Потерянные

— Сегодня самый что ни на есть отвратительный день, — шепчет себе под нос девушка, подходящая к близлежащему бару, — я буду не я, если не потрачу свой последний выходной здесь. Нет, не то чтобы наша героиня является алкоголичкой, скорее она даже больше воздерживается от принятия спиртного, однако есть дни «особой важности», в которые она не отказывает себе ни в чем. Обычно тогда брюнетка не в состоянии находиться наедине со своими мыслями, те сводят ее с ума и в таком случае заливание их то Лонг-Айлендом, то джинтоником не обходится и без знакомств. Запомнить нужно одно: всегда это одна связная и нерушимая последовательность действий: ситуация, морально растоптавшая Алисию Моретти, с которой она не в состоянии, как ей кажется, справится в данный момент своей жизни, далее сидение в полном одиночестве с полной головой мыслей о том, какая она несчастная, никому не нужная, слабая, ну и в таком духе вниз по геометрической прогрессии. После происходит разветвление: либо уйти с головой в танцы и двигаться до тех пор, пока мышцы не начнут ныть, умоляя вернуться в свой номер, либо завести приятную беседу с не менее приятным брутальным мужчиной. Правда подобные интрижки заканчиваются на следующее же утро — Ли не нужны отношения. По крайней мере, так она оправдывается, когда открыв глаза не находит рядом с собой тучку тестостерона, а затем и перед зеркалом в ванной, и по дороге, когда приходится о чем-то думать, чтобы скоротать время поездки. Девушка объясняет это так: в головах тех, с кем она проводит время в томные ночи, пустота и наличие огромных сумм в кошельках ничего меняет, если им не о чем с тобой поговорить. А что касается, непосредственно, процесса… Секс как секс. — Можно Лонг-Айленд, — произнесла с улыбкой обладательница чудесного черного платья, полностью облепленного миниатюрными стразами, которые только и делают, что непрерывно переливаются из-за меняющего цвет диско-шара. Ей повезло, что сегодня смена именно этого бармена, ведь он не особо разговорчив; это заставляет блаженно вздохнуть, глядя на стеллаж с огромным количеством дорогого и не очень алкоголя. На ее просьбу тот лишь кивнул и тут же принялся за создание коктейля. Были случаи, когда ей приходилось напрочь забывать о дорогах в несколькие бары, потому что некоторые из парней, располагающиеся за стойками, запомнили внешность и предпочтения Лис, и, опираясь на эти пару фактов, с чего-то решили, что имеют право общаться с ней, словно они давние товарищи, при этом даже потрудившись узнать её имени. Впрочем, его бы она и без того не сказала. Девчонка ненавидит, когда кто-то вторгается в ее личное пространство не по ее воле. «Такая красотка и сидит в углу одна» — буа, — поморщилась от воспоминаний. Да, может быть будь на месте нее любая другая нормальная, среднестатистическая девушка — была бы счастлива, или хотя бы не строила такое лицоч будто ее оскорбили, но Моретти не из робких, она давно оставила где-то в прошлом эти качества, присущие когда-то ей в полной мере. Девушка привыкла, что она должна управлять любым процессом, контролировать всё, потому что только так получится хотя бы часть того, что ей нравится. И, исходя из вышесказанного, не трудно предположить, что ее любимое место в баре это самый крайний угол у стены. А вообще. Несмотря на наличие странностей и тараканов в голове, вам только предстоит узнать, что скрывается за этой социофобкой. Получив свой напиток, юная леди стала не навязчиво осматривать всех тех, кто сидит на стульях и находится на танцполе, — скука, — вынесла вердикт она, — надо было брать что-нибудь покрепче, — проговорила про себя девушка. В помещении немного душно, вероятно, сломался кондиционер. Или кто-то