Новая старая жизнь

Я просыпаюсь в квартире Виктории, голова начинает болеть. Я не помню ни как попала сюда, ни наш с ней разговор. Пытаясь прийти в себя, я слышу шаги позади и нежный голос женщины: — Ты наконец-то проснулась, — ласково произносит она. — Иди сюда, — как-то странно говорит она. Женщина обнимает меня, поглаживая мою спину и спускает свои руки дальше, а на своей шеи я чувствую её горячее дыхание. Она отстраняется, очень резко и уверенно впивается в мои губы. Я же стою в шоке и выпячиваю глаза. Я жду, что будет дальше. Женщина усиливает темп своего поцелуя и пытается проникнуть мне в рот. Я отпираюсь и пытаюсь отстраниться. Я понимаю, что это неправильно, но её действие и происходящие здесь мне нравится. Я сразу же вспоминаю Иру и мои слова эхом пролетают в голове. Становится всё невыносимее и теперь уже сама Ира стоит и смотрит на нас. Она вся в слезах и повторяет одни и те же слова: — Как ты могла? Девушка кричит, а я просыпаюсь в холодном поту. Смотрю в окно и понимаю, что автобус уже подъезжает к городу. Меня начинает потряхивать, а слова моей девушки не выходят из головы. Меня охватывает неприятное чувство. Чутьё подсказывает, что всё это не к добру. Но повернуть назад автобус я не могу. Поэтому начинаю приводить себя в порядок. Я выхожу с автобуса и оглядываюсь по сторонам. Родные места, трогающие воспоминания. Здесь даже дышится по-другому всё настолько родное и знакомое. Но в тот же момент плохие воспоминания всплывают в памяти и делают это место исчадием ада, куда не хочется попасть. А мой кошмар всё больше не даёт мне покоя. Часы показывают 9:13, я гуляю по улицам города. Дойдя до своего двора, меня охватывает паника, всплывает сразу всё, что я пыталась забыть. Как отец выгонял меня на улицу, как мать голосила на весь двор из-за моих оценок. Как родители узнали о моей ориентации и любви к учительнице. Как они чуть не пошли к ней разбираться, и как я слёзно тогда молила этого не делать. От всего этого меня передёргивает, а желание идти домой плавно улетучивается. Но я уже поднимаюсь по ступенькам и аккуратно затаив дыхание стучу в дверь квартиры. Слышу тяжёлые шаги и понимаю, что это отец. Мужчина начинает кричать: — Кому там не спится в такую рань?! Он открывает дверь и его глаза буквально выкатываются из орбит. А я еле натягиваю улыбку и отвечаю: — И тебе доброе утро, папочка. Впустишь? Задаю я вопрос и бесцеремонно вхожу в помещение. Папа застывает в одном положении, он всё так же стоит посреди двери. Тут из спальни выходит мама и вид у неё такой же, как у мужчины. — А..а ты чего тут? — открыв рот, спросила женщина. — Дела нужно решить! — отвечаю я. — К Виктории приехала! — подытоживает женщина. — Да, да, да. К ней, и что теперь? На расстрел меня из-за этого? Это моя жизнь и хватит в неё лезть! Я поживу здесь ровно три дня, — заявляю я. Оставляю свои вещи и пулей вылетаю из квартиры. Я брожу по родному городу уже часа два и всё не могу зайти во двор Виктории. Но ноги сами меня несут туда. Я сажусь на качели, которые напротив подъезда женщины и уставляюсь в одну точку. Я словно жду какого-то чуда. Спустя минут пятнадцать дверь открывается и из неё выходит русоволосая женщина, а моё сердце замирает и непроизвольно ёкает. В голове опять начинается отрицание, и я встаю с качели. Иду вперёд и даже не оборачиваюсь. Слёзы начинают литься рекой, а я не могу их сдержать. Стараюсь их вытереть, чтобы никто не увидел. Немного замедляю шаг и перевожу дыхание. Успокоившись, я оборачиваюсь и вижу подходящую ко мне учительницу. Передо мной появляются серо-голубые глаза, по которым я так скучала. В них присутствует смятение и отчаяние, но они светятся от радости. Эти огоньки мерцают в её глазах, такое бывало только при встречи со мной. Мы обе молчим, никто не решается начать разговор, а её нежный и многоговорящий взгляд сканирует меня, как рентген. Я всегда была перед ней, словно открытая книга, которую она с лёгкостью читала. Эта женщина понимала меня с полуслова и всегда знала, что сказать и, что делать в той или иной ситуации. И тут она вздохнув аккуратно, тихо, чтобы не спугнуть меня начинает: — Ну здравствуй, всё таки приехала, — едва улыбнувшись бросает женщина. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы опять не разрыдаться. Мне так хочется прижаться к ней, почувствовать прекрасный запах её духов и ту теплоту, которая от неё исходит. Я прекрасно помню наш последний разговор, она тогда даже не посмотрела на меня, пялилась в свой ноутбук и пыталась быть холодной. У неё получилось, тогда Виктория была отстранённой, женщина напялила свою броню и никого к себе не подпускала. Сейчас учительница другая, от неё веет теплом и добротой. Моё сердце растаяло, а слёзы опять полились рекой. Я ничего не сказав, кинулась к ней в объятья. Женщина прижала меня к себе очень крепко. Мы стояли посреди улицы, но никто не смог испортить этот момент, нам было наплевать на прохожих, которые на нас пялились, на проезжающие машины. Мы стоим так минут пять, а меня начинает окутывать паника и бесповоротность всего этого. Я уехала в родной город от любимой девушки, к человеку которого я ненавижу. У меня не укладывалось это всё в голове. Я стою здесь и обнимаюсь с ней, хотя ещё полгода назад выла от боли при первом упоминании об этой женщине. Я отстраняюсь и начинаю кричать: — Да как вы могли? Как? Зачем, зачем? Объясните мне, Виктория Сергеевна, зачем? Это очередная ваша игра? Да вы же меня послали, как так? — голосила я, а из моих глаз не переставая текли слёзы. — Лиз, я всё тебе объясню, но не сейчас. Мне в школу нужно, давай позже встретимся. Пожалуйста, только не плач, я прошу тебя! — заявляет женщина, дрожащим голосом. — Ну да, всё как всегда, — начала нервно смеяться я. — Хорошо, мой номер у вас есть. На этом мы расходимся, я иду и не оборачиваюсь, но чувствую на себе её пристальный взгляд. А у самой в голове крутятся мысли только о том, что эта женщина задумала. — Ну что? Как прошло? — ехидно говорит женщина, как только я захожу на порог квартиры. — Мам, это не твоё дело? Мне уйти? Я могу найти место где можно переночевать, — начинаю закипать я. — Ха, да нет, оставайся, — делает мне одолжение женщина. Я закатываю глаза и быстрым шагом прохожу в свою комнату. Окидываю её быстрым взглядом и вспоминаю всё, что тут было. В голове всплывают приятные моменты и ситуации не очень. Улыбнувшись я решаю позвонить Ире, заранее придумав несколько отговорок. — Приветик, — слышится сразу, как только Ира снимает трубку. — Как дела? Как всё прошло? Услышав её голос, я вспоминаю утренний сон, и меня снова перетряхивает. — Привет, всё хорошо! Как ты? Я очень соскучилась! — У меня тоже всё прекрасно, возвращайся скорее, — уныло просит она. Мы ещё поболтали минут пятнадцать, она рассказала о своей маме и её новых выходках, а я поделилась обрывками фраз своего разговора с родителями. Про Викторию конечно же не рассказала, слишком опасно было вот так говорить, что я приехала к ней. Ира отключается, а я бросаю телефон куда подальше и берусь за голову. В этот момент в комнату заходит мать. — Хм, дак у тебя девушка оказывается есть, а ты к Виктории приехала. Как так? Ты ж всегда была против вранья и измен, — начинает добивать меня женщина. Я молчу несколько секунд, а мама принимает победный вид, понимая, что надавила на больное. От безысходности у меня текут слёзы, а душу начинает разрывать. Казалось бы, родная мать, а говорит такое. Я поднимаюсь с постели и тихо, без истерик выхожу из квартиры. Нахожу ближайший магазин и покупаю себе бутылку вина. Сажусь на лавочку и начинаю беспощадно заливать в себя напиток. Он обжигает горло и начинает туманить разум. От действия алкоголя меня ещё больше разносит и грусть накатывает с новой силой. Я сижу посреди какого-то двора и плачу. Через несколько секунд приходит осознание, что это двор учительницы. Мои зрачки уменьшаются от страха, а сердце начинает биться всё чаще. Смотрю на время и понимаю, что женщина скоро должна прийти с работы. Страх, что она увидит меня в таком состоянии усиливается, а бутылка тем времен окончательно опустошена. Решив добить себя, ну или осознав, что терять мне нечего я решаю попарить. Делаю несколько тяжек и понимаю, что мне ударило в голову, а картинка перед глазами начинает плыть. По закону подлости, как раз в этот момент из-за угла выходит Виктория Сергеевна. Когда женщина увидела меня, её глаза округлились и челюсть чуть не упала на асфальт. Она подходит ко мне, хотя я бы назвала это надвигается. Приняв властный вид учительница произносит: — Ну и что ты творишь? — с нотками злости, но всё таки нежно интересуется она. — Не знаю, — не в состоянии сказать ещё что-то отвечаю я. — Горе ты моё луковое, пойдём! — говорит она и берет меня за руку, чтобы я не упала. Благо учительница живёт на втором этаже, иначе я бы переломала себе все ноги. Она помогает мне раздеться и ведёт меня на кухню, там у неё стоит диванчик, на который я валюсь. — Ну и как так получилось? — Да, я не знаю, — очень медленно и монотонно пытаюсь говорить я. — Ой, за что мне всё это? Я ж могла тебя к родителям отвести. — Серьезно? Я сама пойду, — уверено заявляю я и встаю с дивана. Но Виктория не даёт мне этого сделать и легонько толкает меня так, что я опять оказываюсь на диване. — Куда ты пойдёшь? Они ж тебя порвут! — Угу, — произношу я и валюсь на спинку. Учительница садится рядом со мной и берёт меня