Не моя жизнь

      Жизнь Маринетт Дюпен-Чен наполнилась новым смыслом. Теперь кроме работы и дружеских девчачьих посиделок в ней появился достойный мужчина. Маринетт знала, что Луке предстоит скорый отъезд в Штаты для решения рабочих вопросов, поэтому стремилась больше времени провести рядом с ним. А он отдавал возлюбленной всё своё тепло, купал её в нежности и затягивал в водоворот страсти. Она ценила каждую минуту, проведённую вместе.       – Спасибо за этот день, Лука. И за все дни, что ты рядом со мной, – промурлыкала в трубку девушка однажды вечером.       – Всё для моей красавицы, – ответил парень. – А теперь пора ложиться спать. Ты же хочешь завтра быть полной сил?       – Думаю, нас ждёт прекрасный вечер с Альей и Нино, – мечтательно вздохнула Маринетт.       – Согласен. И с нетерпением жду встречи.       – Я тоже, милый. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, Маринетт.       Девушка отложила телефон и взглянула на часы, задумчиво закусив краешек губы. Одиннадцать. Лука, конечно, решит, что она примет душ и отправится в постель, но ведь никто не запрещает хоть немного поработать перед сном. Маринетт заверила себя, что успеет набросать пару эскизов. Рядом с Лукой у неё всё получалось. Вдохновение не покидало дизайнера. Девушка старалась лишь фиксировать каждую идею, чтобы не пропустить ни единой мелочи. Вооружившись карандашом и включив музыку, Маринетт погрузилась в творчество. От кропотливого процесса её отвлёк телефонный звонок.       «Кто это так поздно?» – Маринетт с опаской глянула на экран. – «Стив? Какого чёрта?»       Девушка проигнорировала первый звонок и вернулась к эскизу, но второй не заставил себя ждать. Маринетт понимала, что звонить Стив не перестанет. Отложив карандаш в сторону и нахмурив брови, она ответила.       – Я тебя слушаю, – холодно проговорила девушка.       – И тебе привет, – бодро произнёс Стив.       Маринетт пропустила приветствие мимо ушей. Любезничать с бывшим – это меньшее, чего она сейчас хотела. Девушка даже пожалела, что ответила. В конце концов, она могла отключить телефон или хотя бы звук, и пусть бы Стив названивал, раз других дел нет. Но она начала этот разговор. Теперь оставалось лишь узнать, что нужно бывшему, и поскорее от него отделаться.       – Давай сразу к сути, – проговорила Маринетт.       – Раз ты так хочешь, давай. Спустись вниз. Я привёз кое-какие твои вещи.       – Сейчас ночь!!! – возмутилась Маринетт. – И с чего ты взял, что я дома?       – Да брось, совсем не поздно. Я мимо проезжал, а вещи уже были в машине. Забери. И не сочиняй сказок. У тебя свет горит в комнате.       – Что за вещи? – уточнила Маринетт, прикидывая, что будет делать дальше.       – Бумаги какие-то. Чертежи, эскизы…       Маринетт вспомнила, что целая папка наработок действительно оставалась у бывшего. Она колебалась. С одной стороны, не хотелось терять эскизы, с другой, она не желала видеть лицо Стива.       – Сейчас спущусь, – приняла не самое приятное решение Маринетт.       В голове зародился нехитрый план. Девушка хотела забрать нужные бумаги, а после немного подышать прохладным воздухом. После встречи со Стивом вряд ли получится уснуть легко, а прогулка всегда гарантировала хороший сон.       Маринетт решила, что достаточно пощеголяла в пижаме по улицам, поэтому сбросила домашнюю одежду, надела брюки и рубашку, что были под рукой, положила телефон с ключами в карман пальто и поспешила на улицу к машине бывшего парня. Девушка остановилась возле водительской двери. Стив приоткрыл окно, но не спешил отдавать бумаги.       – Садись, – кивнул он в сторону пассажирской двери.       – У меня мало времени. Хочу просто забрать свои эскизы и пойти домой, – отчеканила Маринетт.       – Будешь разбирать и мокнуть? Тут коробка! И мне надо сказать тебе кое-что. Садись, – настаивал на своём Стив.       Маринетт подняла голову. И без того тёмное небо заволокло плотной пеленой туч. Мелкий моросящий дождь с минуты на минуту норовил превратиться в ливень. Не хватало только простудиться, роясь в эскизах, или, того хуже, испортить свои же труды.       – Ладно, но быстро, – нехотя согласилась девушка.       