На острие правосудия

Это был конец одна тысяча девятьсот девяносто девятого года. В воздухе пахло осенью. Горожане уже кутались в тёплые толстовки, и обували массивные ботинки, чтобы справиться с закономерными в это время года влажностью и прохладой. Чимин вот уже десять лет работал детективом в центральном отделе. Его суровый взгляд и педантичность в выборе одежды и канцелярии выдавал в нем строгого человека, большую часть жизни проработавшего по контракту в армии. Так оно и было. Детектив Пак всегда закрывал за собой дверь и носил в нагрудном кармане одну и ту же черную, потертую местами ручку. Периодически он менял в ней стержни, а затем возвращал ручку на место. Он то и дело её вытаскивал, чтобы оставить размашистую подпись или записать детали дела, по которому вёл расследование – в небольшой блокнот, который хранил в соседнем кармане. Коллеги справедливо называли его ищейкой. Детектив Пак, взявшись за дело, цеплялся в него зубами и распутывал клубок с одержимостью тёмных духов. У него была впечатляющая раскрываемость, а лицо его не раз появлялось на стене почёта. Уже в первый месяц он заручился уважением коллег и начальства. Но обратимся к сути. Это было двенадцатое октября одна тысяча девятьсот девяносто девятого года. Вторая половина дня. Обеденный перерыв детектива Пака только что закончился, и он возвратился в офис. Кивком головы поздоровавшись с коллегами, он сел на свое место, оттолкнув неизвестно как появляющееся кресло другого сотрудника в сторону. Эта мелочь тем не менее заставила его почувствовать укол раздражения. Повторю, Пак Чимин был чрезвычайно педантичен, и не выносил нарушений порядка. Это же кресло ему приходилось возвращать на свое место уже в пятый раз. Он не раз просил коллегу следить за своими вещами, но его слова не привели к желаемому результату. Возможно, настало время решительных действий. Но все его изощренные методы расправы над коллегой, мигом возникшие в голове, вылетели в трубу, едва он поднял трубку зазвонившего на столе стационарного телефона. - Детектив Пак, вы должны взять новое дело, – умолял парнишка-регистратор, что пару раз влезал в плотный график детектива с личными просьбами. Начальство каждую неделю распределяло новые "случаи" между детективами отдела, но, если детектив желал, он мог самостоятельно вызваться расследовать определенное дело. Возражений со стороны начальства такие инициативы никогда не встречали. То справедливо полагало, что желание детектива расследовать преступление вносит огромный вклад в успешный приход к цели. И так как регистраторы знали о сложившейся практике, они нередко просили детективов о помощи. Это могли быть дела, связанные с ними лично, или же наиболее для них интересные. Регистраторы, краем глаза видевшие подозреваемого, могли и вовсе попросить детектива рассмотреть дело "того, с высокомерным взглядом" особо тщательно. Чимин никогда не имел ничего против просьб регистраторов. Тем более он не имел ничего против этого парня, что напоминал ему собственного сына, в данный момент учащегося в университете на факультете права и смотрящего на мир широко открытыми глазами. Ему правда ничего не стоило взять дело, заинтересовавшее регистратора, если бы не… - У меня нет на него времени. Недавно мне дали два новых убийства в лесополосе, и это обещает затянуться, – вежливо отвечает, стараясь не обидеть парня. Каким бы суровым детектив ни казался, грубым он не был. За пределами работы он был добродушным семьянином, души не чаявшем в своей жене и сыне. Он не мог не испытывать раскаяния, отказывая в просьбах, и не мог не испытывать сочувствия к людям, эти просьбы адресовавшие. Этот парень никогда не обращался к Чимину, если знал, что есть другой выход. Он всегда ценил его время. Поэтому Чимин так глубоко уважал его, несмотря на то, что тот был вдвое его младше. - Я знаю, детектив, но это важно, – парень замолкает, очевидно, собираясь с мыслями, и следом выдыхает, – это бывший парень моей сестры. Он... – следует долгая пауза, – он ограбил и убил её, а детектив Чхве считает, что он невменяем. Если он передаст дело в суд, его направят в лечебную клинику, где он станет водить за нос уже санитаров и врачей. Он очень опасен, детектив, и я правда не обращался бы к вам, не будь я в отчаянии. Я знаю, что вы можете забрать у детектива Чхве дело, я напишу заявление о том, что хочу, чтобы это дело передали вам. Мне только нужно знать, что вы его примете, – парень замолкает, и затаивший дыхание Чимин слышит всхлип по ту сторону трубки, а следом ещё один. – Я не хочу, чтобы убийца моей сестры избежал наказания. Он не псих, детектив Пак, клянусь вам. Он три года испытывал моё терпение, обижая Шэри, но в ответственные моменты клянясь моей сестре в вечной любви и верности, усыпляя её бдительность. Я с самого начала был против их отношений, – продолжает парень, – он сильно старше, и мне не нравилось, что такой взрослый парень встречается с моей сестрой, но Шэри не могла его отпустить, а я не мог заставить его отпустить ее. Он использовал её деньги на свои нужды, не считая нужным даже придумать отговорку. Она никогда не знала, на что идут выданные ей средства, а когда счёт перевалил за несколько миллионов, он и вовсе потребовал от нее взять кредит. Отказавшись, она оказалась в сложной ситуации – он был недоволен, но и поступать, как хотел он, она больше не могла. Тогда он убил её. Я не знаю, почему он это сделал, но я смотрел в его глаза, детектив, и я уверен, они ничего не выражали. Он не безумен, он хладнокровный убийца. Пожалуйста, – шепчет, выбившись из сил, и Чимин напряжённо прислушивается в тишину, воцарившуюся по ту сторону, – помогите мне. Детектив не может поверить в то, что эта история случилась с семьёй этого человека. Парень всегда казался ему оптимистичным и наивным молодым человеком, который вёл себя непринуждённо и весело, несмотря на потерю обоих родителей. И вместе с тем он был серьёзным и собранным, когда дело касалось сестры. Детектив не раз видел Шэрил, что в последние годы стремительно увядала по неизвестной детективу причине. А теперь понятно стало многое. Детектив ещё раз оглядел свой заваленный документами стол и сжал челюсть. Злость на человека, превратившего жизнь парня и его сестры в ад пролетела по венам, а рука удобнее перехватила трубку. - Диктуй номер дела, и пиши заявление, я ознакомлюсь с материалами, как только официально получу к ним доступ. К чему же его приведёт эта история?

