Yours to Hold

Тачихара подавлен. Ему снова хочется спрятаться — привычный путь, чтобы сбежать от мыслей, что всегда — и особенно теперь — разрывают его изнутри. Он снова чувствует себя ребёнком, который всё делал неправильно, которого никто не любил, которому никогда не стать и на толику столь же хорошим человеком, каким был его брат. Почему почему ты никому не сказал Почему ты так хотел стать героем Мичидзо чувствует мелкую дрожь в руках и от бессилия стискивает их в кулаки, прижимаясь спиной к стене больничного коридора. Жмурится. Кадры последних событий, что он пережил, всё ещё резко застилали его настоящее, расходились мутными тёмными пятнами — цвета крови, что заливала глаза, цвета чёрной пустоты, что пришла после. Но он здесь. Он выжил. Всё закончилось, агентство победило, Йосано вылечила его, и теперь он понял. Понял, как бессмысленно несколько лет гонялся за призраком, что винил не тех — в бесконечном круге самообмана, каждый день теряя собственное лицо — в очередной попытке спрятаться от самого себя. Но это было лишь частью того, что мучило его до сих пор. Он всё время обманывал и себя, и других, он принял очередной приказ, отчаянно желая в нём обрести себя, но в итоге найдя лишь боль. Он ничего не сказал отряду. Только то обращение, что он записал для Теруко на случай худшего исхода событий, потому что помнил, как горячо она отстаивала справедливость, и надеялся, что она до конца останется ей верна. Он ошибся и здесь. Он не понял, что должен был говорить не с ней. Тачихара опускается на пол и закрывает лицо руками. Больничные стены давят стерильной белизной. Палата Дзёно дальше по коридору. Дзёно… Тачихара смотрит на собственные руки. Почему он так и не смог? Не смог довериться тому, кто всегда говорил ему «будь собой», не смог принять его доброту — будто она была неправильной, грязной, противоестественной? Тачихару мутит. Он до последнего избегал этих мыслей, но теперь он знает — Дзёно единственный, кто всё понял, перед кем лгать всегда было бесполезно, сколько бы Мичидзо не оттачивал свои навыки. Но Дзёно тоже ничего не сказал. Почему— Мичидзо должен поговорить с ним. Даже если поздно. Даже если теперь его возненавидят, потому что он больше не заслуживает его доброты. Он встаёт, проводя ладонью по шершавой стене. Белое — вокруг столько белого, не испачкай. Он одёргивает руку. В конце коридора замирает напротив двери. Заносит кулак, чтобы постучать. Знакомый голос опережает его: — Войди. В этот миг Тачихаре хочется не принадлежать ни одной из организаций. Ему страшно. Страшно увидеть лицо человека, перед которым он так виноват. Ему страшно, что Дзёно всё равно простит его. Досчитав до пяти, Мичидзо кладёт ладонь на дверную ручку и, зажмурившись, поворачивает. Дзёно стоит лицом к окну, в повседневной одежде, поправляет волосы, оборачиваясь через плечо. — Я думал, дольше там простоишь. Он улыбается. Тачихара, застыв, машинально опирается на дверь спиной, и она с шумом закрывается. Дзёно хмурится всего на секунду — от неприятного шума — и делает шаг навстречу. Протягивает руку, чтобы привычно опустить её на плечо. Мичидзо чувствует, что его собственное сердце сейчас в очередной раз выдаст его, и едва слышно выдыхает, чтобы опередить его: — Прости меня. Пальцы Дзёно сжимаются на его плече, его голос становится таким же тихим: — Я рад, что ты жив, Тачихара. Мичидзо смотрит на воротник белой рубашки, не решаясь поднять взгляд на его лицо. Внутри всё ещё слишком много мыслей, которые так сложно выразить. Хоть он шёл сюда с намерением поговорить — на деле это слишком трудно, и он вновь замыкается в самом себе. Чужая близость не даёт спокойствия, наоборот — Тачихара нервничает ещё больше, и в итоге ему просто хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не говорить. Но Дзёно не ждёт ответа, произнося спокойно и твёрдо: — Ты всё сделал правильно, это я совершил ошибку. Запомни это. Сайгику медленно отпускает его плечо и отворачивается, отходя к окну. — И ещё. Не смей винить себя, Тачихара, ты заслуживаешь намного большего и уж точно заслуживаешь быть любимым куда более хорошим человеком, чем я. Тачихару пронзает мелкая дрожь, в голове становится тяжело и пусто. Не ждя ответа, Дзёно продолжает тем же тоном, не оборачиваясь: — Я рад, что ты зашёл, но ты ничего не должен мне. Можешь идти. Мичидзо смотрит ему в спину, мутные пятна