забыл его включить, не исключено. Так или иначе, Лис без конца об этом напоминают смешавшиеся в зале запахи: да, иногда действительно лёгким сквозняком от чьей-то походки останется приятный аромат одеколона или, быть может, женских духов, но по большей части это перегар, пот и какой-то странный, еле уловимый для того, что понять отчего он возник, неприятный запах. Напомните ей завтра никогда больше не заглядывать в эту забегаловку-бар. Опустошив бокал, она заметила через одно свободное место от себя мужчину в кожаной куртке, возле него стоит уже несколько пустых рюмок, которые бармен ещё не успел убрать из-за резко появившейся у стойки компании, каждому члену из которой срочно необходим напиток. Подперев рукой голову от локтя и безмолвно сообщив о повторении коктейля, она стала пилить взглядом довольно симпатичного незнакомца. Его реакция не заставила долго ждать. Почувствовав на себе остановку женских голубых глаз, он медленно повернул голову в ее сторону, после облизав пересохшие, из-за крепкости спиртного, губы, рассматривая лицо Моретти. Рука Ли стала затекать, так что зрительный контакт продлился не дольше десяти секунд, после она выпрямила предплечье, желая снять только проявляющиеся покалывания. Однако в мыслях был он. В любой другой момент девушка уже давно бы подсела познакомиться и занять хоть кем то свою, о боги, одинокую душу, из раза в раз она делала так и это выручало, пусть не надолго, но це-елую ночь она могла представлять, что кто-то нуждается в ней. Что она может сделать приятно, может заставить испытать радость, удовольствие, спектр многих позитивных эмоций. Но почему сейчас ноги просто не в состоянии сдвинуться с места? «Неужели я так устала от этого, — невольно возникшие мысли пронизают ее сердце до чертиков, — всё время мы ехали ко мне в номер, — грустно перечисляет уставшим внутренним голосом Алисия, — и большинство из них наверняка были женаты, — девушка не раз замечала как либо они снимали кольцо в течение беседы-флирта, либо как оно случайно выкатывалось из брюк, когда те в порывах страсти летели на пол. Мучала ли ее совесть? Нет. Ее абсолютно всё устраивало. Ведь она понимала, что эти несколько часов она будет лучше, чем жена очередного джентльмена, ведь он с ней, сейчас он именно с ней, — однако мужчинки-одной-ночи никогда не брали инициативу на себя, никогда не пытались удивить меня, только единожды мне удалось поговорить, по-человечески, без контекста и намека на похоть, но и то о его проблемах, — по ее щеке кубарем скатилась хрустальная капелька, падение которой она впервые не смогла контролировать. Моретти ненавидит показывать свои настоящие чувства, когда понимает, что находится не одна, а здесь, хотя и полупустой, но бар с народом. Разумеется, никому нет дела до того, что какая-то незнакомка рыдает. Но этот ужасный принцип не даёт ей покоя, из-за чего Ли чувствует себя ещё хуже, ведь не может ничего сделать. За одной слезинкой последовала вторая и третья. Они наполнены обидой и чувством безнадёжности на что-то хорошее в личной жизни, — с моей работой это невозможно». — Эй, вы в порядке? — произнес низкий мужской голос, очевидно, подсевший слева. Девушка не решается взглянуть на него, предподагая, что тушь могла потечь или того хуже, этот мужчина начнет ее жалеть, вот только фраз по типу «всё будет хорошо» ей сейчас не хватает, — да, всё отлично, — отвернувшись в противоположную от него сторону, стала вытирать солёную воду с лица. — Проявлять эмоции это нормально, — как бы невзначай бросил он, видя девчонку насквозь, — вы можете не стесняться меня. — Нормально, если мы знакомы лет десять, — Лис попыталась улыбнуться. — Незнакомому человеку всегда проще излить душу, он не