*

Это была середина октября одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, когда Пак Чимин официально взялся за расследование дела по просьбе парнишки-регистратора. Детектив Чхве, ведший дело до этого, как Чимин и ожидал, не был зол на него, принимая желание потерпевшего и непререкаемый профессионализм коллеги. Пак Чимин, будучи человеком щепетильным к деталям, взялся прочесть каждый отчёт, каждое заключение эксперта, и особенно – каждое слово свидетелей. При необходимости он был готов перепроверить информацию лично. В материалах дела он наткнулся на такие слова, как "общительный молодой человек", "обаятельный парень", "сострадающий друг", приправленные хвалебными речами преподавателей университета, в котором учился подозреваемый. Словом, все эти слова противоречили полученной Чимином информации от потерпевшего. Тот описывал молодого человека сестры расчетливым, лживым, и жестоким клещем, присосавшимся к их семье, и не желавшим отпускать бразды правления до самого трагического финала. Так же у Чимина были все основания полагать, что хвалебные речи были даны людьми, не знавшими прошлого молодого человека. Преступная "карьера" того началась в четырнадцать лет, когда он украл несколько пачек жвачки с полки, и его поймали. А затем приводы продолжились вплоть до совершеннолетия. Тогда же он и получил первый тюремный срок за грабёж, а выйдя из места лишения свободы, начал новую жизнь. Пять лет он не предпринимал ничего незаконного, и казался исправившимся. Затем познакомился с Шэрил, и пристрастился к азартным играм, на которые и спускал ее деньги. Из всего выходило, что Пак Чимину необходимо найти нового свидетеля. Того, кого никто раньше не опрашивал. Того, кто мог бы пролить свет на правду, скрывающуюся за столь неоднозначными данными. В своих поисках Чимин оказался перед дверью профессора-психиатра, практикующего в нескольких улицах от бывшего места жительства пары. Чимин, знающий, что значит учиться в высшем учебном заведении, прекрасно понимал, что такой активный парень, каким казался подозреваемый, не мог не вызывать противоречивых реакций. А значит, хвалебные отзывы могли быть разбавлены нейтральными от одногруппников (показаний которых, на удивление Чимина, в дело приложено не было), и преподавателей. Так он и наткнулся на Мэг, девушку с длинными волосами и голубыми, как чистое небо глазами, что являлась старостой группы, а также была знакома с подозреваемым. Из разговора с ней стало ясно, что молодой человек не произвёл на неё того же эффекта, какой вызывал в каждом, на кого желал направить свое обаяние. Та отозвалась о нем скептически: - Хосок казался обычным парнем, но мне всегда чудилось, что за этой обычностью скрывается нечто большее. Не раз и не два я ловила себя на мысли, что вся доброжелательность и учтивость Хосока была фальшивой. Я особо с ним не общалась, но, когда нам все же доводилось перекинуться парой слов о совместном проекте или о домашнем задании, я почти тряслась от страха, заглядывая в его змеиные глаза. Они ничего не выражали, будто выражать им было и нечего. Я ни капли не удивилась, узнав, что он проходит подозреваемым по такому серьёзному делу. Подсознательно я всегда знала, что с ним что-то не так. Вот, что она сказала. Но когда Чимин попросил её дать официальные показания, отказалась, попросив не раскрывать её имени: - Мне страшно, детектив. По-настоящему страшно. Я не соглашусь участвовать в этом деле, как не согласится и каждый, кто берет совместные с Хосоком классы. Он никогда не выделял времени на то, чтобы очаровать нас, по крайней мере он не прилагал и половину тех усилий, что прилагал в отношении преподавателей. По этой причине мы видели его совсем в другом свете. Настоящем. Его поведение казалось, и, как оказалось, было искусственным. Все это здорово нас напугало. Но вы можете попросить нашего преподавателя, господина Кима. Я говорила о нем детективу Чхве, но тогда он был в отпуске, сейчас же вернулся. Мне кажется, он всегда знал, кто Хосок такой, но не давал себе труда объяснить это нам. В прочем, вам его слова пойдут на пользу. Так Чимин и оказался перед дверью профессора Ким Сокджина. Тот открыл ему с вежливой улыбкой человека, утомившегося за годы работы, но ни на миг не потерявшего своего внутреннего света. Сокджин Чимину понравился сразу. Он показался ему хорошим парнем. - Прошу прощения за столь внезапное вторжение, – извинился Чимин, протягивая профессору значок, и садясь напротив него за стол, – но время не ждёт, и нам нужно успеть опросить всех, знавших Чон Хосока до того, как срок расследования истечет. - Я понимаю, – кивнул Сокджин, возвращая Чимину значок и коротко ему улыбаясь, – мне довелось поработать консультантом в полицейском участке в дни моей молодости, и вам никогда не хватает времени, это ваша извечная проблема. - Согласен, Ким Сокджин-щи, – смущённо улыбнулся Чимин. - О, бросьте, – усмехнулся мужчина, – зовите меня просто Сокджином. Мы, кажется, ровесники. - Благодарю, Сокджин, – кивнул детектив, и следом достал диктофон, указывая на него мужчине, – вы не против, если я запишу наш разговор? - Ничуть. За годы работы преподавателем, я привык к тому, что мои слова записывают, – ответил Сокджин. Чимин же с готовностью нажал на кнопку начала записи. - Прошу вас рассказать о вашем студенте Чон Хосоке. Каким он был? Сокджин тяжело вздохнул. Так, будто готовился к серьёзному разговору, и он заранее был ему неприятен. По прошествии многих лет детектив понял, что так оно и было. Ким Сокджину совсем не нравилось говорить о Чон Хосоке, и вскоре Чимин узнал причину. - Хосок-щи хотел казаться славным парнем. И все же не всегда ему это удавалось. Такие люди как он всегда выдают себя. В мелочах, и в редкие моменты, но для таких людей как я, малейшие ошибки подсвечиваются прожекторами. Мы умеем видеть больше, чем все остальные по долгу профессии, есть же те, кто видит сердцем. Не все преподаватели понимали, что в его речах и жестах больше от выдумки, чем от правды, но я практикую психиатрию больше тридцати лет, и сам потомственный психиатр. Стены моего дома с детства были наполнены словами о людях, которым требуется помощь. Я сразу распознал его обман, детектив. Но ошибочно не счел его опасным для студентов и преподавателей, поэтому ничего им не сказал. Теперь мне кажется, что я поступил неправильно, оставив их в неведении. - То есть Чон Хосок казался вам опасным? – уточнил Чимин, делая быстрые заметки в блокноте, и не поднимая глаз на Сокджина. - О, Чон Хосок был одним из самых опасных парней, которых я видел, – удивил Чимина Сокджин, и детектив поднял на него взгляд. - Что вы хотите этим сказать? - В прошлом я помогал не только детективам, вроде вас, но также работал тюремным психиатром, и мне довелось увидеть многих людей, которых наше общество знать бы не желало. Это было начало восмидесятых, и я тогда был совсем зелёным новичком, но что по части психиатрии, то тут я знал немало. В то время в кругах криминалистиков и психиатров нередко звучали имена Херви Клекли и Роберта Хаэра. Эти двое были убеждены – социопаты существуют, и они опасны. Они предлагали способы выявления психопатии у заключенных, и публиковали статьи и книги, просвещающие население. Правительство и общество, убежденные словами Клекли о том, что на долю социопатов выпадает немногим меньше четверти всех преступлений, совершенных на территории страны, сильно обеспокоились положением в тюрьмах. Примерно в то же время вышел контрольный перечень признаков психопатии Хаэра, который дал возможность нам, тюремным психиатрам, тестировать заключённых. По нему мы определяли, стоит ли давать заключенному, подавшему прошение об условно-досрочном освобождении такую возможность. Среди признаков выделялись: скудость эмоциональных переживаний, поверхностный шарм, безответственность, раннее начало криминальной деятельности, импульсивность, патологическая лживость и склонность к мошенничеству. В то время я беседовал со многими людьми, получившими максимальное количество баллов по данному перечню. Эти люди опасны, и они не испытывают ни малейшего раскаяния за совершенные ими зверства. Когда я впервые увидел Чон Хосока, у меня возникло подозрение. Я списал это на профессиональную деформацию, так как не ожидал увидеть социопата в своей же аудитории. В последующие годы я убедился, что мои первоначальные подозрения не лишены фундамента. Многочисленные беседы с Чон Хосоком убедили меня в том, что он является социопатом. Он не раз заваливал мой предмет, и поэтому нам приходилось контактировать довольно близко. Также я замечал его отношение к другим студентам. Этот парень всегда старался обольстить меня, но к студентам относился очень холодно, проявляя показное дружелюбие. В группе его не любили. Детектив Пак, – вздохнул Сокджин, смотря на Чимина внимательно, – в чем бы вы его ни подозревали, это все правда. Чон Хосок способен на многое. Такие люди безжалостны. - Скажите, пожалуйста, – вставил слово Чимин, – есть ли возможность, что его поведение может быть скорректировано в медицинских условиях? - Это невозможно, – качнул головой Сокджин, разводя руками, – Чон Хосок понятия не имеет, какого это испытывать эмоции, про таких говорят "знает слова, но не знает мелодии". Испытав адреналин от сошедшего ему с рук преступления раз, он будет стремиться испытать его снова. Наказание, каким бы оно ни было, не поможет ему, а лечение будет бессмысленным. Правовая система все ещё не нашла достойный ответ на возникшую перед обществом проблему в лице социопатов. - Но он вменяем? - О, вполне, – кивнул мужчина. Чимин задумчиво возвел глаза к потолку, и пару раз кивнул, ощущая невыносимую усталость. Разговор выжал из него все силы и оставил смутное ощущение тревоги, скребущейся под кожей. Что ему, как человеку под знаком власти, делать? Что ему, как члену общества, делать? - Вы будете готовы дать показания в суде? – поинтересовался Чимин, выключая диктофон и стараясь переварить информацию. - Да, конечно, – подтвердил мужчина, – я даже могу найти эксперта, который подтвердит моё заключение. Раз сам я не могу им стать, в силу очевидной предвзятости, это может быть человек, который достаточно умен, чтобы вывести Хосока на чистую воду. Такие люди, как он, не должны ходить на свободе, будьте уверены. Разговор с Ким Сокджином, как Чимину показалось, прошёл успешно. И все же радости это у детектива не вызвало. Из всего выходило, что Чон Хосок – хладнокровный убийца, надевающий маску прилежного студента. Это не могло порадовать такого склонного к порядку детектива, как Пак Чимин. Если все, что было сказано - правда, а Чимин был склонен Сокджину верить, город едва не позволил опасному преступнику разгуливать на свободе. Формально, принудительное лечение помогало осуждённым, но для такого человека как Чон Хосок, такая мера наказания могла привести к обратному результату. Он мог дестабилизировать деятельность организации и нарушить покой персонала и пациентов, а затем войти в доверие и убедить начальство признать его вменяемым и полностью исправившимся. После этого по закону его обязаны были бы отпустить на свободу, где он продолжил бы совершать преступления и дальше, улучшив способности в манипуляции. Над городом, словно туча, нависла угроза, но есть и хороший момент, Пак Чимин как раз тот, кто умеет решать их.