за руку. Она начинает её поглаживать, от её движений появляются мурашки. — Как же я долго тебя ждала! Ты не представляешь, как я скучала, как мне было плохо, я так тебя люблю. От этих слов я моментально отрезвела. Я вылупилась на неё и сидела так минуты три. Потом приходит осознание того, что сказала женщина. — Чего? Не верю! Нет, этого не может быть, — начинаю отрицать происходящее я. Женщина тяжело вздыхает и прислоняется к моим губам. Этот поцелуй был моментальным и невесомым, но мне хватило, чтобы почувствовать, что это была правда. После этого я сидела с открытым ртом. — Но почему вы раньше не сказали? Меня начинает разрывать от этого, я понимаю, что она призналась мне в любви. А за тысячу километров отсюда меня ждёт моя девушка. Я не знала, что мне делать в этой ситуации. — Ведь, всё было бы по-другому, — подытоживаю я. — Прости меня, я идиотка! — Да, моя жизнь в последнее время состоит из одних «Прости», то я извиняюсь, то передо мной. А у меня ведь девушка есть. Прекрасная Ира. И вы тут вы врываетесь, опять. — Девушка? Почему ты фото с ней не выкладываешь? — Я вас заблокировала, везде. После того поста, с какой-то девочкой. — Ты его видела? — Ага, — говорю я и закатываю рукава кофты, под которыми красуются едва зажившие шрамы. — Мне стало так больно тогда, я взяла нож и полоснула себе по рукам. — Это была не я, я понятия не имею откуда взялся этот пост. Фотография моя, это была девочка из моего класса. Попросила просто сфотографироваться. Я сразу же, как увидела удалила, — начинает оправдываться Виктория Сергеевна, вытирая слёзы. Тут я понимаю, что она не врёт. Ни в чём не врет. Смотря на неё, у меня в сотый раз за этот день льются слёзы. Я повторяю свой вопрос: — Почему вы не сказали? Вы ж вели себя, как последняя тварь. Сначала заботились обо мне, а потом посылали и холодом своим добивали! Виктория Сергеевна, ну объясните мне хоть что-нибудь, пожалуйста! — слёзно умоляю я её. Учительница начинает плакать ещё больше, но старается говорить. — Понимаешь, у меня была похожая история. Её звали Машей, она училась в 11 классе, я только пришла работать в школу. Девочка была озлобленна на весь мир, а у меня помимо основного есть образование психолога. Я сразу заметила, что с ней что-то не то. Она была очень красивая, интеллигентная, но с пустыми глазами. Всегда хорошо училась, но делала это, как будто на автомате. Пообщавшись с ней и копнув поглубже оказалось, что у неё проблемы с родителями и психологическим состояниям. Мне захотелось помочь ей и защитить. Я влюбилась в неё и очень долго мучилась, боялась ей признаться. Но в один день я ей всё рассказала. Маша приняла это и даже ответила взаимностью. Но об этом случайно узнали её родители. После этого я увидела на ней синяки и попыталась выяснить, что произошло. Но она закрылась. Спустя неделю Маша подошла ко мне, крепко обняла и сказала, что очень любит. Мне показалось это странным. Вечером она мне написала тоже самое и попрощалась, — на этих словах у неё начинает дрожать голос, а руки трястись. Но она продолжает. — Я хотела помочь, но не успела. Она наглоталась таблеток, я пыталась выломать дверь, но не получилось. Я винила себя в этом очень долгое время после её смерти. Её родители тоже делали это. Пока я в суде не доказала, что они её избивали и ужасно к ней относились. Прошло достаточно времени и появилась ты. Я поняла, что снова влюбилась. А когда узнала, что у тебя тоже плохие отношения с родителями, вспомнила Машу. Тоже хотела тебя защитить. А как только понимала, что может произойти подобное, закрывалась, — закончила женщина. А я сидела вся в слезах. Я вспомнила рассказы Иры о том, как она нашла меня в луже крови и все чувства всплыли наружу. — Это ужасно! Я пододвинулась к Виктории и обняла её, теперь мне захотелось её защитить. Женщина предстала передо мной совсем другой. Я поняла почему, она себя так вела. Когда мы с ней успокоились и я окончательно отрезвела, она меня накормила. — Виктория Сергеевна, а я не знаю, что делать! Я люблю Иру, но и к вам неровно дышу. Я не могу ни с вами, ни с ней так поступить. — Прости, я понимала, что у тебя скорее всего новая жизнь и я могу её испортить. Но всё равно позвонила. — Нет, вы не виноваты в этом. Каждый имеет право быть услышанным. Я выслушала и наконец-то поняла почему вы себя так вели, но я понятия не имею, что с этим делать, — заявила я. Мы долго молчали и смотрели друг на друга. Как будто изучали и вспоминали. Это многозначное молчание, мы вроде не знали, что сказать. Но понимали к чему всё это идёт. Я осталась ночевать у неё и всю ночь не спала. Я слышала, что учительница тоже не спит, но не решалась подойти и поговорить. Так мы и остались в тишине.