знает какой ты и не будет осуждать. Ничего не ответив, она напомнила бармену о том, что хочет второй бокал. — Впрочем, принуждать я вас ни к чему не буду, — добавил начавший ей уже нравится голос, осознавая, что она не из тех, кто расскажет о всех своих проблемах первому встречному. — Я Ли, — протянула руку девушка, которую незнакомец медленно притянул ладонью в черной перчатке к своим пересохшим губам, тут же поцеловав. — Джеймс. На столе появился Лонг-Айленд, от которого Алисия тут же отпила половину. — Ну а ты, почему здесь? Он взглянул на нее своими огромными голубыми глазами, в которых, несмотря на очевидную боль, таится какая то невинность и детскость. — Извини, — поняв, что сделала что-то не так, — ничего, что я на ты? — Всё в порядке, можем на ты, если тебе так комфортнее, — сказал мужчина, опустив глаза на свои руки, сложенные в замочек. — Я здесь потому, что не могу уснуть. — Кошмары? От неожиданности услышать то, что действительно его мучает, он снова взглянул ей в глаза, — ага. — Мне это знакомо. Но, сразу отвечу на возникший у тебя в голове вопрос — нет, я здесь не по этому же. — Но у тебя что-то случилось. — Это так очевидно? — Да у тебя на лбу написано, разве не видишь? — он указал пальцем правой руки на алкогольные полки, за которыми спряталось зеркало. Его шутка вызвала у обоих улыбку, благодаря которой они смогли поймать общую волну и проболтать ещё какое-то время без неловких пауз. — Мне нравится с тобой общаться, — вдруг кинула она, допивая третий бокал спиртного, — ты мне напоминаешь чем то меня. — Но? — Но завтра у меня первый день на новой работе и я очень боюсь облажаться, — Лис коротко улыбнулась, — думаю, что мне пора, — она попыталась слезть со стула, но устоять ровно не удалось. Девушка пошатнулась сперва назад, затем вперёд и, будьте уверены, точно бы рухнула к ногам своего нового знакомого. Но, к счастью, он оказался достаточно ловким, а потому практически сразу, встав, сумел удержать ее на ногах, придерживая одной своей рукой за огроменное предплечье, а второй за талию. — Позволишь тебя проводить? — Я живу далеко, тебе нет нужды возиться со мной, — она опустила взгляд в пол, готовясь к тому, что на этом их общение закончится, — ты не обязан. — Моя машина припаркована прямо у входа, идём. — Ты же выпил, — ее и без того большие от спиртного зрачки расширились, на секунду внутри сработал инстинкт самосохранения от мысли о том, что это знакомство было последним в ее жизни. Впрочем, лишь на секунду. — Не так много. Для того, чтобы хоть чуть-чуть опьянеть мне нужно гораздо больше, — отмахнулся Джеймс, не вдаваясь в подробности. Моретти, конечно, слышала, что у всех разный уровень «обороны» и противостояния алкоголю, но ведь он и правда выпил не одну рюмку. Хотя, может быть, идея умереть в один день с красивым мужчиной, желавшим проявить к ней заботу, если его поступок можно назвать так, впервые за долгое время, кажется не такой уж и страшной. Он открыл дверь сперва ей и помог усесться на переднее сидение. На улице стало значительно холоднее, чем было вечером, когда Ли только выходила из своего временного жилья. Убедившись что ей удобно, Джеймс занял свое место. — Где ты живёшь? Она молчит, делая вид, что разглядывает что-то очень важное и интересное в окне. И почему все самые навязчивые и противные мысли решили посетить ее голову сегодня? Или может быть у брюнетки просто судьба такая — страдать даже тогда, когда для этого нет причин? — Мне нужно знать адрес, чтобы отвезти тебя домой, — повторил он. — У меня нет дома, — прикусив нижнюю губу, чтобы было легче скривить улыбку, она коротко глянула на голубоглазого. — В каком смысле? Помолчав ещё несколько секунд прежде, чем ее крышу