That for Destruction Ice

Леди Винтерфелла не замужем, но и не девица. Она ходит по замку и прилигающим к нему территориям с такими же серыми глазами, как у лорда Рикарда до нее. Она сидит в большом холле и выслушивает просьбы с тем же холодным выражением лица, которое когда-то было у лорда Брандона, когда его отец был в отъездах. Сейчас она тренируется во дворе. Она была женщиной войны. Изгиб ее губ был таким же, как когда-то у лорда Эддарда — решительным и послушный. И все это время мальчик следует за ней, учится, смотрит такими же серыми глазами. — Твой брат оденет черное, и ты станешь Леди Винтерфелла, — сказал король, думая, что это милосердие. Как будто она хотела древний замок и все эти недоверчивые взгляды, вечно сравнивающих ее с братьями и отцом. Как будто она просто хотела стать главой своего дома. (Рейгар Таргариен — она многое осознала слишком поздно, — не понимает значения дома и он не понимает значение семьи. Для него дом — это сумасшедшее сборище интриг и фракций. Для него семья — это то, что стояло на его пути к его трону. Не братья, с которыми ты будешь драться на мечах в богороще. Не братья, которые рассказывают тебе истории о маленьком короле Аррене, потерявшем Долину. Не братья, которые мчаться с тобой наперегонки через Волчий лес. Только безумные отцы и изнасилованные матери, и младенцы, чьих кормилиц замучали до смерти.) — Тебе не нужно выходить замуж, — говорит он, как будто это еще одна милость. Она не хотела выходить замуж за (мертвого) Роберта Баратеона. Но теперь она не сможет выйти замуж. Возможно, на юге изгнанный король с большим замком все еще мог составить почти достойную партию. Но никто на Севере не захочет взять в жены шлюху южного короля, которая трижды лишила их законного лорда. По крайней мере, нет никого, кто стремился бы получить Винтерфелл в качестве приданного невесты. Глаза лорда Болтона хищно прищуриваются, но она не позволит Красным Королям победить после всех этих лет. — Я узаконю мальчика и он станет Старком, чтобы у тебя мог быть наследник, — говорит он потом. Он хотел девочку. Он назвал бы ее Висеньей, он пообещал, что она будет принцессой Таргариен, воспитанной при дворе, пока не сможет выйти замуж за своего брата. Он не делает такого предложения своему второму сыну. Точно также, как и не делает секрета из происхождения мальчика, но и не претендует на него как на такового. Все королевство знает, но в документах о признании ее ребенка законным он указан только как ребенок леди Старк. Так будет лучше. Они не убегают тихо на Север, но уходят быстро. Она не может нормально дышать до тех пор, пока они не пересекают Перешеек, и Хоуленд встречает ее и ее ребенка со своими людьми, оставаясь с ними всю дорогу до Рва Кейлин. А за величественными стенами Винтерфелла, среди горячих источников, богорощи и склепов, где покоятся ее отец и братья, Лианна Старк учит своего сына ненавидеть Таргариенов. Она рассказывает ему о предательстве Таргариенов. Как они нарушили верность Дому Старков, как они убили его дедушку, его дядей. Как они позволили Джейме Ланнистеру остаться королевской гвардейцем после того, как он нарушил самую священную клятву, но послали его дядю Бенджена на Стену. Она рассказывает ему об обещаниях и пророчествах, которые однажды рассказал ей безумец, рожденный от кровосмешения. Она рассказывает ему о юге. Она рассказывает о его ложных религиях, принесенных древними захватчиками. Она рассказывает о лжи и рыцарстве, которое они используют, чтобы скрыть мужское бесчестие. Она рассказывает ему о расточительном великолепии и игнорировании долга. Леди Старк рассказывает ему все это, и она рассказывает все это своим людям. Приводит Хоуленда в свой солярий, позволяет ему рассказать ей о верности народа Перешейка и клянется отплатить им в будущем. Рассказывает Большому Джону Амберу, когда тот приходит поделиться с ней слухами, доносящимися из-за Стены. Говорит это лорду Мандерли, когда он приходит рассказать истории с юга. Она посещает Стену и берет с собой своего сына. Она показывает ему, кем они стали, и напоминает Джиору Мормонту, что Железный Трон отказался от Черных Братьев, но Дом Старков никогда этого не сделает. Первый Разведчик ведет их на вершину Стены. Семьсот футов в высоту и конец света. И когда она смотрит на Земли за ее пределами вместе со своим последним братом и сыном, в котором смешаны черты лица ее дорогих Неда и Брандона, она клянется отомстить так, чтобы