Любовь — яд...

Чимин стоит на мосту, который каждый раз возвращает его в детство и дарит покой. Сегодня ему впервые стало больно от измены, на похождения Тэхена было все равно, Югем прав: он просто не любил, у них были скорее дружеские отношение. Луна сегодня удивительно яркая, как будто знает, что нужно осветить путь домой для заблудших душ. — От тебя пахнет Хосоком, — проговаривает Чимин, он не оборачивается и так знает, кто стоит за спиной. — Мы вместе, — улыбается Хенджин, он стает рядом и смотрит на город, — ты чего здесь один? — Решил прогуляться, — омега поворачивается боком и смотрит на альфу. — А как же Юнги? И дети? — Они мои, — Хенджин пожимает плечами, — Юнги продал свой бизнес, подписал документы о разводе и просто исчез. — Такого не может быть, — удивляется Чимин. — может, с ним что-то случилось, я звонил, а он трубку не брал. — Ну, — Хван закуривает, — его немного подкосило известие об измене Хосока. — Это подло… — Ты так считаешь? Ты буквально прыгнул из одной мафиозной койки во вторую. — Но я никому не изменял. — Почему ты один? — Чимин забрал сигарету и затянулся, прикрывая глаза. — Почему ты вернулся? — Хенджин улыбнулся. — Ты убежал столько лет назад, даже на похороны моего отца не приехал, а он твой крестный. — Так получилось, у меня сейчас есть покровитель. — Семья Ким? — С чего ты взял? — Ну, это не Чонгук, значит, они. — Чимин выбросил окурок в реку, — пришел меня поймать и приволочить к Намджуну или Сокджину? — Пришел узнать, как дела у друга, мне тоже нелегко. — Предавать меня? Или рушить чужую семью? — И то, и другое. Хосок не был с ним счастлив. — Ты просто не захотел увидеть их счастья, как Юнги смотрел на него. — Чонгук тебе это дает? Или же прохлаждается в разных клубах? — Рад был тебя услышать, мне пора домой, — Чимин стучит ему по плечу, — больше не приходи ко мне.

***

Чонгук сидит на полу, где обычно Чимин дожидался его, и на душе прям кошки скребут. Он был удивлён, что омега вот так просто ушел, видимо Чонгук его допек, но то, что омега принадлежит только ему — это факт. — Он вернётся, — Югем ставит рядом с Чонгуком бутылку коньяка. — Оперативно ты, — хмыкает Чон. — Я что облажался? — Еще как. Мои люди следят за ним. — Спасибо, но пусть близко не подходят. — Хорошо, — Югем садится рядом, — что будешь делать? — У него скоро течка… черт, — Чонгук сжимает кулак, — и надо же было так лохануться. — Ты часто вот так?.. — Сегодня, я должен был им доказать, что сейчас я просто развлекаюсь с Чимином и не более. — А может нужно было доказать обратное? — Может быть.

***

Чимин ближе к трём утра приходит к знакомому подъезду, где когда-то жил. Его квартира все еще на месте, но желания идти туда нет, ему бы в объятия Чонгука, но сейчас слишком больно. Он достает запасной ключ из ящика для почты, где её уже слишком много. Омега забирает все, а затем открывает дверь: холод из квартиры сразу же встречает его, но ему все равно. Он входит, разувается, снимает верхнюю одежду, а затем идет в спальню, сегодня он даже отопление не включит, слишком все равно, слишком плохо. Ночью он спит плохо, все время просыпается и рукой ищет рядом теплое тело, но его нет. Прикрыв глаза, он начинает плакать, ему так хочется к Чонгуку, услышать его голос, почувствовать тепло рук и получить долгожданный поцелуй. Его сны, мысли — все заполнено Чон Чонгуком и виноват лишь он один. Он сам вложил оружие в его руки и дал разрешение на выстрел, но разве Чимин виноват, что так нуждался в любви, а дал её именно проклятый Чон Чонгук? Тихие слезы срываются на громкий плач, он бьет кулаком подушку и захлебывается в своих слезах. — Ненавижу, — плачет он, — ненавижу… — но он лжет, ненавидит омега отнюдь не горячо любимого альфу, а себя. Просыпается Чимин ближе к утру, под глазами синяки, тело ломит от холода. Сейчас он наконец-то осознает, что в квартире очень холодно, поэтому включает все, в том числе и воду. Стоя в ванной комнате он осознает насколько выглядит жалким и зависимым от Чонгука. Выматерив себя в голове он идёт на кухню в поисках еды. За месяц отсутствия продукты не испортились, ну, макаронам тяжело это сделать. Он ставит маленькую кастрюльку на огонь и лишь, когда вода закипает, бросает макароны. Спустя пятнадцать минут он уже ест макароны с какой-то консервой, что завалялась в холодильнике. После завтрака-обеда, он набирает еще раз номер Юнги, но все тщетно, абонент недоступен, тогда он набирает не самого ему приятного человека. — Да, — слышится голос на той стороне. — Господин Мин, это Чимин, — папа Юнги недовольно вздыхает. — Чего тебе? — Я думаю, Вы знаете о разводе, но меня больше интересует, куда пропал Юнги? — Юнги? Он, наверное, пьяный валяется у себя в мастерской, — хмыкает мужчина. — Мне сказали, что он продал свой бизнес. — Что? — голос старшего омеги меняется. — Я могу приехать? Расскажешь, что случилось. — Да, я у себя на квартире, в паре кварталом от бывшей квартиры Юнги. Папа Юнги действительно быстро приезжает, проходит лишь полчаса, мужчина напуган и видно, что плакал. — Я был в мастерской, Юнги действительно продал её. — Проходите, — Чимин делает шаг в сторону. — Месяц назад он явился к нам с отцом весь пьяный, он никогда таким не был. Хосок водил его за нос и дети не его, мы быстро оформили все документы, что он попросил. Он так ждал малышей и так надеялся стать отцом. — Он им еще станет. — Да, но где его искать. Я поначалу звонил, но он послал меня и отца куда подальше, а потом позвонил ты… — Юнги найдётся, я в этом уверен, — Чимин сдерживал слезы, Юнги был дорог и ему, ведь он его друг. — Я был таким глупым, зря вечно доставал тебя. — Все нормально, господин Мин. — Я найму детектива и он найдёт его. Может, ты бы попросил у Чонгука помощи? — Простите… — омега опустил голову, — но мы в ссоре… — Ох, у тебя же скоро течка, я чую твой запах. — Да, но мы сильно поссорились. — Я привезу тебе еды… — Не нужно, — отмахивается омега. — Чимин… когда ты застал меня и Хосока… у Юнги не было проблем с бизнесом, твой Чонгук это подстроил. — Чонгук? — глаза Пака округляются, — не может быть… — Еще как, я не знаю к чему он еще причастен, но этот альфа не самый лучший вариант для тебя. — Раньше вы считали иначе. — Раньше и сын мой был в порядке.