окончательно сорвало от длительного сдерживая эмоций, девчонка начала концерт для одного зрителя, который, в общем-то говоря, не очень и хотел на нем побывать, — я живу в грёбанном отеле, — чуть повысив тон с истерически дрожащим голосом, сообщила она. Лис посмотрела на него, и Джеймс почти в ту же секунду опустил очаровательные глаза на руль, понимая, что той необходимо выговориться, — я так устала, — после недолгой паузы и тяжело дыша, призналась девушка; такое щемящее душу чувство разлилось по ее телу, словно что-то невидимое, эфемерное давит, не переставая, уже не первые сутки, и сейчас этот вопрос сковырнул болячку. Или разрезал верёвку, на которой всё это держалось, а после рухнуло прямо ей на голову. — Расскажи мне. Слёзы потекли непроизвольно, когда мягким голосом с внимательной интонацией она услышала то, что услышала, — «Ли, прекрати, — пытается успокоить себя девушка, — прекрати, прекрати, прекрати», — попытка остановить происходящее провалилась. Нет, это уже не хрусталики, грациозно сказывающиеся по миловидному лицу. Это целая лавина, летящая с неимоверной скоростью по пунцовым щекам, обжигая горячими каплями кожу. Кажется, что с таким количеством слез, она прямо сейчас затопит всю машину бедному парню, решившему поступить правильно, по-доброму. Интересно, сколько раз он уже пожалел о том, что посадил девчонку в тачку? Только увидев состояние Ли, Джеймс тут же захотел обнять ее, утешить. Так уж вышло, что он умеет считывать людей. Очевидно, что эта юная леди не подпускает к себе всех подряд. И речь, пожалуй, не о теле. О внутренним мире. Осознавая, что ее колкий характер может не позволить ему помочь, Барнс всё же рискнул, — иди сюда. — Черт, Джеймс, — буркнула Алисия, —прости меня, прошу, — начала как мантру сквозь слезы твердить девушка, пока он прижимает ее тело к себе, через ручник. — Чш-щ, — продолжая одной рукой обнимать ее, держа за спину, а второй гладить по ее шелковистым волосам темно каштанового оттенка, которые очень приятно пахнут и запах этот напоминает ни то миндаль, ни то кокос. Вдыхая снова и снова, он пытается выяснить какой именно аромат они имеют, но не найдя подходящего ответа, решил остановиться на том, что они просто очень приятные и вместо того, чтобы тратить эти минуты на ненужную злость и негодование из-за какой-то ерунды, его обоняние просто стало получать наслаждение. Спустя некоторое время она пришла в себя и, даже сказать, немного протрезвела. — Спасибо тебе. — За что? — в недоумении воспрянул он, но услышал лишь тишину с рваным дыханием девичьего рта. После несколько минутной паузы добавил, — за то, как я с тобой обращаюсь? Она резко, от неожиданности, подняла глаза на него, этих слов девушка ожидала меньше всего; ее голубые, имеющие серые крапинки, каких лишен взгляд Джеймса, глаза округлились. В моменте ей стало страшно, — «неужели он прочитал меня». — Сама же сказала, что я напоминаю тебе себя, — решив оправдать свою наблюдательность он. — Я прав? Ее давно никто не мог смутить. Казалось, что Ли просто забыла о существовании этой эмоции: смущать других, ставить их в неловкое положение, заставлять краснеть внутри или снаружи — всё это присуще ей. Но ощутить эту эмоцию самой спустя несколько лет ее полного отсутствия, странно. Чертовски странно. Девушка не знает что ответить, он раскусил ее. — Послушай, тебе не обязательно казаться сильной, — выпалил Джеймс, надеясь поддержать ее, — ты достойна любви и поддержки, как и любой другой человек. — Мне пора, — она потянулась к дверце импалы 67 года, но не успела прикоснуться к ручке, как Барнс схватил ее за запястье бионической рукой, боясь навредить ей, но желая остановить. — Прости, если я тебя обидел, — глядя прямо в