня никогда не будет подходящего слова, чтобы тебя описать. Чонгук так и не понял, что эти слова значили. Ответное признание в чувствах? Просто факт? Откровение? Он не знал, но переспросить не решился. Тэхен принялся расцеловывать его тело, впиваясь пальцами в бедра, и голова Чонгука в тот же миг опустела. Никаких мыслей. Только он и Тэхен. Повсюду — Тэхен. Следующим вечером они выбрались на ужин в ресторан. Погода стала лучше, но волны по-прежнему поднимались слишком высокие, пугающие, и пусть ливни прекратились, океан бушевал. Пока они пересекали палубу, Чонгук испуганно озирался по сторонам — боялся, что вот-вот затопит — и держался пальцами за тэхенов пиджак. Людей было немного, мало кому хотелось выходить в такую погоду, но Чонгук все равно боялся отстать и потеряться. Поразительно, каким внимательным был Тэхен. Он обернулся, ласково улыбнулся, а потом перехватил чонгукову ладонь, сжимая своей. И сказал: — Эй, не бойся. Я не отпущу тебя. Последняя фраза въелась в мозг слишком прочно. Чонгуку хотелось бы, чтобы это значило многим больше, чем просто их переплетенные пальцы. Он улыбнулся в ответ и, ускорив шаг, поравнялся с Тэхеном. Прижался плечом к его плечу и крепче сжал ладонь. Они ужинали морепродуктами. Тэхен настоял, а когда Чонгук ужаснулся ценам, сказал, что сам заплатит. В бокалах искрилось шампанское. Чонгук, на самом деле, почти в ужасе подсчитывал, сколько это могло стоить. Ему вдруг захотелось, чтобы это стало их свиданием, но… Он не позволял своим мечтам заходить так далеко. — Расскажешь о себе? — попросил Чонгук. — Ты… не принимай за оскорбление, ладно? Но ты куришь дешевые сигареты, живешь в каюте на нижней палубе, но заказываешь чертовски дорогой ужин и шампанское. Это сбивает меня с толку. Чонгук, на самом деле, мало о Тэхене знал. Как и Тэхен о нем. Они не делились подробностями жизни, кем были, работали, были ли у них друзья и хобби. Все, что знал Чонгук — это, что у Тэхёна довольно странный характер, он много курил, любил выпить, бывал ласковым и нежным или страстным и грубоватым, еще он вечно что-то записывал на листы, которые всюду таскал с собой. В нем было много граней — Чонгуку хотелось узнать все. Тэхен улыбнулся, делая глоток из своего бокала. — А ты поверишь, если расскажу? — спросил с ухмылкой. — Ты же мне вчера поверил, — хмыкнул Чонгук в ответ. Он, конечно, имел в виду вовсе не свой рассказ о путешествии ради девушки. — Этот корабль, — Тэхен обвел рукой зал, — построил мой дядя. Он замолчал. Чонгук округлил глаза. Тэхен, честное слово, ни разу не был похож на богатого аристократа или вроде того. Чонгук даже и не думал об этом. Он полагал, что Тэхен — студент или простой рабочий, но… Чонгук слышал о судостроительной компании этого лайнера. Знал, что это чертовски крупная компания, давно зарекомендовавшая себя на рынке. Он читал газеты и смотрел порой по телевизору не только романтические комедии. — Не веришь, — Тэхен не спрашивал. Чонгук откашлялся, глотнул шампанского и произнес: — Верю. — А вдруг я вру? Чонгук не знал, чего добивался Тэхен. Хотел его подловить? Заставить усомниться в себе и своих словах? Чонгук подумал, что это достаточно глупо. — Какой смысл? — спросил он. — И то верно, — Тэхен сунул сигарету между зубов и чиркнул зажигалкой. — Отец хотел, чтобы я пошел по их с дядей стопам, но я так далек от этого всего. Меня угнетала учеба, судостроение и все, что с этим связано. Никто не позволил мне поступить на литературный, так что я сбежал из универа, — говорил Тэхен монотонно, почти безэмоционально, но Чонгук все равно не мог от него оторваться. — Я всю жизнь любил путешествовать, поэтому объездил кучу стран, прежде чем меня вернули домой. Отец снова попытался настоять на моем обучении судостроению, мы поругались, и тогда дядя мне помог. Вручил