только они могли слышать. Чтобы Стена стала свидетелем. Она не позволит тем, кто живет на Севере, сомневаться в ее преданности, даже когда на Юге говорят о влюбленной шлюхе из Винтерфелла. Она не может поднять Лед. Но она попросила Миккена выковать ей новый меч, и она носит его на боку и тренируется с ним во дворе с господином Родриком, как будто ей этого не запрещали, когда она была девочкой. И она вытаскивает его, когда вершит правосудие. Рейгар Таргариен прячется за спинами палачей, но леди Старк не делает этого. И она напоминает своему сыну после каждой казни, что в них течет кровь первых людей. Что это Путь Севера, их путь. Что человек, который выносит приговор, должен взмахнуть мечом, иначе он рискует забыть о своем долге милосердия и справедливости. И ее сын впитывает все это в себя. Он впитывает в себя Север до мозга костей. Вместе с другими детьми играет в снежки и лепит замки, катается на замерзших прудах после проверки заботливых слуг. Бастарды Севера носят фамилию Сноу. Мальчик леди Старк стал Старком еще до того, как его мать отняла его от своей груди. Но она знает, что в его жилах снега столько же, сколько волчьей крови. По мере того как он растет, она осознает, что это хорошо. Когда ему исполнилось десять, король написал ему и призвал принца Драконьего Камня сделать то же самое. В словах, передаваемых от отца к сыну, они оба говорят о том, как они счастливы узнать, что такой верный вассал ждет их на Севере. Ему не нужно, чтобы мать говорила ему отвечать банальными заявлениями и расплывчатыми обещаниями. Но леди Старк все равно улыбается, перечитывая его слова, и не утруждает себя подавлением усмешки, когда доходит до подписи Джона Старка. Он бы подписался как Сноу. Это такая же древняя фамилия, как и Старк, и ее носили великие люди. Но будучи Старком он будет править, и сейчас это у кого-то вызовет сомнения. А с Джоном королю не хватает даже элементарной связи старым валирийским именем. Она возражала против него, тихо, но твердо. Потому что он не должен был быть Таргариеном, даже не должен был быть должным образом признан королевским бастардом. Но он запретил использовать Рикард, или Эддард, или самое древнее из всех имен Старков. Еще одно ограничение Старков, еще одна трещина в защите Севере. Тем не менее, ее сын прекрасно растет под именем Джон. Они продолжают обмениваться письмами. Джон говорит о своей рыцарской доблести, но отклоняет предложения присоединиться к своей фальшивой семье на турнире на юге. Он просто обязан отправиться на Медвежий остров и встретиться с Вдовой Дредфорта. Иногда он играет забавными голосами и рассказывает цветастым языком принца Драконьего Камня о дворе своим друзьям. Мальчики Сервинов и девочки Мормонтов смеются над этим и проводят следующий час, называя друг друга Сир с самым неуважительным южным акцентом, который только могут изобразить. Они все просто замолкают, когда приходит письмо, лично Джону, как будто он друг, а затем официально леди Старк, как Верховной леди и Хранителю Севера, о том, что принц женится на своих сестрах-принцессах. На обеих сразу, как будто маленький Эйгон действительно был завоевателем, вновь пришедшим в их мир. Лорд Мандерли говорит, что Вера восстала с оружием в руках. Хоуленд говорит, что Перешеек недоволен. Но леди Старк шлет ему сердечные поздравления. И ее сын желает своим (сводным) брату и сестрам такого же счастья, какое обрели их родители. В качестве свадебного подарка они присылают искусно вырезанный сундук, украшенный чардревами со смеющимися лицами. Они отклоняют их приглашение из-за лихорадки, которой даже не существует в Зимнем городке. И вместе они гадают, какую мерзость сотворят эти новые Таргариены. И леди Старк напоминает своему сыну, что принц Эйгон всего на год старше его, что принцессе Рейнис еще нет десяти и шести, и что она почти уверена, что принцесса Висенья еще даже не расцвела. (Она говорит ему, что Рейгара не волнует здоровье женщин, и что это может положить конец Таргариенам так же, как это почти положило конец Старкам. О том, что стало бы с ним и их семьей, если бы она умерла на родильном ложе, когда ей тоже не было еще шести и десяти. Лорд Сервин задается вопросом, может ли тогда узаконенный бастард Рейгара предъявить свои права с армией своей матери. Он толкает Джона локтем и подмигивает так, словно подразумевается нечто большее, чем просто шутка. Ее двенадцатилетний сын небрежно фыркает в ответ.) Но после