глаза слово за словом произносит он, — я отвезу тебя туда, где ты живёшь, — отключив внезапно проснувшегося в себе психолога, мужчина хочет просто помочь. Он отпустил ее руку и Моретти продиктовала адрес. Всю дорогу они провели молча. Ли переодически всхлиповала, а Барнс на светофорах настукивал по рулю какую-то мелодию. Ещё пара тройку часов и на небе начнет проглядываться рассвет. — Это здесь? — Здесь. Машина подъехала ровно по назначению, но ноги девушки не идут никуда также, как и в баре, когда вопрос стоял в том, чтобы приблизиться к Джеймсу. Есть в этом мужчине что-то притягательное, от чего страшно было подойти и отчего страшно теперь разорвать эту мгновенно возникшую связь. — Beautiful Mistakes? — кинула она, глядя на улицу через лобовое стекло. — Что? — Ты же эту песню выстукивал? Бьютифул Мистейкс? — с явным американским акцентом повторила Лис. — Да, ее, — улыбнулся мужчина. — Мы можем ее послушать сейчас? — сегодня она ведёт себя так несвойственно себе, что уже вовсе не задумывается о том, что говорит и делает. Алкоголь всё простит, а сон смоет всё из памяти. — Э-а-ы, — потянулся к бардачку, — можем, — достав оттуда диск, подписанный «fav». *Здесь вы можете включить эту песню для лучшего эффекта: Beautiful Mistakes — Maroon 5, Megan Thee Stallion** Услышав знакомую мелодию, девушка расслабилась и облакотилась на спинку сидения. Джеймс чуть развернулся в сторону Ли и уселся боком. — Когда я слышу ее мне становится спокойно. И да, ты прав… Мы похожи. — Я не хотел тебя задеть, правда. — И да, я благодарила за доброту, — откинув голову назад так, что ее не сильно длинные волосы раскинулись по сторонам, без желания поправить их, она продолжает, — ко мне очень давно не проявляли заботу. — А как же родители? — У меня нет родителей. «Снова начинаю чувствовать себя странным образом. Что он думает обо мне? Дома нет, родителей нет. Мечта для спасателя. Надеюсь, что он не из них, — одна мысль сменяет другую очень быстро, — и вообще, с каких пор меня волнует то, что обо мне подумает человек, с которым я знакома от силы два часа?..» Он прикусил нижнюю губу, понимая, что судьба у тебя точно не из легких, — прости. — Всё нормально, Джеймс, я уже свыклась со всем, что со мной происходит, со всеми неудачами и моим бесконечным одиночеством, — тараторит Алисия, произнося слово за словом, а язык почти не заплетается, — мне жаль, что за твоё хорошее отношение я заплатила истерикой вместо приятного время провождения. Ты наверняка рассчитывал на нечто большее, чем просто подвезти меня, — честно выпалил всё, о чем думает в данную секунду, уставившись на мужчину. — Вообще-то, кстати, нет. — Нет? — Лис слегка удивилась. — Ты на ногах не стояла, когда я тащил тебя в машину, не думаю, что даже при хорошем раскладе у нас что-то бы случилось, — с ухмылкой взглянул он. — Вот как? — игриво переспросила Моретти, на что он лишь подкинул бровь, не переставая улыбаться, — получается, ты просто джентльмен, и всё? — Получается так, — положив левую руку на руль, ответил Джеймс. — Ли — это ведь твоё не полное имя? — поинтересовался он. — Мне совершенно не по душе мое имя, поэтому пришлось изъять из него некоторые буквы, которые созвучны и интересны на мой взгляд, — девушка разглядывает черты лица Барнса, и симметричные брови, и лёгкая, кажется, трёхдневная щетина, короткая стрижка и чудесный голос, — ещё можно Лис, можно Сия, кому как нравится. Но раз уж у нас вечер откровений, я скажу тебе по секрету. Алисия. Он улыбнулся, — красивое имя, зря ты с ним так. — Слушай, — не желая дослушивать комплименты тому, что у нее не вызывает должного восхищения, перебила, — мы ведь вряд ли ещё увидимся? — И все же это не исключено, — протягивает