Один эксперимент — другая жизнь

      — Чёрт…        Медленное скольжение по члену, дразнящее, вальяжное. Хлюпающие звуки из-за смазки, круговые движения ладонью. Она бы так удерживала его на краю, заставляя напрячься всё тело, подрагивать в нетерпении. Её улыбка. Хитрая и довольная улыбка, когда он смотрит так умоляюще.       Второй ладонью едва касался живота кончиками пальцев, то и дело царапая перекатывающийся пресс. Подняться к рёбрам, сжать сосок. Аккуратно, лишь ногтями. Как если б он кусал. Его шёпот, наглый и томный, согревал бы покрывшуюся мурашками кожу.       Телефон издал вибрацию и, если б не уведомление из того самого чата, Арсений даже не обратил бы на него никакого внимания, слишком увлечённый своим действием и фантазией. Но они переписывались, обсуждая прошедший день, и ждали его ответ.       ❤: Арсюш, ты как? Соскучилась по тебе.       Димка: Как съёмки? Ты ж хотел рассказать что-то.        Димка: Открыл и уснул?       Ладонь продолжала скользить, только уже быстрее. Картинки становились всё ярче, реалистичнее, Арсений буквально слышал их голоса.        ❤: Арс, мы видим, что ты читаешь и молчишь. Чем-то занят? Или что-то случилось?       Мысли плавились. Дрожащей рукой еле получилось набрать необходимые буквы, так что времени потребовалось значительно больше, чем хотелось.       Арсений: Я думаю о вас.        ❤: Мы тоже о тебе, дурашка, но это не повод не отвечать.        Димка: Кать, мне кажется, что я знаю, в чём дело. Кто-то просто очень соскучился и не может терпеть.        Последнее, что Арсений хотел сейчас, — это читать сарказм и стёб в свою сторону, но насмешливый голос Димы уже звенел в ушах, заглушая пошлое хлюпанье.       Димка: запустил руку в штаны и размышляет о том, как хочет почувствовать в себе мой член, да, Арс?       Димка: хочешь, чтобы я вбивался в тебя резко или неспешно?       ❤: Он хочет ладонь на шею. А ещё на свой член, желательно губы. И плевать на скорость.       Арсений: стоп       Пальцы еле попали по этим четырём буквам, но Арсений не знал, чего хочет сильнее: чтобы Дима с Катей прекратили, продолжали или оказались рядом в ту же секунду.        Димка: Нет, ты посмотри. Кого он хочет обмануть? Ты стонал бы совершенно другое, Арсюх, что-то вроде «да» и «ещё».        ❤: Ты стонал бы наши имена нам в губы, мечтая кончить. Но мы бы мучили тебя, и каждый раз, только подошёл бы к краю, мы б отвлекались друг на друга.        Димка: ты замечала, как он любит смотреть? Вуайерист, самый настоящий. И стояк такой сразу, хоть гвозди забивай.        ❤: Мы б жадно целовались, пока твой член напряжённо дёргался.        Димка: стоит мне войти в тебя, Кать, и он бы не смог терпеть.       Буквы летали перед глазами, проносились вокруг двух любимых людей, что сплелись телами, утопая в наслаждении. Такие желанные и горячие, красивые до невозможности в своей наготе, в жадных взглядах, в искренней любви к друг другу и к нему. Во рту пересохло о того, как сильно Арсению хотелось к ним присоединиться, довести до исступления, чтобы слабость по телу Димы и смешок Кати. Глупый, но такой счастливый смех, что они неосознанно улыбаются каждый раз.        Димка: Ты б выпрашивал внимания, пытаясь угодить нам обоим.        ❤: А что ты умеешь вытворять языком… мальчики, кажется я очень сильно по вам соскучилась…        Они продолжали ещё что-то писать, но картинка в глазах Арсения расплылась. Всё потеряло чёткость и смысл; единственное, что осталось в голове, это фантомный вкус Кати на губах и безумное желание почувствовать заполненность. Димка всегда знал, как надо, Димка чувствовал каждую эмоцию, каждый импульс и делал всё, чтобы до вспышек в глазах стало хорошо.        Арсений перекатился на бок и уткнулся в подушку. Ладонь, покрытая смазкой, сама потянулась назад, растягивая пальцами, словно это делал Дима. Отброшенный телефон продолжал светиться, а сообщения выскакивали уже не так быстро, но Арсений всё равно пытался рассмотреть слова. Он выхватывал лишь какие-то кусочки: «хочу вас», «сжимал бёдра», «стонать», но даже этого было слишком много.        Синхронность движений сбивалась, руки уже уставали и подрагивали от напряжения. Чувствуя, что находится близко, Арсений прикрыл глаза. Кате всегда нравилось наблюдать за тем, как подрагивают его ресницы в такой момент, и просыпается желание закусить губу, сдерживая слишком громкий стон. И сколько раз она подставляла свои губы на растерзание, пока её шаловливая ладонь стимулировала головку.        Как же крепко всегда сжимал Дима его бёдра и талию, как обхватывал поперёк груди, словно они единое целое. Всегда такой горячий, требовательный и нетерпеливый. Он бы слизывал с шеи капли пота, мечтая оставить метку, но все трое знали о запрете. Лишь там, где никто не увидит и не узнает.        Ладонью скользнув к основанию члена, Арсений погладил большим пальцем тонкую кожу около тазовой косточки. Совсем недавно там багровели метки, сейчас же они почти прошли, оставшись едва заметными пятнышками, но как же Арсению хотелось, чтобы вновь прижались губами к тому месту. Представлять Диму с Катей возле своих бёдер, их губы и ладони, жадные усмешки…        Он не заметил, как слишком увлёкшись, зажал носом кнопку на телефоне, прервав еле спешный поток сообщений. Он хлюпал ладонями и рвано дышал, выстанывая имя Кати и Димы, бормотал неразборчиво о том, как хочет их сильнее, глубже, ещё и ещё. И больше ничего, кроме их имен, пропитанных всхлипами и желанием. Очередной стон прозвучал глухо, сквозь губу, принеся долгожданное облегчение и голосовое сообщение отправилось, стоило лишь откинуть голову.        Шевелиться не хотелось, но потное тело требовало душа, хотя сама душа хотела домой. Эти бесконечные съёмки, проживание в отелях или у друзей. И любимых увидеть некогда.        Арсений протёр грязную ладонь о валяющееся неподалеку полотенце и потянулся к телефону. Ему так хотелось написать о своих чувствах, о том, как соскучился и что любит их, может быть пошутить что-то о незапланированном сексе по переписке. Только тут он увидел, что последнее сообщение было от него самого.        Что ж, звучал он горячо, и, вполне понятно, почему Дима с Катей больше ничего не писали еще несколько минут.        ❤: Арсений! Ты просто… у меня нет слов        Димка: Тоже кончила под его блядские стоны?        Разрываясь между смеющимся смайликом, подмигивающим и смущённым, Арсений всё же выбрал свой любимый с языком. А потом дописал.       Арсений: Я нас так люблю. И безумно скучаю. Как только вырвусь со съёмок — из постели не выпущу 😜