свадьбы содержания писем меняется. Послания леди Старк из столицы остаются более или менее неизменными, но письма Рейгара Джону внезапно кажутся написанными Старой Нэн (если бы Старая Нэн умела читать и писать). Джон уже давно пренебрежительно относится ко всему, что Рейгар хочет ему сказать. Игнорирует большинство подарков, которые он ему присылал. Никогда не прикасается к арфе. Но внезапно он начинает читать книги. Не только те, которые были даны его матерью и мейстером в рамках его подготовки в качестве будущего Лорда Винтерфелла. Лианна не знает, что с этим делать в течение двух месяцев, которые ему требуются, чтобы прийти к ней со всеми историями Рейгара. Она знала еще до того, как он отправился убивать ее братьев, что Рейгар хотел иметь трех детей — Эйгона, Рейнис и Висенью, которые спасут мир и исполнят пророчество. Рейгар надеется использовать Джона, чтобы преодолеть разрыв между его южными Тремя Головами Дракона и Врагом с Севера. Он говорит ему, что его роль жизненно важна. Что он будет нужен им, когда придет враг, и что пророчество должно сбыться, и тогда они победят. Он разорвал королевство, свое королевство, на части ради пророчества, которое он мог бы исполнить без ненужных риска и смертей. Она злится, но не показывает этого своему сыну, ведь он — результат этого разорванного на части королевства. И до конца своих дней она будет думать, что он того стоил. Но в глубине души он добрый мальчик, и ему лучше не знать таких вещей. — Что ты об этом думаешь, Джон, — спрашивает она после того, как он почти два часа сидит молча, уставившись на письмо. Они вновь слушали Нэн с ее историями об Иных, о Короле Ночи, о Последнем герое, просто так, для освежения памяти. — Я думаю, — медленно говорит он, и его глаза сияют целеустремленностью, которой она никогда в нем не видела. Ее сердце в одно мгновение превращается в лед, возможно, это желание и признание его отца, которого он всегда искал, и, возможно, это направит его на этот путь. — Что Стена, не пускающая Иных, была воздвигнута Браном Строителем. Я думаю, что король Рейгар дестабилизировал Север в своей последней неудачной попытке исполнить пророчество. Я думаю, что в Последнем Герое была кровь первых людей, как и в нас. Я думаю, что Старки сражались с Иными еще до того, как Фригольд научился приручать драконов. Я думаю, что короли Таргариенов пренебрегли Ночным Дозором. Я думаю, нам нужно совершить путешествие к Стене. Он устраивает все для них. Ему три и десять, и он уже готов стать мужчиной. Она удивляется тому, что видит. Он выглядит почти по-королевски со своей осанкой и тем, как он держится. Она беспокоится, не является ли это влиянием его отца, чья проклятая седая голова мерещится ей в тенях. Но нет, Джон — северянин. Ее сын из дома Старков. Кровь Королей Севера течет в его жилах так же, как и в ее. Они отправились в путь на следующий день. — Мы защищали Север со времен Века Героев. Мы не позволим каким-то южанам начать выполнять наш долг за нас сейчас. Не прошло и пятнадцати минут, как они обнаружили лютоволков в снегу. Пять новорожденных щенков мертвы, свернулись в маленький комочек, замерзли. Но мать продолжает жить, несмотря на раненую лапу и делится своим теплом с щенком, маленьким белым лютоволчонком, что прижался к ней и сосет ее молоко. Джону даже не нужно спрашивать, Лианна просто спрыгивает с лошади и идет помогать матери-волчице. Он называет своего Призраком. За его цвет, за то, что он никогда не издает ни звука, за то, что он единственный выживший из своих братьев и сестер. Он такой же белый, как снег, если не считать ярко-красных глаз. И он прижимается к груди Джона, когда тот едет верхом, и спит рядом, за исключением тех случаев, когда он сосет молоко своей матери. Они оставляют ее в телеге, и Лианна ухаживает за ней своими мозолистыми руками. Она так и не называет ее, но к тому времени, когда они достигают Стены, лютоволчица может ходить и начинает следовать за леди Старк с оскаленными на всех окружающих клыками. Бенджен чуть не заплакал, когда увидел их, мать и сына с матерью и сыном. Решительные и свирепые отражения друг у друга. Две пары лютоволков. Они делятся содержанием писем короля с лордом-командующим и Первым разведчиком. Леди Старк задается вопросом, учитывая изгнание его сына, будет ли Джиор Мормонт с подозрением относиться к Хранительнице Севера. Но вместо этого она видит, что он злится. На Рейгара. Он ни с кем об этом не