он, пытаясь найти какие-то аргументы. — Можно я тебя поцелую? Джеймс не ожидал этого вопроса, но среагировал довольно быстро, когда Моретти начала тянуться в его сторону. Девушка приблизилась к его лицу и вот остаётся всего несколько сантиметров от его губ, как смелость Лис испаряется, запах его духов только сейчас вдарил по ее носу и он невероятно приятный, его тело будто тотчас разбрасывает феромоны, гормоны и все, что только может выделять такое удивительно мускулистое тело, скрывающееся под черной курткой на молнии. — Всё ещё ждёшь разрешения? — ухмыльнулся мужчина, явно понимая, что она находится во власти страха, — давай помогу, — прошептал почти в губы девушки. Правой рукой он прикоснулся к ее подбородку и притянул к себе. Именно благодаря этому жесту они наконец слились в поцелуе; она в ту же секунду, что его мягкие губы дотронулись до ее плоти, ответила. Левую руку Барнс расположил на затылке Ли, зарывая пальцы в мягкие волосы. Ночь. На улице ни души и только горящая ярко бирюзовым вывеска отеля помогает видеть. Хотя это абсолютно им не обязательно, сейчас они чувствовуют друг друга. И этого достаточно. Девушка обхватила его шею ладонями, словно пытаясь захватить в объятиях, ещё больше нарушив дистанцию между их телами, однако по прежнему стоя на коленях на своем кресле. Их поцелуй очень страстный и наполненный огнем, настолько горячим, что способен согреть только эти два потерянных сердца, ведь если бы на их месте был бы кто-то другой, они бы, однозначно, обожглись такой силой. Ли отстранилась первой. Находясь всё ещё в сантиметрах пяти от его лица и не убирая с его плеч рук, она сказала, — я должна идти. — Угу. После его ответа она посмотрела в глаза, черт, эти честные и красивые голубые глаза она не сможет забыть никогда. Без преувеличения, никогда. Взгляд с них она ежесекундно стала переводить на губы, потом на глаза и снова на губы, от которых как казалось она не в силах оторваться. Но оторвалась же? Моретти тут же впилась вновь в него с ещё большей страстью и он, не сомневайтесь, ждал, что она сделает это, он знал, что девушка не сможет устоять. Джеймс чувствовует то же, что и Лис. Он безмерно желает ее, но понимает, что не может этого сделать. Не с ней. Он не хочет ее использовать в угоду своим желаниям, она такая, что… Барнс не хочет, чтобы она страдала по нему после, но судя по ее эмоциональному всплеску, который она давно вынашивала внутри себя, как бы она не старалась строить сильную и хладнокровную, боль слишком сильна внутри нее; добавлять ещё один повод для ее слез, пожалуй, не в его стиле. Во второй раз отстранился уже Барнс, нехотя и с огромной ненавистью к тому, что сейчас сделает сказал, что лучше чтобы она шла к себе. — Я понимаю, Джеймс. Всё в порядке. Спасибо. Спасибо за то, что был добр со мной, — она потянулась к ручке двери как в замедленной съемке изо всех сил надеясь, что он остановит ее, почему-то вдруг рассчитывая на исход событий как в одном из фильмов о любви, что сейчас мужчина резко попросит ее остаться и никогда не уходить, но… он этого не сделал. Уже выйдя из машины, перед тем, как захлопнуть дверцу, она добавила, — мне нравится, как ты целуешься, — не дожидаясь ответа, Лис отправилась ко входу, вновь отчаянно надеяясь, что вот-вот он откроет дверь и выскочит за ней, но чем меньше становится расстояние от нее до отеля, тем меньше она в это продолжает верить. Барнс сидит в машине и смотрит за тем, как девушка, которая была способна его понять, но которой он не успел открыться, уходит всё дальше, и не может ничего сделать, вернее… не хочет. С его-то работой только семьи строить… Он просидел возле отеля ещё долгое время, ожидая сам не зная чего, а после уехал прочь.