*

Это был конец октября, одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, когда Пак Чимин осознал необходимость встречи с Мин Юнги. За это время он не раз общался с парнем-регистратором, получал информацию от Ким Сокджина, и перечитывал материалы по делу. Внутренняя тревога не давала ему покоя. Детектив был уверен - он что-то упускает. Бессонные ночи за рабочим столом выматывали, а необходимость раскрытия остальных дел наряду с этим вызывала глухое раздражение. Впервые за всю карьеру детективу хотелось закрыться в своём кабинете, и с головой погрузиться только в одно дело. Чимин не понимал одного, почему Хосок лгал о своей любви к Шэрил три года, чтобы потом, не надавив на неё как следует, и не получив деньги, убить? Для чего все это было? Она ему надоела? Он нашёл более привлекательную жертву? Впившись нечитаемым взглядом в лицо сожителя Чон Хосока – Мин Юнги, двадцати пяти лет, Чимин нахмурился. В деле было всего два фото - одно совместное с Чон Хосоком, и другое, на паспорт. Что-то в этих парнях было не так. Что-то, что должно было броситься в глаза любому, обратившему на них внимание. Оба парня были чарующе красивы, из тех, на которых девушки оглядываются, стоит им пройти мимо. И все же глаза Юнги смотрели только на Чон Хосока. Хосок же, надёжно придерживая Мина за руку, смотрел прямо в объектив камеры. Взгляд Юнги наводил на мысли, но Пак Чимин все никак не мог осознать, что говорил ему разум. В этот момент на стационарный телефон позвонили, и Чимин с отчаянием откинул фотографию в сторону. Посмотрев на часы, висящие напротив стола в кабинете, Чимин осознал, что час кряду смотрел на фото. На улице стоял поздний вечер, а горящая на циферблате цифра 08:05 pm совсем не внушала спокойствия. - Да, милая, – вздохнул он, увидев высветившийся номер. На том конце трубки укоряюще цокнули. - Когда я выходила за тебя замуж, я рассчитывала, что ты будешь задерживаться. Все же ты военный, у тебя много работы. Но даже тогда, Пак Чимин, – жена повысила голос, на что детектив сожалеюще нахмурился, – даже тогда ты успевал к ужину. Твой сын тебя почти не видит, я вся извелась. Соседи уже поговаривают, что мы в разводе. Что происходит? - Мне очень жаль, дорогая, я снова засиделся с этим делом, – виновато отвечает, стараясь одной рукой собрать все материалы обратно в папку, то и дело бросая взгляд на фотографию, вернуть на место которую, рука не поворачивалась. Он словно чувствовал – разгадка совсем рядом. - Опять ты о нем, – вздыхает жена, однако, смягчившимся голосом, – тебе не стоит думать так много о чужой жизни. У тебя есть своя собственная, и у тебя есть семья, которая хочет видеть тебя чаще двух раз в неделю. Ты же знаешь об этом? - Конечно, знаю, просто это дело... – Чимин запинается, – оно не даёт мне покоя. Я даже спать не могу, когда закрываю глаза, все вижу лицо Мин Юнги, смотрящего на Чон Хосока непонятным взглядом. Я уверен, что где-то этот взгляд уже видел, но не могу понять, где именно, и что он означает. - Хочешь, чтобы я посмотрела? – спрашивает жена, и детектив вскакивает с места, потому что как же так, как же он не догадался показать её кому-то?! - А ты можешь? – столько радости в голосе его жена в последний раз слышала на прошлое Рождество, когда муж открывал свой подарок. Она ласково рассмеялась, прощая тому все грехи. Всё же, когда Чимин был счастлив, он был способен осветить своим счастьем все вокруг. - Если это не даёт тебе спать, я просто обязана. - Я так люблю тебя, – загорается Чимин с яркой улыбкой, и жена на другом конце города отвечает ему тем же, с нежностью проговаривая. - А я тебя больше. В этот день Чимин взял фото с собой. Он чувствовал, что его мудрая жена решит проблему. Та была намного проницательнее его самого, и эта её черта всегда поражала Чимина. Теперь она может стать решающей в нахождении мотива преступления Хосока.