прошлого вновь застилают глаза, он чувствует холод и тошноту. Ты боялся услышать именно это? Ты не можешь или не хочешь давать ответ? Тачихара трёт переносицу, стараясь ухватиться хоть за какую-то другую мысль — что чувствовал Дзёно, когда в одиночку пошёл против Фукучи из-за него? Зачем повторил его путь, совершая те же ошибки? Почему не остановил? Тачихара не может пошевелиться. Если он уйдет, ничего не сказав — он так никогда и не простит самого себя. Даже если теперь Дзёно сам отталкивает его, уже зная ответ — он должен услышать его. Молчание всегда делало только хуже. Мичидзо сдавленно выдыхает, сцепляя за спиной руки, находя решимость произнести: — Я не могу. Дзёно не оборачивается, но Тачихара продолжает — говорит быстро, стараясь не сбить дыхание, стараясь донести правильно: — Ты прав, я ошибался, я не считал тебя хорошим человеком, потому что ты всегда был жесток к другим, и твоя доброта ко мне делала мне только хуже, я не мог понять, почему ты делаешь это, я боялся тебя, и я так и не смог забыть, каким ты был во время моего задержания, мне снились кошмары, я хотел спрятаться, я хотел не видеть твоего лица, потому что ты улыбался мне, когда всех вокруг ненавидел. Я не мог принять это, я вызвался в Мафию, чтобы сбежать — и от этого тоже, чтобы не думать, почему это происходит, не думать, что я должен тебе, но я действительно должен — я ничего не сказал тебе, хотя ты единственный, кто поверил, и я заблуждался, я думал, ты не примешь это, не пойдешь на риск ради справедливости, и… — И ты был прав. Дзёно оборачивается, сдержанно улыбаясь. Мичидзо замирает, видя усталость и горечь в его лице. — Ты был прав, я ничего не сделал ради справедливости. Я сделал это из-за тебя. И теперь тебе лучше уйти. Дзёно садится на койку, берёт с тумбочки свою серёжку, перебирает пальцами пропитавшуюся кровью кисточку. Говорит спокойно и отрешённо: — Не волнуйся, Тачихара, после принудительного отпуска отряд перераспределят. Ты хотел остаться в Мафии. — Мичидзо вздрагивает от этих слов. — Но, разумеется, тебе этого не позволят. Твоя миссия окончена, тебя направят в другое место, и меня ты больше не увидишь. Начнёшь новую жизнь. Так что просто уходи и забудь об этом. В груди становится больно и горячо — Тачихара растерянно смотрит, как Дзёно сжимает в ладони свою серёжку, как поднимает лицо, с абсолютным спокойствием повторяя: — Уходи. У Мичидзо хватает воздуха на бессильное: — Почему? Дзёно произносит так же спокойно, ни на миг не задумавшись: — Потому что ты не готов к тому, что я хочу с тобой сделать. Тачихара колеблется, желая снова солгать самому себе, сделав вид, что не понимает. Он смотрит на Дзёно, на неподвижные белёсые ресницы, на заправленную за ухо прядь волос. Сайгику выглядит спокойным и уставшим. Мичидзо не может справиться со странным чувством — что он должен остаться, что это единственный путь наконец-то всё сделать правильно. Что он должен ему. Он делает шаг навстречу, но Дзёно тут же останавливает — в его голосе проступает едва заметное раздражение: — Тачихара, уходи. Сейчас же. Мичидзо останавливается. Чего ты хочешь Ты ничего не можешь сделать правильно Глядя на пальцы Сайгику, Тачихара вновь вспоминает, как они сжимались вокруг его горла во время ареста. Сколько ночей он просыпался от этого чувства и как нескоро научился перебарывать его днём — когда Дзёно спокойно улыбался, кладя руку на его плечо. Ты никогда не сможешь Внутри становится жарче и отвратительнее, и Тачихара отступает, понимая, что все его мысли считаны, что так он делает лишь больнее. Он упирается спиной в дверь, едва слышно говоря: — Прости меня. Запоминает выражение лица Дзёно, прежде чем выйти из палаты, сбежать вниз, на воздух, тяжело дыша, ощущая огромную тяжесть в груди. Это всё, что ты можешь сделать? Он роняет своё тело на ближайшую скамейку во дворе больницы. Сжимает руками голову, как будто может остановить бесконечный поток мыслей, разрывающих изнутри. Ты опять не справился Он рвано дышит, ощущая, как глаза становятся неприятно влажными. Как сердце бьётся слишком сильно. Он наконец-то чувствует, как это больно и невыносимо — когда впервые в жизни есть человек, которому ты дорог, который всегда был к тебе добр и терпелив, который чуть не погиб из-за твоего молчания, который ни в чём тебя не винит и не требует ничего взамен. Но которого ты не можешь полюбить в ответ.