говорил. Даже своему старому дяде он задавал вопросы только о пророчествах и драконах. — Он хочет охранять королевство людей, но он даже не потрудился поговорить с дозорными, — фыркает Джон. Он уходит за Стену со своим дядей и щенком. А леди Старк ждет в Черном замке с кучкой северян, преступниками и леди Мейдж, приехавшей с Медвежьего острова навестить своего брата и свою Леди. Она прикусывает свой язык от вида старого мейстера. И она улыбается ему, когда старик говорит, что в ее сыне совсем ничего нет от Таргариенов. Но он тоже, кажется, обеспокоен оплошностью Рейгара. Из того, что они знают, он разговаривал со своими принцем и принцессами, он разговаривал со своим сыном-северянином, а в остальном в грядущих делах он придерживается собственного мнения. В прошлый раз, когда он попытался исполнить пророчество и ошибся в своих предположениях, Лианна потеряла почти все. Теперь все, что есть у леди Старк — это ее сын и Север. И она не позволит никакому южному королю отобрать их у нее. Когда Джон возвращается, он показывает ей руку в маленькой деревянной коробке, мертвую, замороженную и все еще движущуюся. Даже леди Мейдж, которая сражалась как с железнорожденными, так и с одичалыми, отступает назад и держит руку на мече. Люди со Стены бормочут молитвы и ругаются. Леди Старк просто встречается взглядом с сыном и кивает. Похоже, в бреде сумасшедшего все-таки была доля правды. Джон рассказывает ей о людях, которые говорят на общем языке и поклоняются Старым богам. — Они больше похожи на нас, чем чертовы южане, — говорит он, когда они едут домой. Бенджен наблюдал за их отъездом с ворот замка. Раньше она бы заплакала, покидая своего единственного брата, но она была леди Старк уже тринадцать лет, и все ее слезы давно замерзли. Они возвращаются домой, и она ведет ювелира в склепы. Она указывает на короны Королей Зимы на головах статуй и требует бронзовое ожерелье с девятью железными шипами и рунами первых людей. — Ожерелье, — говорит она, когда он пристально смотрит на неё, увидев, о чем его просят. — Пока что мне нужно только ожерелье. Когда оно будет сделано, она оставит своего сына и отправится в путь со своей охраной и фрейлинами, со своими новыми украшениями, шкатулкой и лютоволком. Вассалы встречают ее один за другим и глазеют на мертвую руку. Они положили ее в летний снег, но она гниет в маленькой коробочке. И все также продолжает двигаться. — Король знал, что это произойдет, — говорит она каждому из них, кладя руку себе на шею и видя, как их глаза расширяются, когда они замечают ее новые украшения. — Так было с тех пор, как он был мальчиком. И вместо того, чтобы работать на благо королевства, на благо Севера, который столкнулся с этой угрозой, который помнит, он бросил Дозор и начал войну с Севером. Они реагируют по-разному. Но ее это не останавливает. — Таргариены потеряли свой огонь, — говорит она им. — Рейгар позорит своих и наших богов, просто женив своих детей друг на друге. А потом называет это защитой королевства. Но что повелители драконов знают о Зиме? С некоторыми проще, чем с другими. Хоуленд даже не требует от нее речи, и она произносит ее только через несколько дней после подтвердившегося факта, когда он подтвердил свою верность и представил ее своему сыну. Леди Дастин выглядит разъяренной из-за того, что ее мужа и сына так легко убедить, и еще более разъяренной, когда она доказывает свою правоту. Но, в конце концов, леди Старк знает, что Север помнит и любит Старков. И она так много работала, чтобы доказать, что она и ее сын достойны своей фамилии, своего наследия. Она возвращается в Винтерфелл с людьми почти отовсюду. И острая ухмылка Джона со словами: "Винтерфелл принадлежит вам, миледи”, — так похожа на ухмылку его дяди, что ее слезы могут снова растаять. Жойен и Мира Рид, что руководствуясь странными снами мальчика присоединились к Старкам, стоят вместе с ним в приемной. Мира Рид ровесница Джона. Ему четыре и десять лет, и он как раз в том возрасте, когда можно начать думать о подобных вещах, об этой части его будущего. Почти взрослый мужчина. Лорд Мандерли хвастался своими внучками из-за этого. Рикард Карстарк специально сказал ей, что его Элис еще не помолвлена. Конечно, сейчас она сопротивляется тому, чтобы высекать такие вещи на камне. Но, возможно, скоро ей придется это сделать. Одна из вещей, ожидающих ее по возвращению — это письмо от Рейгара, в котором он интересуется кандидатками в жены будущего