*

Если Чимин и рассчитывал на то, что сын будет злиться на него из-за того, как часто он отсутствовал, этого не произошло. Кевин был чистейшей душой, и Чимин знал об этом. Едва появившись на пороге, Чимин был пойман в крепкие объятия жены, а следом пожал руку сыну. Все было как прежде. На столе сытный ужин, в вазах корни трав, что так тщательно собирала жена, на стенах фотографии – из совместных отпусков и праздников. Жена помогла супругу снять пальто, и задержалась на его руке тёплыми пальцами. - Наконец-то ты дома, – её губы растянулись в тёплой улыбке, а сын, уже вернувшийся к столу, коротко бросил. - Я же говорил, что он вернётся. Это же отец. - В последнее время ты так переменился, я опасалась, что тебя снова отправляют в командировку в другой город, и ты не решаешься сказать нам, – признает жена. Чимин легко качает головой, следом целуя супругу в висок. - Это больше никогда не повторится. Все они помнят времена, когда Чимину пришлось посетить множество городов страны, в погоне за неуловимым серийным убийцей, терроризирующим крупные города и посёлки. Это было четыре года назад, и с тех пор ему не попадались дела, подобные тому. Чимин надеялся, что так будет и впредь. Будучи верным своей стране, он, однако, не желал оставлять семью на долгое время. Ему всегда не хватало времени, которое они проводили вместе. Чимин по праву считал себя семьянином, и никто, кроме жены и сына, не мог сделать его счастливым. Он был горд своей работой, рад иметь хороших друзей, в восторге от перспективы продвижения по службе, но счастливым его делали только улыбки на лицах самых главных людей в его жизни. Сев за стол, Чимин сразу же взялся за вилку, как жена мягким движением остановила его руку. Детектив поднял на неё взгляд, и та поджала губы. - Молитва. Напомнила она, и Чимин в ужасе и с благодарностью кивнул ей. Они были католиками. И как каждая религиозная семья в их округе, совершали молитвы перед едой, но Чимин, забывшись, едва не нарушил традицию. Такое происходило не в первый раз. Религиозность была для Чимина скорее привычкой, чем непоколебимой истиной. Он мог забыть о многих религиозных обрядах, но его милая жена, воспитанная в строгой католической семье, помнила о них ежеминутно. Порой только она и поддерживала в Чимине веру. Видя столько ужасов на работе, Чимин не мог представить милосердного Господа, позволяющего своим творениям совершать подобные поступки. Жена, однако, не уставала напоминать мужу о неисповедимости путей Господних. Не будь её, Чимин бы уже давно отказался от веры и скатился во мрак. Существование женщины благо для мужчины. Существование такой женщины, какая по воле случая оказалась с Чимином связана, является его достоянием. Совершив молитву, семья принялась за ужин. Столовые приборы с тихим звуком соприкасались с тарелками, а семья обсуждала события прошедшего дня. Не было напряженности, не было и печали. За столом царила атмосфера уюта и принятия. Эта семья была именно такой: готовой на многое ради друг друга, и не забывающей о небольших радостях. Совместный ужин и был той самой небольшой радостью. Кевин поделился успехами в учебе – сын получил тему для научного исследования и уже почти подошел к финалу в ее написании. Жена рассказала о новой прихожанке в церкви, которая также вступила в благотворительную организацию, ей подконтрольной. Чимин, когда ему выдалась возможность, пошутил и сделал комплимент жене. Все было так, как и должно было быть. А затем жена протянула руку к Чимину и напомнила о его желании показать семье фото. - Точно! – спохватился детектив, напрочь позабывший о том, что так сильно терзало его еще пару часов назад. Разнеженный и успокоившийся, теперь он словно прыгнул обратно в свой омут из страха и жажды докопаться до истины. Вытащив из кармана смятую по краям фотографию, Чимин передал ее жене. Заглядывая за ее плечо, на фото посмотрел и ушедший мыть посуду Кевин. - О, я знаю этого парня, – внезапно воскликнул он, и Чимин перевел на него вопросительный взгляд, – того, что справа, – уточнил, поднимая пытливый взгляд на отца, – он как-то связан с твоим делом? Кевин указал на Мин Юнги, который был на шесть лет старше парня, и это вызывало в отце вопросы. - Откуда ты его знаешь? – проигнорировав вопрос, задал свой Чимин в своей привычной для детектива строгой манере. - Пап, не веди допрос за ужином, – усмехнулся Кевин, откладывая посуду и садясь рядом с отцом, – он друг моего друга. Познакомились на студенческой вечеринке пару лет назад. Я не очень хорошо его знаю, мне не нравится общаться с… этими, – запинается Кевин, качая головой и следом продолжая, – но в целом он кажется неплохим парнем. - С этими? – уточняет Чимин. - Пап, он педик, – поджимает губы сын, – Трэвис говорит, он встречается с каким-то парнем немного старше его самого. Я никогда особо не интересовался его личной жизнью, так что даже не знаю, как тот парень выглядит. - Ох, милостивый боже, – хватается за сердце жена, всегда сочувствующая семьям, вырастившим таких детей. Чимин очень ее понимал. На дворе стоял девяносто девятый год, и хоть активисты продвигали свои взгляды, большая часть религиозного сообщества все еще справедливо считала, что те живут во грехе. Самым прискорбным в этом было то, что молодые люди не желали исправляться. Что из этого выйдет, Чимин не знал, и все же всем сердцем надеялся – однажды молодые люди поймут, как сильно ошибались, и заведут семьи. И все же новая догадка, которую, как бы ни было неприятно, все же стоило проверить, всплыла в его сознании. Чон Хосок и Мин Юнги, судя по словам владелицы дома, совместно снимали квартиру вот уже пять лет, что уже говорило о многом. Но до этого Чимин не придавал этому значения. Но что, если Чон Хосок и был тем загадочным парнем Мин Юнги? По всему выходило, что необходимость встретиться с Мин Юнги встала перед детективом ребром. Но для начала ему нужно было убедиться. - А ты можешь показать Трэвису это фото, и спросить, не узнает ли он этого парня? – поинтересовался Чимин у сына, указывая на Хосока. - Думаешь, это он? – догадался сын. Чимин кивнул, находясь далеко в своих мыслях, – я спрошу, – согласился Кевин, аккуратно забирая фото. Жена же в растерянности перевела взгляд на свои колени. Невозможно было спутать взгляд, которым смотрел этот глубоко запутавшийся в своих эмоциях человек. Мин Юнги, если судить по фото, искренне считал себя влюбленным в Чон Хосока. Что же до второго, женщина не нашла в нем ни капли ответных чувств. И все же мужа она решила не посвящать в свои догадки. Узнай друг сына этого парня, все само встанет на свои места, а ей эта тема была глубоко неприятна, чтобы даже говорить об этом. Она прижалась к мужу, и тот прижался к ней в ответ. - У нас хорошая семья, так ведь? – говорит женщина, смотря на своего моющего посуду сына, напевающего известную песню и пританцовывающего в такт. Атмосфера не совсем сменилась. В головах троих все еще витали мысли о не богоугодных делах, но все это было так далеко, что казалось почти иллюзией. Можно было притвориться, что ничего и не было. - Так, – подтверждает Чимин, вздыхая и прикрывая глаза. Убил ли Чон Хосок Шэрил из-за того, что его попросил его парень? Или это Мин Юнги убил Шэрил, приревновав к Хосоку? Столько вопросов, и ни одного ответа.