билет в последнюю свободную каюту и сказал, что я могу делать все, что пожелаю, а с отцом он разберется сам. До сих пор не знаю, что там в итоге, я просто… Знаешь, плыву по течению. Во всех смыслах. Тэхен рассмеялся, втягивая в себя сигаретный дым. — Ого, — выдохнул Чонгук. — Никогда бы не подумал. Ты не выглядишь, как… Ну… — Ребёнок чеболя? — Тэхен вновь рассмеялся. Смех у него был низкий и хрипловатый, наверное, потому что много курил. — Деньги — мусор. Если их и тратить, то только на то, что приносит настоящее удовольствие. А одежда — просто шелуха, красивая обертка. — И куда ты направляешься? Что будешь дальше делать? На какую-то секунду Чонгуку стало страшно. Он понятия не имел, к чему приведет эта внезапная связь, случившаяся между ними. Он с сомнением мог назвать ее крепкой. Теперь Чонгук понимал — Тэхен был свободным. Он жил сегодняшним днем и не смотрел в будущее, ему так было комфортно. Чонгук же был другим. Да, в какой-то момент он позволил своей фантазии нарисовать картинку красивого будущего, где они с Тэхеном вместе. Но… могло ли это когда-либо превратиться в реальность? — Не знаю, — Тэхен пожал плечами, затушил сигарету. — Хотел сойти в Италии, но теперь, — он подался чуть вперед, — понятия не имею. — Почему? — Чонгук сглотнул и почти прошептал. — Из-за тебя, конечно, — ответил Тэхен совершенно беззаботно. — Что ты планируешь делать? — Не знаю, я… Чонгук подумал о том, что он бы, на самом деле, хотел остаться с Тэхеном. То есть, теперь ему не так уж нужно было в Португалию, девушка позабылась легко и быстро, так что он бы просто написал ей пару строк письма и, вероятно, бросился бы в омут с головой, позволив Тэхену увезти его, куда тот захочет. Было ли это правильным или надежным решением? В этом Чонгук сомневался. Но в чем он не сомневался теперь точно, так это в том, что жить нужно одним днем. В этот день он хотел остаться с Тэхеном навсегда. — Ах, к черту, — Тэхен отбросил тканевую салфетку на стол, глотком допивая шампанское. — Давай вернёмся в каюту, хочу тебя поцеловать. Обсудим остальное потом. Это загадочное «потом» наступило не слишком скоро. Через неделю лайнер причалил у маленького портового городка. Корабль должен был простоять там не меньше суток, так что у Тэхена и Чонгука было достаточно времени. Выспавшийся Тэхен с самого утра потащил Чонгука гулять. Они бесцельно слонялись по узким улочкам, купили пленочный фотоаппарат и делали фотографии едва ли не у каждой стены. Обедали в местном кафе, ни слова не понимая из того, что им говорят и заказывая первое, что в меню попадалось под палец. Пили пиво в уличном баре, сидя под навесом, говорили о незначительных вещах. Потом целовались в скромных переулках, прячась от людей, Тэхен прижимал Чонгука к стене и не отпускал. Ближе к вечеру они прошлись по магазинчикам. Купили некоторые вещи. Чонгук взял пачку листов и простые карандаши, а потом, пока они сидели на веранде какого-то маленького ресторанчика и пили холодное вино, рисовал Тэхена. Тот пытался вырвать лист из рук, но Чонгук не давал. Говорил, покажет потом. Когда-нибудь. И улыбался. А уже ночью, когда над городом повисли звезды, они, закинув вещи в каюту, отправились на пляж. В это время он был пустынным. Они расположились недалеко от берега, смотрели на волны. Чонгука они немного беспокоили, но не то чтобы сильно. Тэхен здорово его отвлекал, пристроившись сзади, выводя губами узоры на шее. Шумело море, ярко светили звезды. На небе повисла полная луна. Обстановка была романтичной. Чонгук такое любил, потому улыбался, чувствуя смущение от проворных тэхеновых рук, забиравшихся под рубашку, оглаживающих кожу. Он откинулся головой назад, укладывая ее на плече Тэхена. Тот, получив полный доступ к шее, ее целовал, щекоча дыханием ухо. — Я хочу искупаться, — прошептал Тэхен. — Пойдешь со мной? Чонгук покачал головой. — Боюсь воды, — объяснился. — Иди без меня, я здесь подожду. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Тэхен был упрямым, Чонгук это понимал, а когда они были в магазине, уверился окончательно, потому что Тэхен так и не позволил Чонгуку самому за себя заплатить. — Это плохая идея, — пробормотал Чонгук. Губы, скользящие по его шее, здорово отвлекали. Руки, расстегивающие пуговицы рубашки, тоже. — Я даже плавать не умею. — Мы не будем заходить глубоко, — Тэхен говорил, словно змей-искуситель. — И я буду тебя держать. Буду рядом. Ну же, Чонгук. Он расстегнул пуговицы чонгуковой рубашки и стащил ее с плеч. Ткань соскользнула легко. Чонгук остался в одних шортах. Тэхен встал и принялся раздеваться. Футболка полетела на песок, следом брюки, туда же отправилось нижнее белье. Чонгук, разглядывая его, подумал о том, что зрелища прекраснее никогда не видел. — Идешь? — Тэхен протягивал ему руку, и Чонгук… Он сдался в итоге. Тоже полностью разделся, а уже через пару минут его кожи касалась теплая вода. Волны ласково его обнимали, Тэхен, как и обещал, крепко держал. Оказалось, это не так страшно. Чонгук твердо стоял на ногах, они зашли примерно по грудь. Тэхен кольцевал руками его талию, держал подле себя, не давая течению Чонгука украсть. В свете луны Тэхен был слишком красивым. Воровато оглянувшись, убеждаясь, что никого нет, Чонгук его поцеловал, смешивая на губах привкус соленой воды. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем Тэхен, чуть его подкинув, заставил обнять себя за талию ногами. Он не знал, сколько прошло времени, пока они упоенно целовались, сталкиваясь языками. Он очнулся, когда Тэхен, просунув между ними руку, уверенно обхватил его член своей ладонью. Очнулся и судорожно выдохнул. — Что ты?.. Господи, — он не смог сдержаться, потому что пальцы плотно обхватывали его возбуждение, а губы Тэхёна скользили по ключицам. Другая его рука крепко удерживала, сжимая ягодицу. Чонгук чувствовал, как нарастало возбуждение. Он чувствовал, как возбуждался Тэхен, и его член упирался ему куда-то между ягодиц. Он покраснел, но отстраняться не стал: слишком хорошо ему было, слишком правильно. Несмотря на то, что в любой момент могли появиться люди и несмотря на то, что они находились в воде. Рядом с Тэхеном он, кажется, обо всем напрочь забывал. — Назови меня по имени, — попросил Тэхен. Чонгуку показалось, что он почти умолял. В тот же момент он большим пальцем надавил на головку и провел ладонью вниз так медленно, как это было возможно. — Тэхен, — голос сорвался на стон. Чонгук вцепился пальцами в его плечи, подаваясь вперед, толкнулся бедрами в его ладонь. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя, когда возбужден. С ума сводит. Перехватив Чонгука удобнее, Тэхен вошел в него. С губ обоих сорвались облегченные стоны. Они двигались медленно, навстречу друг другу. Волны укачивали, было спокойно, вокруг разносился только шум воды и сбитое напрочь дыхание. Они целовались, едва попадая по губам друг друга. На особенно сильных толчках Чонгук почти вскрикивал. Тэхен улыбался. Может быть, они оба сходили с ума. Друг с другом — друг от друга. — Чонгук, — Тэхен шептал словно в бреду, — будь со мной. Я… могу отправиться с тобой в Португалию или, — он сбивался, прижимая Чонгука ближе, — можем сойти, где захочешь. Только, — он толкнулся глубже, смазанно поцеловал, — останься со мной. — Да, — отвечал Чонгук, — да, — повторял, словно молитву, — я останусь. Я хочу… с тобой. Тэхен еще что-то бормотал. Чонгук отвечал ему безоговорочным согласием. Они кончили одновременно с именем друг друга на губах. В эту ночь Чонгук не сомневался, когда говорил «да». Он не сомневался ни секунды, потому что действительно хотел. И ему без