Интерес

Темно. Хисока сидел на склоне холма, сверкая жёлтыми глазами сквозь темноту, и размышлял. Размышления его, такие же экстравагантные и сложные для адекватного восприятия любым «нормальным» человеком, как и сам фокусник вертелись главным образом вокруг недонапарника и его такой странной, необычно интересной персоны. Да, верно, интересный. Хисока улыбается шире, придавая и без того жутковатому лицу еще более неприятно неестественное выражение. Его сознание будто лишь сейчас, спустя такое долгое время сотрудничество наконец смогло вычленить, подобрать нужное слово. Интересный. Именно это слово так прекрасно описывает Илуми, будто изличая в нём все те черты которые фокусник так давно замечал в каждом движении, каждом вздохе недопартнера, но не мог дать им чёткого имени, определения. Теперь же, всё стало невыносимо ясно. Хисока подпрыгивает резко, всё так же дерганно, совершенно не по человеческий, а скорее будто механическая игрушка с заржавевшими пружинами. Но, нет, мысленно исправляет себя мужчина, игрушка здесь точно не он. Вновь змеиные глаза бегут по лужайкам, вдоль маленького ручейка, и дальше к горизонту. А там, там высокая фигура, настолько бледная что кажется, будто этот человек решил заменить луну сегодняшней ночью. Да, вот кто истинная игрушка, прекрасная в своей поломаности кукла. Безумно интересное существо, центр всех мыслей Хисоки в последние дни, такой не идеальный и именно в этом совершенный Илуми Золдик. - Ты опоздал - спокойно говорит он, лицо его безэмоционально, в голосе нет и ноты злости, несмотря на вроде как обвинительное содержание. Верно... Верно он практически всегда такой, пытается быть куклой, словно сотканой из мрамора и холода. - Прости прости - в этом тоне проскакивает едва заметная нотка издевательства - Но раз я все-таки здесь, пойдём? Молчаливый кивок, и Илуми начинает путь. А фокусник, пристраиваясь чуть сзади полностью полагается на чувство направления брюнета, вновь уходя в размышления. Золдик позволяет использовать себя и использует Хисоку. Их обоих такое положение дел полностью устраивает и поначалу Мороу особо не думал об остальном в их сотрудничестве. Однако.. Прошло не так много времени до того момента, как он начал замечать все эти до коликов странные, ужасные и в этом невероятные шероховатости, изломаности, пробелы и сколы в человеческой природе Иллуми. Они будто есть на всём, в характере, в манере речи, во внешности и даже в том как он убивает. Просто, быстро, буднично, но при этом все равно с долей некого исскуства, творения в этом. Врядли сам брюнет вкладывал в свою ежедневную работу этот смысл, однако он будто бы глядел даже сквозь самого «творца». Это странное, почти непонятное в нём, Хисоке хотелось вытянуть, раззадорить, поддеть, посмотреть что из этого выйдет, узнать сколько в «партнёре» этих черт? Или он целиком состоит лишь из них? Однако с другой стороны, фокусник понимал, с брюнетом не получится сделать это всё, настолько просто, с кем угодно но не с ним. И это заставляло Хисоку интересоваться им лишь сильнее. Разглядывая каждый изъян, и ковыряться, ковыряться в нём наблюдая реакцию, не переходя чёрту но болтаться на краю, на тонком льду который вот вот треснет. Такое пугало, вымораживало заставляя дрожать, напугало бы совершенно любого человека, кроме Иллуми. Он лишь глядел на это своими пустыми, тёмными как бездна глазами и шёл дальше. И этим же поведением заставлял вглядываться ещё пристальнее, ловить взглядом не только душу, искорëженную, такую же смоляную и жестокую, но и мертвенно белую кожу, длинные, путанные волосы и всё такое же совершенно нечеловеческое, красивое беспорно, но пугающее в этой красоте. И вот здесь уже, простых размышлений Хисоке действительно не хватает. Хочется не просто смотреть, а коснуться, проверить на наличие нитей кукловода эту отвратительно идеальную куклу, и если найдётся хоть одна вырвать с корнями, смотря что же произойдёт. Останется ли Иллуми так же спокоен? Или это одно из тех действий которые Мороу действительно не стоит совершать? Даже самые поверхностные мысли щекотали изощрённую, жестокую тягу к исследованиям фокусника, заставляя жуткие глаза гореть ими, а фантазию накидывать всё новые подробности. Голову наполняют картины того как Хисока медленно касается обесцвечиванной кожи, ощущая мертвенный холод, а затем яростно рвёт наконец открывая вид на растерзанную душу. Наблюдать как кусок отваливается за куском, являя всё новые детали жуткой картины. Интерес, тяга разглядеть всё вдоль и поперёк буквально душили Мороу, рвали уже его самого. И вот, когда перед ними возникает первая за сегодня цель заказа, с которой Золдик расправляется за считанные секунды, но при этом ведёт рукой чуть не осторожно и Хисока будто случайно костяшек. Его словно обдает льдом, действительно у человека как будто ну просто не может быть настолько холодной кожи. Фокусник чуть ведёт по ней пальцами, желая сильнее прочувствовать, хотя бы капельку углубиться в иследовании. Но его ожидаемо прерывают. - Это мешает сосредоточиться. - Ооо? - голос Хисиоки тут же приобретает саркастический окрас - Неужели, тебе нужно сосредотачиваться чтобы убить подобное ничтожество? Иллуми лишь вздыхает, и забирает наконец руку. - Сосредоточение никогда не мешает, а теперь пошли дальше, не хочу больше задерживаться. И это тоже, интересует фокусника, погружая в размышления. На первый взгляд Золдик может показаться совсем безэмоциональным, будто отключившим функцию чувств