*

Был ли Чимин готов выдержать этот разговор? Хотелось ли ему услышать слова, что сорвутся с уст этого парня? Позволит ли услышанное заснуть ему ночью - этой и следующей? Был ли, в конце концов, детектив силен настолько, чтобы в течение многих лет выслушивать похожие истории и не сломаться в процессе? Был ли у него выбор? Молодёжь твердит, что выбор – это реальная конструкция. Что в жизни каждый способен принять решение, и пожалеть - либо нет - о нем после. Что человек свободен. Что в нем не заложено рамок. Чимин же считает иначе. Приверженец старых традиций, с молоком матери мужчина впитал идею о предназначенности. Человек старый рождался с целью, нести которую, словно крест, ему предстояло всю жизнь. Человек новый рождался с безграничным потенциалом и верой в успех. Неважно, где ты. Неважно, кто ты. Неважно, с кем ты. Это твоя жизнь. Это твой выбор. Человек старый говорит. Человек новый опровергает. Однако смотря на этого разрушенного потерей парня, Чимин совсем молодёжь не понимал. Какой выбор человек может принять, потеряв все и даже больше? К чему ему следовать, и что станет ему светом? Почему, очнувшись в осколках своей лампы, некоторые находят способ зажечь её вновь? И почему многие найти его не в силах? Парнишка-регистратор имел имя. У него симпатичная внешность, крепкое телосложение, мудрые мысли. Парнишка - регистратор это не просто номер в строке вызовов. Не просто цифра в переписи населения. Не просто мираж, исчезающий с порывом ветра. Парнишка-регистратор имел имя. И все же Рой совершенно от других не отличался. Многие пройдут мимо, не взглянув дважды. Многие оглянутся только лишь затем, чтобы спросить время. И все же найдутся те, кто рассмотрит в парне что-то большее. Что-то значимое. Чимин один из них? Чимин хотел бы быть одним из них? Да... Пожалуй, да. - Как ты? Держишься? – поинтересовался Чимин, проходя в квартиру. Однушка на окраине города совсем не выделялась. Разве что кучей вещей, разбросанных в разные стороны и быстро сваленных по углам. Ты забываешь о порядке, когда весь твой мир умирает. Чимин не понаслышке знает, какого это. Еще на войне он встречал потери. Ещё на войне он окунался в прорубь. Ты можешь отрицать, можешь попробовать сбежать, можешь в кровь содрать колени и локти, но от себя убежать ты не в силах. Потеря меняет людей. И тебя, и его, и того, кого ты ещё даже не встретил. Потеря похожа на сон, который забыть не в твоей власти. Который тебе не дадут забыть. Потеря, она как кошмар, что преследует тебя даже с первыми лучами солнца. - Я не знаю, – честно ответил Рой, заваривая две чашки чая, – слишком пусто. Мы ведь вдвоём только были. Я никогда не думал, что однажды и это изменится, – пожал плечами, деланно показывая стойкость. Детектив понял. Такой человек, как Рой, привыкший держать все под контролем и беречь то, что ему дорого, не позволит себе прилюдно развалиться на части. Чимин лишь надеялся, что сестра щадит брата в бесконечных кошмарах. - Станет ли мне легче? – задал вопрос Рой после недолгого молчания. И Чимин бы солгал, дал бы парнишке надежду, окунул бы в фантастику, но правда в том, что он слишком уважает Роя, чтобы давать ему пустые обещания. Правда в том, что, когда твой мир умирает, ты умираешь с ним вместе. - С годами не становится легче. Если время что и меняет, то лишь наше отношение. Ты всегда будешь помнить о ней, и тебе всегда будет больно. Но однажды даже эту боль ты научишься ценить по достоинству. - Как можно научиться ценить боль? – оборачивается к нему Рой. В глазах парня столько отчаяния, столько стекла, оставшегося от разбитой в дребезги лампы с тремя именами. Чимин многих терял. Но так и не смог привыкнуть к этому чувству. Война не щадит, сколько бы лет тебе ни было. Она не может сказать, "Он так молод, ему не время умирать", "Он отец, ему нужно поднять сына", "Он любимый сын, его родители без него не справятся". Так говорят люди. Война же берет, но никогда не возвращает. - Ты поймёшь однажды, – ответил Чимин, в надежде, что это знание придёт к Рою раньше, чем станет совсем плохо. Потому что этот ответ знает лишь тот, кто пережил потерю и справился с ней. Потому что этот ответ по воле неба суждено найти Рою. И он не может быть дан другими. Самые важные вещи всегда приходят изнутри, а не извне. Рой научится ценить боль, но только когда осознает, что она – это все, что у него от сестры осталось. - Мне нужно поговорить с тобой о Юнги, – перевел тему Чимин, желая отвлечь парня от дурных мыслей хоть немного, – ты его знаешь? - Друг этого ублюдка, - кивнул Рой, сжимая челюсть и садясь за стол. Одну чашку он подвинул к детективу, вторую взял сам, – они вечно были вместе. Друзья детства, все же. Оба отбитые на голову. - Он никогда не делал ничего... Странного? – осторожно поинтересовался, делая глоток чая и не сводя глаз с парня. - Странного? – усмехнулся, – этот парень синоним слова "странное". Он пугающий, на самом деле пугающий. При мне как-то кота чуть не убил, я еле оттащил этого живодера. - Зачем он пытался это сделать? – свел брови вместе Чимин. - Не поверите, детектив, – поднял на него взгляд Рой, – он ответил, что ради забавы. Он хотел убить живое существо ради забавы. Отчасти именно поэтому я был против того, чтобы Шэри встречалась с Хосоком. Кем нужно быть, чтобы в близких друзьях держать такого человека? Чимин отвел взгляд и провел по своей чашке кончиком пальца. Что же это получается, Юнги склонен к насилию? Не мог ли, в таком случае, Юнги быть убийцей? Дело выглядит странно, и это факт. Жертву задушили, а на горле остался потожировой след Хосока, и все же криминалист сказал, что, судя по полученным данным, Хосок мог своими отпечатками перекрыть чужие, так как на теле Шэрил также были найдены отпечатки, не занесенные в базу, а имеющиеся на горле сильно смазаны. Этот кто-то ещё не привлекался, но он был там, он прикасался к жертве в то время, когда по заявлениям свидетелей, она была одна в своей квартире. Мог ли это быть склонный к насилию Юнги, которого прикрыл его парень? Но убить кота и человека это разные вещи, детектив не мог быть уверен в том, что парень виновен. И все же кто, если не один из этих двоих? - О чем вы задумались, детектив? – вырвал его из мыслей Рой. - Да так, – отмахнулся, возвращая на парня взгляд Чимин, – тебе не казалось их отношение друг к другу странным? - В каком смысле? – нахмурился парень, складывая руки на столе. - Они не выглядели как... пара? - Что? – подавился глотком чая Рой, – нет, конечно, они ведь оба парни. - Да, конечно, – послушно отступил детектив, понимая, что ничего более подробного от Роя не услышит. Этим утром Кевин прислал ему сообщение, что друг узнал парня с фото, и они и правда встречаются много лет. И если Юнги знал или подозревал об интрижке Хосока, налицо мотив, – Ты знаешь, где он сейчас? – спрашивает, указывая на Юнги. - Очень надеюсь, что горит в аду, – фыркнул Рой. - Когда ты его в последний раз видел? - На следующий день после смерти Шэрил, он едва не плюнул мне в лицо, когда я завился к ним и потребовал поговорить с Хосоком. - Он был агрессивен? – удивился Чимин, полагающий, что убийца вряд ли будет