лорда Винтерфелла и предлагает несколько южных невест. Но у него нет никаких прав на это. И она не знает никого из отцов этих юных леди, живущих за пределами Севера. У нее есть более важные дела, с которыми нужно разобраться. Джон не сидел сложа руки, пока она путешествовала. Он выслушивал петиции и управлял замком вместе с кастеляном. Но он также пошел по новому пути. Он больше не довольствуется тем, что оставляет короля и принца своими единственными друзьями по переписке на юге. Он написал Уэймару Ройсу, который мечтает вступить в Дозор, и у отца которого остались исключительно приятные воспоминания о Неде Старке, выросшем в Долине; и чей кузен был убит Эйрисом вместе с Брандоном. Он пишет Патреку Маллистеру, который потерял дядю из-за него же. Он пишет Тириону Ланнистеру. Бес, возможно, единственный человек во всем Вестеросе, который более ожесточен, чем леди Старк, но он находит игры юга почти такими же забавными, как и она, и делает самые замечательные предложения о том, с кем еще будущий лорд Винтерфелла мог бы подружиться. Например любящий книги наследник лорда Рогового Холма и, возможно, даже оставшийся в живых мальчик Грейджоев, томящийся в качестве заложника в Речных землях. Леди Старк читает переписку, которой делится ее сын, с явным одобрением. У ее отца были амбиции южанина, он искал невест и женихов с юга и отослал Неда прочь из дома. Но у нее есть северные амбиции, и ее сын ищет южных лордов только для этих целей. Медленная, устойчивая дружба и поддержка. Люди не для восстания, а для выживания, для того чтобы у них могли быть союзники, когда Рейгар наконец решит сражаться. Проходит еще два года, прежде чем Рейгар Таргариен привозит свою семью на Север. Он не ведет за собой армию, хотя Дозор и разведчики одичалых говорят, что ее собирают в другом месте. Это не имеет большого значения. Ее армия хорошо подготовлена. Друзья ее сына тоже знают, что их ждет. Новое увлечение ювелирными изделиями из обсидиана на Севере позволяет Джону заводить новые дружеские знакомства, а его добыча на Драконьем камне остается относительно беспрепятственной. И вскоре Таргариены обнаружат, что огонь не может победить зиму. Что ж, Старки выстоят. Они всегда выживали. Она помнит об этом, когда знамя с трехглавого драконом влетает в ее двор. Лютоволки на стенах стоят бесстрастно и верно. Все драконы погибли. Они вымерли в результате межусобиц Таргариенов. Но когда она и ее люди преклоняют колено перед королем, ее лютоволк остается стоять. (Одичалые, живущие в Старом и Новом Дарах, подчиненные Джиора и ее брат могут плохо отзываться о коленопреклонении. В этот момент она понимает их всех.) Когда они встают, прежде чем она выходит вперед, чтобы заговорить, она переглядывается с Джоном и они молча соглашаются. Они никогда больше не преклонят колени перед Таргариенами. Мой сын будет Королем Зимы, думает она, впервые увидев его рядом с его отцом. У Джона глаза и лицо Старка. Он одет в одежду в цветах и с брошью Старков, приколотой к его плащу. Рядом с ним был гигантский лютоволк, чьи глаза были такими же яркими, как листва на деревьях богов Севера. У тебя нет никаких прав на него, и у тебя нет никаких прав на нас. — Зима близко, ваша светлость, — говорит Джон вместо приветствия. — Хорошо сказано, мой мальчик, — улыбается Рейгар, стремясь познакомиться с ним после долгих 17 лет, и похожая на Ланнистер Висенья смеется вместе со своим братом-мужем и его другой женой. — Северяне, — она слышит, как сестры, которые совсем не похожи на сестер, хихикают друг над другом. Дейнерис Таргариен не смеется. Она смотрит на Джона, и она смотрит на леди Старк, и она смотрит на лютоволков, следующих за ними по пятам. — Мой сын ошибается, — говорит леди Старк, когда они ведут королевскую свиту внутрь. Артур Дейн всегда рядом со своим Королем. Но он так постарел за те годы, что был ее тюремщиком. Он двигается скованно и медленно. Принц Левин Мартелл, похоже, только продолжает бросать свирепые взгляды на сира Джейме. А Джейме смотрит только на свою незаконнорожденную племянницу. У Джона Коннингтона даже нет меча. Лишь безумно влюбленный взгляд в его глазах, который леди Старк переросла, когда ее живот начал расти. Они не привели с собой никаких других охранников. Она улыбается Рейгару и не смотрит ни на лорда Амбера, ни на лорда Карстарка, ни на лорда Мандерли, ни на Хоуленда, которые пришли встретить короля. Ей это и не нужно. — Зима уже наступила.