разницы было, поплывут они в Португалию или останутся в этом богом забытом городишке. Какая разница, если он будет с человеком, в которого так бессовестно влюбился? Когда они лежали ночью в кровати, Чонгук много думал. Тэхен, разморенный длинным днем, быстро уснул, отвернувшись к стене. Чонгук пялился в потолок и думал. Ему показалось, что происходящее — какой-то сказочный сон. Он так быстро влюбился, что это кружило голову. Нет, он всегда влюблялся быстро, но сейчас… Лежа с Тэхеном, слушая, как он дышит, Чонгук окончательно понимал, что это совсем другое. Все, что было прежде, не оставляло на нем такого отпечатка. Он никогда и никому не хотел принадлежать. Ни с кем ему не было так хорошо и спокойно. Никто не волновал его так же сильно. Тэхен был другим. И эта влюбленность… Чонгук не знал, дар это или проклятие, как и не знал, куда все это его в итоге приведет. Он знал только, что хотел быть с Тэхеном. Сейчас, потом, всегда. Каждый день своей жизни. Возможно, однажды это изменится. Но Тэхен научил его жить сегодняшним днем. А сегодня, прижавшись к его спине грудью, обняв поперек живота, Чонгук засыпал с улыбкой. И когда Тэхен крепко вцепился в его руку, Чонгук понял, что он готов пойти за этим человеком куда угодно. Он готов ему принадлежать. — Я подумал, что нам стоит доплыть до Португалии, — сказал Тэхен однажды вечером, когда они сидели в каюте, каждый занимаясь своим делом. Тэхен читал, но теперь отложил книгу. Чонгук рисовал, но поднял голову. — Я никогда там не был. — Хорошо, — просто согласился Чонгук. С той ночи они больше не говорили ни о чем таком, не было разговоров о том, кто они друг другу, но… И так все было понятно. Обоим. — Чонгук, — Тэхен подполз к нему, забрал из рук листы и карандаш. — Чего ты хочешь? Куда хочешь поехать? Может, ты хочешь где-то остаться? — Почему ты спрашиваешь? Тэхен сел на чонгуковы колени, обхватил ладонями его лицо. — Хочу, чтобы мы решали вместе, — признался совсем тихо. — Не хочу больше… один. Чонгук улыбнулся. Он повернул голову и поцеловал ладонь Тэхёна, взял ее в свои руки и сказал: — Хочу быть с тобой. Какая разница, где мы окажемся потом, если у нас есть сейчас? Ответ Тэхену понравился, это было видно по его загоревшимся глазам. Он быстро чмокнул Чонгука в губы, прежде чем спросить: — Но ведь «потом» у нас тоже будет? — Конечно, — Чонгук улыбнулся в ответ. — Ладно, — Тэхен слез с чонгуковых коленей и встал. — Пошли поедим. И я жуть как хочу пива. Чонгук на это только рассмеялся. Тэхен был непредсказуемым. И не важно, что это упоминалось достаточно много раз. И не важно, что Чонгук думал об этом слишком часто. Он тоже встал, и они отправились в бар. На самом деле, Чонгук понятия не имел, что будет потом. Это «потом» представлялось размытым и неясным. Могло случиться, что угодно: катастрофа, наводнение, они могли бы просто разойтись, поняв, что им не по пути. Влюбленность могла пройти, оставив после себя только приятные воспоминания. Могло быть и по-другому. Они бы путешествовали вместе. Тэхен написал бы роман, Чонгук, может быть, нарисовал бы картину, которую потом выставляли в известных галереях. Они могли бы осесть в небольшом городке где-нибудь в той же Италии, купить небольшой домик и виноградник. Они бы танцевали перед завтраком под современные поп-хиты, пили вино, курили сигареты и ругались бы по мелочам. Может быть, завели бы кошку. А однажды, вдоволь насидевшись на одном месте, вновь отправились бы путешествовать. Это все могло быть. Но тогда, сидя в баре и глядя на Тэхёна, Чонгук понимал: ему плевать, что будет потом. У него есть ценное сейчас, и в этом «сейчас» Тэхен за бокалом пива рассуждал о какой-то безумной теории заговора, размахивая сигаретой, зажатой между пальцев. А Чонгук смеялся. И с каждым словом влюблялся все больше.