проявлять агрессию к брату жертвы на следующий день после убийства. Скорее, он наоборот станет вести себя расслабленно и позитивно, стремясь отвести от себя подозрения. - Он всегда агрессивный. Шэрил общалась с ними обоими, и она говорила, что Юнги хорошо относится только к ней и к Хосоку. Они стали неразлучны на эти три года. - Юнги знал, что они встречаются? - Нет, Хосок просил не говорить ему. Что-то вроде нездоровой ревности, которой одержим Юнги. Шэрил переживала, что Юнги перестанет с Хосоком общаться. Но мне кажется, что он знал. Моя сестра была так очевидна. Она светилась с ним рядом, вряд ли она смогла бы скрыть это, – горько улыбнулся, – и все же... она никогда мне не жаловалась, но я знал, что ей бывает плохо с ним. Она запиралась в своей комнате и долго плакала, не выходя к ужину. На следующий день выходила к завтраку как ни в чем ни бывало. Я не знал, что с ней делать. - А Юнги никогда не обижал её? – осторожно поинтересовался, и Рой мгновенно отрицательно качнул головой, однако через секунду замер и поднял нерешительный взгляд на Чимина. - Как-то раз я застал их за ссорой у нашего дома. Это было за несколько месяцев до её... смерти. Они с Юнги оба вспылили. Сестра плакала и обвиняла Юнги, а тот, в свою очередь, обвинял её. Я сразу же вышел к ним и спросил, что случилось. Они мне не ответили. Тогда я увёл Шэри в дом и попытался расспросить её, а она проигнорировала меня и заперлась в своей комнате. На следующее утро она опять притворилась, будто ничего не было. Но в этот раз я так это не оставил. Я настоял, чтобы она рассказала мне, и она ответила, что Юнги считает её воровкой. Я понятия не имею, что она имела ввиду, и тогда тоже не понял. Я попросил её пояснить, но она отказалась. Просто ушла на учёбу. А потом все наладилось, мы больше не возвращались к этой теме. - В последние месяцы они с Хосоком не ссорились? - Нет, жили душа в душу. Я даже удивился, ведь до этого они и двух недель без ссор обойтись не могли. А тут все как снегом присыпали. Никаких проблем. - Спасибо, Рой. Я знаю, что тебе тяжело это обсуждать. - Я хочу, чтобы вы посадили его. Мне все равно, на сколько вопросов для этого мне придётся ответить. Я не успокоюсь, пока он не сядет за решётку, – кивнул Рой, допивая свой чай и ставя чашку на место. – Мне просто нужна справедливость, чтобы, когда я умер, смог спокойно посмотреть в глаза наших родителей. На этом они и закончили. Рою предстояла борьба со своими демонами длиною в жизнь, а детективу поиск ответов, пока вопросов становилось все больше. Почему Юнги, будучи таким вспыльчивым, и зная о том, что его парень встречается с другой, позволил этому продолжаться?

*

Найти Юнги было непросто. Каждый раз, как Чимин обнаруживал очередное место, где мог спрятаться парень, его ждало разочарование. Само небо было против него, и это выводило детектива из себя. Как гепард, стремящийся догнать свою жертву, Чимин стремился угнаться за ускользающим временем. С каждой минутой возможности найти затерявшегося парня приближались к нулю. С каждой минутой Чимину все чаще приходилось убеждать себя в перспективности поисков, в условиях шаткости перспективы. К середине ноября одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, детектив посетил большую часть злачных мест Сеула, облазил все переулки вблизи каждого, регулярно наведывался в бывшую квартиру парней и познакомился с соседями. Он даже с Хосоком поговорил, но тот ответил, что понятия не имеет, где его любовник. На новость о том, что полиция знает, кем ему приходится Юнги, Хосок, к слову, отреагировал спокойно. Так, словно осведомленность полиции была делом времени. Возможно, так для него и было. Хосок доверия не внушал. Вёл себя то чересчур спокойно, то чересчур экспрессивно. Мог в один день никак не реагировать на слова детектива, а уже в следующий плеваться ядом в ответ на каждую реплику. А еще постоянно чего-то требовал. Еду, одеяло, лишний звонок, печатную машинку. Все его требования отклонялись, но Хосок, казалось, не расстраивался и на следующее утро просил ещё больше. Он был одним из самых капризных подозреваемых на памяти отдела. Они с ним настрадались. Найти Юнги было непросто. Словно жук, затерявшийся в опавших листьях осени, парень казался испарившимся из этого мира. И все же случилось то, чего детектив ожидал в последнюю очередь. Юнги нашёл его сам. Наверное, жизнь никогда не сможет быть окончательно осмыслена. Наверное, это то, что не под силу даже Богу. Чимин оказался в положении мухи, попавшей в руки непоседливым детям. Отрывая крылья, они удовлетворяют свое любопытство, на другой стороне которого стоит дышащее и страдающее существо. Чимин не роптал на судьбу. И вряд ли когда-либо станет. Будучи христианином, он часто задумывался о смысле своей жизни, но никогда не находил ответа. Некоторым ответам не суждено быть найденными. Это Чимин понял довольно поздно. Однако ответ на свой главный вопрос не к вселенной, а к Юнги, тот дал ему сам. "Способен ли Юнги причинить вред человеку?" Сама идея задать такой вопрос поднесшему нож к горлу казалась немыслимой. Чимин напряжённо сглотнул и заглянул в сверкающие яростью глаза напротив. Он не знал, чем движим этот парень, и каков будет итог такой их встречи, но в этот ответственный миг он понял, что должен был делать. Порой нужные решения приходят к нам в нужное время. Чимин постарался успокоиться и поставил себе цель не отводить взгляда, как бы сильно ему того не хотелось. Зрительный контакт – это то, что часто пугает убийцу. Убить человека, который смотрит тебе в глаза намного сложнее того, который, поддавшись панике закрыл свои ставни. - Я не знаю, зачем вы это делаете, но... - начал он, но был прерван. - Заткнись, придурок, мы будем говорить на моих условиях. И условие моё следующее: я говорю - ты слушаешь. Уяснил? - Чимин послушно кивнул, стараясь не двигать головой слишком резко, чтобы лезвие не смогло порезать кожу. - Отлично. Что бы ты там ни задумал в отношении меня, тебе придётся прекратить. Мы с тобой не друзья, чтобы ты гонялся за мной, словно шавка, выпрашивающая объедки. Меня порядком подзаебала необходимость прятаться, так что мне бы хотелось, чтобы ты решал свои дела тихо и мирно, не вмешивая меня. У тебя уже есть один подозреваемый, другого не нужно - утверждает, прижимая нож крепче, тем самым заставляя Чимина вжаться в стену, которую он подпирал, когда к нему из переулка внезапно подскочил незнакомый молодой человек. - Если я услышу, что ты снова копаешь под меня, твоему отпрыску придётся узнать, какого это, пострадать из-за кого-то другого. Мы друг друга поняли? - повышает голос, заставляя Чимина испуганно кивнуть. В следующий миг парень медленно отводит нож в сторону и отходит от детектива, напряжённо вглядывающегося в его покрытое пирсингом лицо. Брови, нос, щеки, уши сверкали от серебряных колец и гвоздиков, а глаза отливали безумием давно не бывавшего на охоте зверя. - Бывай, мужик, - качнул головой Юнги, разворачиваясь спиной и скрываясь в темноте, оставляя детектива осмысливать произошедшее. Чимин садится на землю, широко расставив ноги и поднимая взгляд в небо. Вот так встреча.