на самой подкорке сознания. Но это не так. Он злится, раздражается и всегда с лёгкостью отвечает на подколы и шутки Мороу. И пусть, эти эмоции все блеклые, тусклые, напоминающие лишь тень того, что пожалуй ощутить любой человек, они тем не менее есть. И оттого хочется видеть их чаще. Наблюдать даже мельчайшие движения мышц, их сокращение, каждую едва уловимую интонацию, всё что могло хотя бы косвенно показать настрой Иллуми. Эти кусочки человеческого, такие крохотные в его сломанном существе. Чтобы сделал, фокусник найди он к ним доступ? Взрастить? Нет, точно нет, такое ему не по вкусу. Оставить как есть? Или может... Сжечь? Раздавить? Размазать? Смять? Хисока чуть перегоняет Золдика, вновь заглядывая в пустоту чёрных глаз. Или, их там всё таки уже давным давно нет? Действительно ли эти эмоции, такие блеклые, невзрачные, практически незаметные лишь изредка видимые Хисокой на идеальном кукольном лице, существуют? Или это просто очередная обманка, ловушка, обыкновенная ложь? Можно ли доверять этому? Мороу вновь приходится отвлечься когда какой то мусор кидается на него в попытке атаковать. Фокусник со вздохом отбивает жалкое существо от себя буквально одним ленивым движением, заставляя отлететь подальше. Ему даже не приходится проверять как там это убожество себя чувствует, люди после такого не выживают и это совершенно ясно. Вместо этого, он переводит взгляд на недопартнера уже лишившего дыхания как минимум половину сегодняшних целей. Разбитый, истерзанный без возможности востановить человек, но идеальный убийца. Такое невообразимо прекрасное, интереснейшее сочетание. Мороу не знает можно ли верить человеку Иллуми, но Иллуми кукла, большая его часть, практически весь он, доверия точно заслуживает. Ведь именно в этом игрушечном существе и живёт то, задача чего жить лишь ради того чтобы убивать. Интересно, что происходит с Золдиком, когда обстоятельства время от времени заставляли его вспомнить что он не весь такой? Да живого по сравнению с куклой в нём ничтожно мало, да, его не проведя рядом с брюнетом внушительное количество времени и заметить невозможно, да даже те редкие кто мог быть рядом с ним долго далеко не всегда это видели, да даже Хисока не уверен можно ли этому верить. Но оно несмотря на это всё - есть. Доказательство тому хотя бы эта ужасная, нездоровая любовь к брату, проявляющаяся в попытке сломать, утащить за собой в болото. И ведь в этих чёрных глазах бездны подобное является будто бы естественным, само собой разумеющимся. Его любовь ужасна, и Мороу в полном восторге от наблюдения за ней. Он в полном восторге от практический любых наблюдений за этой куклой, за неправильными в своей абсудбной идеальности движениями, за чёрными как смоль волосами, за радужкой без единой капли жизни. За опасностью излучаемой Золдиком. Может казаться, будто если ты не его цель - это тебя никак не коснётся. Но это не совсем так. Пусть тем способных действительно вывести Иллуми не наберётся и с пяток.. Они всё же есть. И связана они главным образом как раз таки с Киллуа. Эта та самая незримая чёрта за которую не стоит переходить, та черта которой не стоит даже касаться. Даже вроде бы просто смотреть на неё небезопасно... Но именно фокусник бывал и бывает у самой её кромки, однако идеально отсчитывая время, слова, моменты таким образом, чтобы даже в теории не задеть теретории за ней хотя бы носком ноги. Он танцует на тончайшем льду зная что никогда не провалится, балансирует на самом краю обрыва прекрасно понимая что никогда не сорвётся. Он слишком умён, слишком хитёр, и слишком не в себе, для того чтобы споткнуться находясь в милиметре от пустоты заключающей в себе смерть. Не стоит думать, будто это простая удача. У фокусника всё спланированно выверено до единого слова. Таков он по своей природе, особенно когда дело касается Иллуми. Ведь именно он заставлял Мороу с интересом исследовать дозволенное, именно он пораждал истинную заинтересованность, именно благодаря ему каждый день Хисоки был полон исследований наплеваших на любые запреты, кроме запрета той самой незримой черты. Наконец, последний враг сваливается без дыхания. Брюнет с привычным равнодушием оглядывает тело, и разворачивается к недонапарнику. - Всё, пойдём - лишь бросает он, проходя мимо фокусника, и уже готовиться вновь набрат скорость в шаге, как вдруг ощущает странное прикосновения на затылке. - Ты опять? - с лёгким удивлением спрашивает Золдик, оборачиваясь через плечо. Честно говоря Хисока и сам не помнил когда успел снова положить руку на кожу Иллуми. В один момент, ему будто и вправду примерещилась кукольная голова на месте головы брюнета, и он без разумий потянулся проверить. И всё таки он не кукла. Очень близок к этому, невероятно близок, можно сказать в жалком милиметре от фарфоровой игрушки, но всё же не такой. - Ну ты же уже никого не убиваешь, зачем тебе сосредоточение - почти пропел своим обычным «клоунским» тоном Хисока. - Ты похоже глух раз не слышал разницы между «не помешает во время убийств» и «никогда не помешает» - скандирует он совершенно не двигая и мышцей на лице, но руку не скидывает. Она сама соскальзывает, когда брюнет уходит вперёд, а Хисока остаётся на месте. Ведь тот, глядя в спину идеальной в своей неидеальности ни куклы ни человека, вновь задумался о том, сколько же ему ещё предстоит узнать о этом самом существе. Ведь в этом странном сотрудничестве, использовании друг друга Хисока может вечно наблюдать за ним. За своим интересом.