Маринетт обошла авто, дёрнула ручку и, устало вздохнув, опустилась на пассажирское сиденье. От неприятного предчувствия в груди кольнуло. Девушка взглянула на бывшего. От странной улыбки Стива стало откровенно не по себе.       – Умница, принцесса, – тихо проговорил Стив и запер двери авто.       Маринетт с ужасом осознала, что так наивно попалась в ловушку. Выражение лица Стива не предвещало ничего хорошего, но девушка упорно гнала от себя плохие мысли. Он приходил к ней с цветами, просил прощения. Неужели сейчас он способен её обидеть?       – Что ты задумал? – медленно, словно в оцепенении, проговорила девушка, в надежде дёргая дверную ручку.       – Мы немножко развлечёмся как старые друзья, – бросил Стив, заводя мотор.       – Я не поеду с тобой никуда! – замотала головой Маринетт, чувствуя, как её захлёстывает волна паники. – Выпусти меня!!!       – Поедешь! И советую согласиться по хорошему, – отрезал парень, явно не желающий нарушать свои планы.       Маринетт понимала, что ждать чудесного спасения бессмысленно. Никто кроме неё самой сейчас ей не поможет, а значит, нужно идти на риск. Девушка рывком попыталась дотянуться до ключа в замке зажигания, но Стив перехватил её и больно сжал запястье. Шансы вырваться стремились к нулю. Маринетт закричала. Рассвирепевший парень держал тонкие девичьи руки одной ладонью, а второй зажал рот своей бывшей, чтобы крики не привлекли внимание прохожих. Маринетт не сдавалась. Она пыталась вывернуться, пнуть или укусить Стива, но тот был физически сильнее. Устав от бессмысленного сопротивления, парень с размаха ударил девушку головой о стекло. Голова противно закружилась. Мир сузился до одной точки и померк.       – Другое дело, – усмехнулся Стив и поехал прочь от дома бывшей.       Маринетт пришла в себя, когда кто-то грубо потряс её за плечо. Девушка поморщилась от тошноты и тупой боли в виске. Над ней навис мужчина, который совсем недавно клялся ей в любви.       – Ты в ловушке, моя принцесса, – прохрипел Стив. – Надеюсь, ты уяснила, что сопротивляться бесполезно.       – Не смей меня так называть! – гневно бросила Маринетт, старательно избегая взгляда бывшего парня.       Ей было плохо. Жутко раскалывалась голова, совершенно некстати скрутило живот, бил озноб. Ей было страшно. Она не могла предугадать, что дальше сделает съехавший с катушек Стив, но умом понимала, что ничего хорошего не будет. Ей было обидно. Какой беспечной надо быть, чтобы добровольно пойти в руки врага?       Стив потянулся к лицу Маринетт, но она резко отвернулась. Движение тут же отозвалось новым витком головной боли. Цепкие мужские пальцы сжали подбородок девушки и насильно развернули её к себе.       – Расслабься, принцесса, – прошипел Стив. – Сейчас ты будешь делать то, что я скажу. Для начала бери телефон и пиши своему дружку, что между вами ничего не будет.       Маринетт медлила. Она лихорадочно соображала, как ей спастись, но в голове, как на зло, не было ни единой логичной идеи. Втягивать Луку хотелось меньше всего, но что если намекнуть ему о случившемся? Кто знает, может он поймёт и придёт на помощь?       – К-как ты узнал про него? – нерешительно спросила Маринетт, решившая хоть немного потянуть время.       – Проследил! – огрызнулся похититель. – Пиши, пока это не сделал я! Я не стану церемониться и подбирать слова! Ты же не хочешь задеть тонкую душевную организацию музыканта-неудачника?       Дрожащими пальцами Маринетт вытащила телефон и разблокировала экран. Найти переписку с Куффеном оказалось делом пары секунд. Именно от него девушка получила последнее сообщение – милый целующий смайлик. Сердце кольнуло. Маринетт уставилась на клавиатуру, пытаясь придумать правильный текст.       – Дай сюда! – потянулся к телефону Стив. – Нечего тянуть время!       – Нет! – коротко вскрикнула девушка, вцепившись в гаджет побелевшими пальцами. – Я сама.       Маринетт понимала, что Стив точно напишет какую-нибудь гадость, и не могла позволить ему играть на чувствах Луки. Даже если ей не удастся подать Куффену сигнал, она сможет хотя бы сгладить углы. Девушка вздохнула и набрала короткое сообщение. Стив не отрывал от экрана пристального взгляда.       – Доволен? – захлёбываясь слезами, спросила Маринетт, пряча телефон обратно в карман.       – Да, славно. А теперь развлечёмся. Иди сюда.       Стив буквально зажал Маринетт в угол. Девушка оцепенела. Она слышала тихую мелодию и звук новых сообщений из кармана пальто. Она знала, что Лука сейчас не находит себе места и не понимает, что побудило её поставить точку в едва начавшихся отношениях. Она хотела верить, что он будет за неё бороться, может быть, даже поедет к ней домой, чтобы поговорить лично, но… она была уже далеко.       Стива совершенно не волновал внутренний раздрай Маринетт. Его руки уже бессовестно забирались под одежду и грубо, до боли сминали грудь. Девушка пыталась оттолкнуть бывшего, но проигрывала ему физически. Всё, что ей оставалось – стиснуть зубы и зажмуриться. Ей были противны прикосновения мужчины, с которым прежде она делила постель. Сейчас он не считался с её мнением и вёл себя так, словно она всецело принадлежит ему.       – Моя принцесса не хочет немножко пошалить? Брось стеснение, куколка. Я же знаю, что ты меня хочешь. Гляди, я готов.       Стив бесцеремонно накрыл ладонью Маринетт свой пах и сделал так, чтобы девушка не могла убрать руку. Ничего, кроме приступа тошноты, это действие не вызвало. Маринетт по-прежнему не размыкала век, чтобы хоть как-то абстрагироваться от этой ужасной ситуации. Она знала, из запертой машины ей не сбежать. Вокруг ни души, кричать бесполезно. По щекам безостановочно текли слёзы, но беспомощность Маринетт только сильнее распаляла Стива.       Он грубо дёрнул ткань рубашки. Пара пуговиц поддалась, остальные оторвались и с глухим стуком упали куда-то вниз. Парень больно прикусил сосок девушки, отчего та непроизвольно взвизгнула. Маринетт вновь попыталась оттолкнуть Стива плечом, но в ответ получила звонкую пощёчину. Щеку обожгла боль.       – Ведёшь себя как девственница! С музыкантом тоже было так? – злобно шипел Стив, не отрывая пальцев от груди Маринетт. – Уверен, что ему ты дала гораздо охотнее. Скажи, чем я хуже?       От упоминания Луки всё внутри сжалось. Телефон не замолкал. Куффен звонил. Сыпались одно за другим сообщения. Маринетт больше всего на свете хотела прокричать в трубку, о том, что она нуждается в помощи. Чтобы услышать родной голос нужно было всего лишь нажать кнопку, но дотянуться до телефона не получалось. Осознав своё поражение, девушка обмякла.       – Что ж ты не сопротивляешься больше? – удивился Стив. – Так не интересно! Добавим огонька в наш скромный вечер!       Глаза парня недобро сверкнули в темноте. Он принялся стягивать с Маринетт брюки. Девушка пыталась собрать последние силы, но протесты выходили слабыми. Телефон больше не издавал ни звука.       – О, да ты принарядилась. Жаль, твой музыкант этого не увидит, – язвительно усмехнулся Стив, увидев нижнее бельё бывшей.       Маринетт отвернулась к окну и сильнее стиснула зубы. Стив и не думал останавливаться. Он грубо дёрнул за край белья. Послышался треск рвущегося кружева. Грубые нежеланные прикосновения стали последней каплей. Девушка до крови прикусила губу, встряхнула головой и ещё раз попыталась сбросить с себя сильные руки.       – Хм, куколка. Я тебя не возбуждаю? Тогда будет по-плохому, – откровенно угрожал Стив.       Парень резко дёрнул Маринетт за плечо и швырнул на заднее сиденье. Она попыталась пнуть Стива, явно целясь между ног, но вновь уступила в силе. Ему не составило труда развернуть девушку спиной к себе и, крепко сжав её руки, получить желаемое. Маринетт, лишённая возможности пошевелиться, пискнула от боли. Она плакала в ожидании конца пытки.       Стив же никак не мог угомониться. Он обезумел. Он ненавидел Маринетт, но страстно желал её. Парень видел, что его действия причиняют ей боль, но не хотел останавливаться. Он любовался страданиями. Маринетт, лишённая всякой возможности сопротивляться, тихо скулила.       – А теперь вставай и выматывайся! Ты мне больше не нужна, – прошипел Стив, закончив терзать девушку.       Он вытолкнул Маринетт из машины, бросил вслед её вещи, и стремительно скрылся из вида. Девушка осталась сидеть на мокром холодном асфальте среди разбросанных бумаг, покрытых аккуратными рисунками.