*

- Детектив, уделите мне минутку, - просит оперативник, совсем недавно принятый в штаб. Чимин оборачивается и мельком осматривает покореженное осколком гранаты лицо, изрезанные бумагой и испачканные грязью руки, мятую и заляпанную одежду, растрепанные волосы. - Дейв, ты чего так? – удивляется, указывая на внешний вид товарища. Для оперативников не новость пачкаться, работа у них такая - в грязи, пыли и порой крови. И все же почему мужчина не ушёл принять душ, а направился прямо к нему - загадка. - Да я сегодня с утра гоняюсь за этим подонком, - вздыхает, безуспешно пытаясь поправить волосы. - Мистер неуловимый? - хохочет Чимин, хлопая Дейва по спине и направляясь за ним. - Он самый, - качает головой, заворачивая в свой кабинет, - кстати, поймал, - добавляет, сияя глазами. - Воу, ты его сколько, полгода ловил? - поражается, прикрывая за собой дверь кабинета друга, - поздравляю. Где эта крыса пряталась? - Везде и нигде одновременно, - отвечает, доставая бутылку виски и разливая по стаканам. Чимин поднимает бровь, без слов спрашивая, "В разгар рабочего дня?". - Нам понадобится. После того, что ты услышишь, вспомнишь меня добрым словом. - Интригуешь, - настороженно заявляет Чимин, садясь напротив и беря свой стакан. Янтарная жидкость переливается золотом, но у Чимина нет времени заглядываться, он пытается по лицу друга понять, что произошло, - к чему такая спешка? После встречи с Юнги Чимин совсем с ног сбился, стремясь найти парня. Но все безуспешно. За годы работы Чимин изучил весь город, подняв каждый камень и лист, но Юнги, очевидно, знакомы другие пути, недоступные Чимину. Перспектива удручающая. Дейв достает из стола папку, и вытаскивает из неё фоторобот, кладя перед Чимином. - Узнаешь парня? - Что? - в замешательстве бормочет Чимин, вглядываясь в лицо на рисунке. Очень похоже на... - Вот и мой жулик узнает. Говорит, что именно этот парень выполнял за него грязную работу. На его счету больше убийств, чем у Банди и Гесси вместе взятых, и это только США, раньше он жил в Южной Корее. У нас нет доступа к их данным, но, уверен, мы найдём много интересного, реши поднять архивы там. - Ты навёл сводки по штатам, - подтверждает Чимин, вглядываясь в грубый рисунок, явно изображающий Чон Хосока. - Не поверишь, как я удивился, когда узнал в нем занозу всего отдела. Он оказался не так прост, не правда ли? - усмехается, выпивая виски залпом. Чимин следует его примеру. - Не то слово, - выдыхает, стирая капли с верхней губы и вперивая взгляд в потолок. - Это что же получается, подозреваемый убийца, оказался наемником, которого ищет вся страна? И что нам теперь с этим делать? - Советую возбудить новые составы, пока он у нас, - кивает Дейв, возвращая рисунок в папку. - Его ФБР не запросит? - Я бы не удивился, но пока он здесь, ты расследуешь. Слышал, у тебя уже был серийник, вспомнишь былое, - усмехается. - За этим хотя бы гоняться не нужно. - И то верно, - кивает, - тебе что-то нужно? - Хочу поговорить с твоим жуликом, может он знает одного парня, которого я ищу. - Мин Юнги? - уточняет, почесывая подбородок, - уверен, что нет. Каков шанс, что они оба в этом замешаны? - Рой говорит, они с детства дружат. Юнги не мог не знать о том, что творит Хосок. - Да, но участвовать в этом? - Вторые Бонни и Клайд, почему нет, - пожимает плечами. - Ладно, моё дело левое. Поговори с ним, может что и узнаешь. ... Через несколько дней у Чимина была вся необходимая информация, чтобы найти Юнги и предъявить обвинение Хосоку. Теперь он должен Дейву бутылку лучшего алкоголя, не иначе. Именно благодаря товарищу его дело оказалось раскрыто. Разговор с парнем Дэйва оказался эффективным. Выяснилось, что Хосок не только является одним из самых высокооплачиваемых киллеров на чёрном рынке, но и его парень, Мин Юнги, порой появлялся в его компании перед клиентами. За Мином, тем не менее, ничего противозаконного замечено не было. И все же Чимин уверился в своей теории о причастности Юнги к убийству Шэрил ещё больше. Профессиональный киллер не мог не знать, что отпечатки пальцев приведут к нему. Единственная логичная причина - Хосок защищал кого-то иного, у кого был мотив и возможность. Шэрил сама открыла дверь своему убийце, следовательно, она его знала. А Юнги, по словам соседей, видели рядом с домом за несколько часов до установленной смерти девушки. Что, если Юнги, ослепленный ревностью, задушил соперницу, а Хосок, стремясь прикрыть любовника, взял вину на себя? При всем желании Чимин не мог назвать состояние Хосока адекватным. Было ясно, что тот переживает тяжёлые времена. Он оказался выбит из колеи уже на момент задержания, будучи замеченным рядом с безжизненным телом. Узнав о том, что Юнги в шаге от поимки, он и вовсе слетел с рельсов. К моменту задержания Юнги, снятия отпечатков и установления тождества с найденными на теле жертвы, Хосок потерял остатки периодически сохранявшегося в нем спокойствия. Его приходилось поить сильнейшими успокоительными и держать в наручниках даже в ночное время. Иначе справиться с ним не представлялось возможным. В это же время вся страна узнала, что один из самых разыскиваемых киллеров был найден. Новостные газеты пестрели заголовками по типу "Задержание маньяка было лишь делом времени", "Интервью с родственниками жертв Чон Хосока", "Жизнь без лица: кто Чон Хосок такой?". О Юнги же не знал никто. Пройдя в допросную и столкнувшись с Мин Юнги взглядом, Чимин вздохнул. Что же ждёт их обоих? - В два часа, тридцать пять минут вы были замечены на роуд стрит, вблизи квартиры Шерил Картер. Поясните следствию, что вы там делали? – пальцы стенографиста послушно залетали над клавишами печатной машинки, и Чимин сел напротив допрашиваемого. - Прогуливался, – ответил Юнги, нагло ухмыляясь, – я нарушил закон своей прогулкой, детектив? - Глубокой ночью и за много километров от дома? Вы всегда так прогуливаетесь? - Думаю, это моё дело, где я прогуливаюсь, - отвечает Юнги. - За несколько месяцев до происшествия, вы с Шэрил поссорились. Помните такое? - Допустим, – кивнул Юнги, расслабляясь. - Какова была причина ссоры? - Простое недопонимание. Я считал, что Хосок мой парень, а она – что ее. Случается. - Вы назвали ее воровкой. Потому что украла у вас Хосока? - А ты как думаешь? – усмехнулся, складывая руки на груди, – мы были вместе с детского сада. Я видел, как он взрослел, как жажда в нем росла, как она вырывалась в мир. И я всегда поддерживал его, потому что любил. А затем ему стало меня мало. Ему захотелось новых ощущений. Я знал, что он с ней с самого начала, но Хосок признался мне только в ту ночь. Он хотел уйти от меня, – пожал плечами, – бросить и начать все заново с ней. Я ему говорил, что стабильность со мной важнее эмоций с ней, но кто меня слушает? Уж точно не Чон Хосок. Но я позволил. Позволял им быть вместе. Какое-то время. Я хотел забрать Хосока, но, когда придет время. - И для этого вам нужно было убить Шэрил, – подсказывает Чимин. - О, нет, для этого мне нужно было убедить Хосока в ошибочности его решения. Что я и сделал. Мы снова сошлись. Несколько месяцев без меня показали, что никто меня ему не заменит. А через несколько дней она умерла. Кажется ли вам эта история гладкой? Верите ли вы этому парню? Не видите ли очевидных просчетов в его изложении? Как считаете вы? - Помнишь меня? – перевел тему Чимин, вглядываясь в горящие азартом глаза напротив. Он опустил уважительное отношение, так свойственное ему в общении с подозреваемыми. Но в этом случае даже на это он оказался не способен. Изнутри детектива разрывала кипящая лава ненависти. На поверхности же он так старался показаться холодным, как лед. – Несколько недель назад ты боялся, что я поймаю тебя. А теперь ты здесь, передо мной, закованный в наручники, – указывает на тонкие браслеты вокруг изящных запястий парня. Юнги оказался слишком худым, и на него пришлось надевать наручники меньшего размера. Как с такой комплекцией он умудрился задушить Шэрил? Слишком желал этого, превозмогая физические преграды? Выходит, что так, – для тебя все сложилось не слишком удачно, не правда ли? - Ну что вы, детектив, – помрачнел Юнги, складывая руки одна на другую на столе, – мне нравится компания. - Хорошо кормят? – задал вопрос, зная, что паек в участке отвратительный. - Родная мать лучше не готовила, – вновь оскалился, коротко посмеиваясь, - вы не можете держать меня здесь вечно. У вас есть что, мой отпечаток? – постукивает по столу кончиками пальцев переводя на них взгляд, - жалкий отпечаток. Может, я спал с ней, не думаете? Мы были знакомы. Она была чертовски красива, я мог не сдержаться. Изменить Хосоку. Такое случается, детектив, - усмехнулся, поднимая взгляд, - посмотрите на меня, разве я способен на убийство? Сколько себя помню, боялся крови. Да и спортом никогда не занимался, слишком ленив для этого. Я обычный студент, пишу дипломную, ничего такого. - И все же ты угрожал мне ножом, – напомнил, разглядывая тонкие черты лица парня. Чимин не верил его кажущийся невинности, язвительности, насмешке. Мин Юнги не выглядел как человек, способный на убийство. И все же не каждый убийца выглядит соответственно. Правда, старая как мир. Не раз и не два детективы ошибочно отпускали виновных, не видя в них преступников, а затем страну волновала череда возобновившихся убийств. - Когда это было? – невинно захлопал глазами парень, следом опуская взгляд в стол, – можете напомнить? А сам лукаво поглядывал на детектива, едва сдерживая громкий хохот. И Чимин это видел. Видел и раздражался. Потому что убийца не может вести себя так нагло, так уверенно в своей безнаказанности. Не может. И не станет. Не в его - Чимина – смену. - Твой парень сейчас здесь, и ему грозит пожизненное, – снова перевел тему, надеясь сыграть на чувстве вины, - ты убил дочь отличного детектива, а её брата знает и любит весь отдел. Мы добьёмся обвинительного приговора, доказательств у нас хватает. И на тебя найдём. Тебе же лучше пойти на сделку и рассказать о Хосоке и убийстве Шэрил все, что знаешь, иначе ты получишь до восьми лет лишения свободы. По какому сценарию ты предпочитаешь пойти? - По самому интересному, – решительно произнес, откидываясь на спинку стула, – мы с Хосоком многое пережили вместе. Может, пора наконец завершить этот порочный круг? - Что это значит? - Это значит, детектив, – наклонился Юнги к Чимину ближе, прошептав последние слова, чтобы даже стенографист, напряжённо прислушивающийся к каждому слову, ничего не смог записать, – что вам придётся искать ответы самостоятельно. Поверьте мне, вам эта история понравится. - Ты пожалеешь об этом, – громко пообещал Чимин, поднимаясь с места и отталкивая стул в сторону лёгким движением руки, – но будет уже поздно. - Бывай, мужик, и передавай привет Хосоку. Его голос в своей голове Чимин слышал ещё не один день.

*

Это были тяжёлые две недели. Допросы Хосока и Юнги не двигались с мёртвой точки, а общественность требовала ответов. Родственники жертв хотели узнать, где похоронены их дети, генеральный прокурор настаивал на решении вопроса о вменяемости Чон Хосока, Рой рвался в допросные, стремясь растерзать виновных. И лишь Чимин обязан был сохранять спокойствие. Изо дня в день занимаясь делом Хосока и Юнги, он приходил домой все позже, разочаровывая жену и сына, и все же возвращаться раньше был не в силах. Он не мог остановиться, сама суть толкала его к действиям. Пак Чимин был рожден для того, чтобы стать детективом, и в эти бесконечные недели он прочувствовал это в полной мере. И все же, как бы сильно ни горел этил делом, разорваться на несколько частей он не мог. Чимин полностью забросил все дела, что вёл параллельно, изо дня в день разрабатывая способы обхитрить язвительных подозреваемых и получить нужную информацию. Можно было сколько угодно говорить обоим, что доказательств их виновности полно, но по факту существовало лишь одно тело, кости же остальных жертв, так и не были найдены. Привлечь Хосока на основании одних лишь слов, не представлялось возможным. В эти бесконечные недели над Чимином, словно домоклов меч нависла необходимость получить чистосердечное признание. Задача, осуществление которой казалась нереальной. ... - Это выгодная сделка, – настаивает детектив, пожимая плечами, – у нас полно доказательств твоей виновности, а послужной список, что тебе вменяется, превосходит послужной список Чарльза Мэнсона. Признайся и очисти душу. А еще твой паренёк останется на свободе. Я не дурак, знаю, что Шэрил убил он, а не ты, и я не позволю тебе отсидеть за него, чтобы он остался на свободе. Помяни моё слово, не далёк тот день, когда тебе самому придётся сознаваться в своих преступлениях, чтобы выторговать хорошую сделку. Тогда я и решу, стоят ли твои слова этого, - говорит, наклоняясь и заглядывая в пустые глаза напротив. Казалось, сам ад не способен испугать этого человека. Что-то есть в этих парнях, считает Чимин, только недавно окончивший очередной допрос Юнги. Что-то тёмное, жестокое, безличное. Что-то совершенно нечеловеческое. Чимин уже получил заключение эксперта, множество раз говорил с Сокджином. Он прекрасно знает, кто такой Чон Хосок, и кем является его любовник с точки зрения современной медицины, и все же впервые столкнуться лицом к лицу... Это по-настоящему пугает. Социопат и шизофреник. Действительно пара века. Хосок же на мгновение забывается и растягивает губы в улыбке, будто испытывая удовольствие от оглашения своих грехов. Словно они для него ордена на пиджаке ветерана. Истинное безумие и беспощадная жестокость смешались в одно, чтобы породить сидящего перед детективом человека. - Думаете, я круче Мэнсона? – похрустывает пальцами, продолжая растягивать губы в безумной улыбке, забавляясь ошарашенным выражением лица детектива, – думаете, он встал бы передо мной на колени? – добавляет, начиная откровенно посмеиваться, – думаете, сними я с вас кожу и выпей кровь прямо сейчас, ради меня отменили бы мораторий на смертную казнь? – хохочет в голос, раскрывая глаза шире и качая головой из стороны в сторону. Он хочет испугать детектива. Дать ему понять, что он не на того напал, что с ним обращаться как с другими не получится. Это он тут король. Это он устанавливает правила. - Ты безумец, – шепчет Чимин, отшатываясь на спинку стула и складывая руки на коленях. Хваленое самообладание даёт трещину, а военная выправка разбивается в пыль. Этот человек умеет наводить страху. С каждым днем это становится все более очевидным. - Думаю, все зависит от точки зрения, – успокаивается, заметив удовлетворившую его реакцию Хосок, – я считаю, что безумец как раз вы. Все эмпаты. Вы держитесь за свою человечность, словно крысы за кусок сыра, но потом во имя её же совершаете преступления. Я, может, и убийца, но не лишен логики. - Что логичного в нескольких десятках убийств? - Проявление власти – лаконично отвечает, не сводя с Чимина пристального взгляда – мы все живём ради власти, и не стоит мне врать, что вы исключение. Мы все скоты, которые лишь чудом попали на этот праздник жизни. Так давайте праздновать. Что вам мешает? Человечность? Религиозность? Совесть? Не пора ли от всего этого избавиться и жить свободно? Не пора ли? – возвращает свою безумную улыбку Хосок. - Я повторю ещё раз, - переводит тему Чимин, – ты скажешь мне то, что я хочу услышать, или же нет? - Ох, детектив, - вздыхает Хосок, складывая ладони на столе и приближаясь к Чимину, сидящему по ту сторону стола ближе. – Если любишь человека так долго, как люблю его я, сможешь ли ты оболгать его? – усмехается парень. - А ты способен на любовь? – недоверчиво уточняет Чимин. - Вы мне скажите, господин Пак. Этот допрос прошёл впустую. Как и все предыдущие. Оба парня водили Чимина за нос, и что с этим делать, было непонятно. Пока однажды Дейв не дал ему совет, изменивший ход дела. Позволивший развернуть его на сто восемьдесят градусов. Порой даже у социопатов бывают эмоции. Это то, в чем Чимин убедился на собственном опыте. ... - Как ты сегодня? – интересуется Чимин, оглядывая прикованного к центру стола Хосока, скучающе привалившегося к задней стене. Выглядел парень откровенно несчастно. - Ох, Чимин, я хочу кинуть ему мячик, – гогочет Дейв, входя вслед за ним, и Хосок тут же направляет взгляд в сторону нового лица, растягивая губы в улыбку, моментально меняясь в настроении. - Сегодня меня развлекают сразу двое? Давно пора, - утвердительно кивает, – я тут со скуки помираю. Прошу прощения, детектив, но вы глуповаты, над вами даже смеяться грешно, слишком уж аморально. - А у тебя есть мораль? – усмехается Чимин, закрывая дверь и подходя к парню, садясь рядом с Дейвом. - Вы знаете ответ, не зря же я проходил эти тесты. Вам понравились результаты? - О, он был в восторге, – подтверждает Дейв, складывая руки на груди, – до потолка прыгал от радости. - Значит, оно того стоило. Там было столько личных вопросов, как вы можете такое спрашивать? – кривляется Хосок, притворяясь невинным. Хосок неординарен. Каждый день надевает новую маску, и она почти никогда не повторяется. Сокджин говорит, это естественно для социопатов. Они примеряют маски всю жизнь, не желая снимать их. Потому что за ними сияет пугающая бездна. У социопата нет своей личности, только более и менее удачные маски. Поэтому они так пугают нас, обычных людей. Поэтому они настолько завораживают. Пустота, нашедшая способ звенеть, всегда поражает, не правда ли? - Сегодня у нас новые вопросы, – отвечает Чимин, выкладывая фотографии на стол, – узнаешь этого парня? - О, мой милый Юни, – растягивает губы в улыбке Хосок, – давно мы не виделись. Он в порядке? - Конечно в порядке, - подтверждает Чимин, – язва та ещё. А теперь посмотри на эти фото, – выкладывает ещё одну серию снимков, – как думаешь, кто это с твоим парнем? Со снимков на Хосока смотрели с десяток различных мужчин и женщин. Заметит ли Хосок подвох? - Это... – сглатывает Хосок, стремясь сохранить угасающую улыбку. - Да. Твой парень не то, чтобы был тебе верен. И не то, чтобы осторожен. Эти снимки были добровольно пожертвованы любовниками Мин Юнги. Их было больше, просто не со всеми Юнги делал фото. Это самые серьёзные интрижки, полагаю. - Стоит ли он того, чтобы брать вину за его убийство на себя? – добавляет Дейв, разглядывая болезненное выражение лица парня. И в следующий миг тишину допросной нарушает крик ярости животного, увидевшего свой финал и принявший это. Как бы Чимин ни относился к Хосоку, в этот миг даже ему стало больно. Хосок почувствовал себя преданным. Хосок и был преданным. Благо, в этом и заключалась цель двух товарищей. В следующие два часа Хосок рассказал о Юнги и о себе все, что знал и помнил. Всё, что было нужно. После этого вопрос о раскрытии преступления перестал быть просто делом принципа, он стал реальностью. "Ему никогда не нравилась Шэрил, даже когда он думал, что мы просто друзья. Когда же он узнал, что мы встречаемся, впал в ярость. Ушёл от меня. А затем, через несколько месяцев – вернулся". Родственники жертв наконец узнали, где были похоронены их близкие. Тела были разбросаны по холмам, некоторые были сожжены в печи, иные закопаны на кладбище, рядом с безымянными могилами. Среди них были Ким Карен - школьница из Оклахомы, Лизи Коллинз - студентка из Юты, и Шерил Смит - учительница из Висконсина. Родители Карен, двенадцатилетней жертвы Хосока, конечно же, были сильно шокированы, все же лелея надежду найти свою дочь спустя пять лет с её исчезновения. И все же глубоко в душе понимали, она бы так просто не пропала. Не бросила семью, не ушла бесследно. "С годами легче не стало. И никогда не станет" - призналась мать Карен в интервью New York Times. Отец Лиззи Коллиз, двадцатилетней студентки, пропавшей из общежития в Юте, был безутешен. Он не вышел на связь с газетами и заперся дома, заново переживая подтвердившуюся смерть дочери. Рой Смит, сотрудник полиции и брат Шэрил Смит, заявил, что хочет, чтобы власти отменили мораторий на смертную казнь в Висконсине, и казнили Чон Хосока. "Дорогой мне человек мёртв из-за него. Я считаю, он тоже должен быть мёртв" Власти услышали его слова, которые были поддержаны большей частью страны, и уже через две недели был подготовлен и опубликован законопроект о снятии моратория. Чон Хосок был приговорён к смертной казни судом присяжных при судье Рое Стивенсоне - трижды. Его любовник, Мин Юнги – получил пять лет лишения свободы. До последнего дня он жалел, что так и не объяснился с любимым – как бы он ни настаивал, Хосок не хотел его видеть. «Мы были хорошей парой. Правда хорошей, - сказал Хосок о Юнги в своём последнем перед исполнением приговора интервью. - Что я чувствую к нему – всепоглощающие эмоции. Я ощущаю его внутри себя. Он дает мне жизнь, когда на это не остаётся никаких других причин – жизнь ради самой жизни. И все же я не в силах простить его. Не в этой жизни, но, может, в следующей» «Совершал ли Юнги преступления вместе с вами? - поинтересовался интервьюер, на что Хосок рассмеялся». «Единственное преступление, совершенное Юнги, это то, что он влюбился в меня. Нет, до Шэрил он и не думал об убийствах». «Считаете ли вы приговор суда справедливым?» «Общество должно избавляться от таких людей, как я. Так что да, судья Роб и присяжные проделали отличную работу» «И последний вопрос. Почему вы совершили все эти убийства?» «Думаю, ответ должно дать будущее, уверен, вы будете взволнованы». Через год после казни выяснилось, что Чон Хосок никогда не увлекался азартными играми, и долгов у него не было. Но для чего он просил бесконечные суммы у Шэрил Смит? Неужели ради развлечения? Или у него была иная причина? Об этом общественность так никогда и не узнает. А еще через несколько лет в полицейском участке появилось новое дело. Убийца в штате Флорида, держащий в страхе штат два года. Был пойман и на допросе признался, что совершал преступления, чтобы посмотреть, сколько физической боли сможет выдержать человек перед смертью. Имя убийцы - Чед Гилмор. Был признан социопатом.