терновые ветви

сяо синчень с застывшей на губах вежливой полуулыбкой пригубил чай, делая маленький глоток. на его взгляд, господин цзинь слишком близко находился к сюэ яну. слишком низко склонялся к уху, негромко что-то говоря (хрипловатый хохот а-яна неожиданно больно колол где-то внутри). слишком вольготно раскинулся на стуле в их небольшой кухне, с каждым движением касаясь своим коленом ног сюэ яна под столом (о, сяо синчень очень хорошо видел это со своего места на диване). слишком приторно улыбался — у сяо синченя, никогда не любившего сладкого, сводило зубы не хуже, чем от любимых конфет сюэ яна. слишком… всё это было слишком. мысли, роившиеся в голове тучей перепуганных пчел, отдавали уксусом. неправильно. неприлично. сяо синчень в который опустил взгляд в книгу — эту книгу он пытался читать уже на протяжении часа. страницы листались медленно, прочитанное не откладывалось в памяти, вымываясь, словно волной, тихим шёпотом — слов не разобрать, но вот интонацию… шелест слов был (в который раз) слишком дразнящим. сам сюэ ян, кажется, ничего не замечал. а может, такое обращение у них было привычным? сяо синчень не считал себя ревнивым человеком. раньше. но что-то в цзинь гуанъяо вызывало в нем именно это чувство — колючее, ползущее терновыми ветвями где-то по позвоночнику, обвиваясь вокруг головы подобием венка. сяо синченю было противно от себя и своих мыслей. разве проводить время со своим другом — преступление? разве ревности заслуживал сюэ ян? сяо синчень душил в себе эти недостойные мысли, вновь и вновь кидая взгляды поверх страниц — недостаточно смелый, чтобы просто уйти в комнату.

***

гость ушёл, оставив за собой грязную чашку и так же грязно забравшееся в уши «до встречи, дорогой мой ченмэй». от приторности этих слов у сяо синченя снова свело зубы. — так… давно вы друг друга знаете? — расстилая постель, спросил сяо синчень — так, словно бы вскользь, не поворачиваясь к сюэ яну, дымящему в форточку, лицом. — с кем? с гуанъяо-то? в приюте выросли вместе, там и познакомились, — сюэ ян выпускает в холодный осенний воздух расплывчатые фигуры дыма. голос его звучит равнодушно. — жили в одной комнате лет до… 15? ну, пока его отец не забрал. какое-то время даже встречаться пытались, ну, как подростки встречаются, — он хохотнул, прислонившись затылком к стене. снова тихо шикнул фильтр сигареты. — тискались по углам, все такое. но не зашло. — понятно, — размеренно ответил сяо синчень, присаживаясь на кровать. голосом никак не выдал разрастающуюся внутри, отравляющую кровь ревность. заглушил ее тонкий, противный голос. друзья, слышишь ты, глупое сердце? — он… интересный юноша. — интересный? — сюэ ян кинул быстрый взгляд на лицо сяо синченя. непонятно, что он там увидел, но глаза его вдруг загорелись нехорошим, поистине дьявольским огнём. таким, какой бывает у него в самых неприятных фантазиях. сяо синчень чуть нахмурился, строго, всем своим видом говоря «даже не думай». сигарета отправилась в форточку. сяо синчень проводил ее тоскливым взглядом — уже по всем подоконникам пепельницы расставил, зачем же мусорить зазря? — этому скромному а-яну кажется, что даочжан лукавит, — сюэ ян мягко спрыгнул с подоконника. осторожно, как собака, почуявшая кровь, подошёл ближе. сяо синчень инстинктивно отодвинулся ближе к спинке кровати. — даочжан кидал такие пламенные взгляды сегодня. я уж думал, не удержишься и утащишь в кровать. — а-ян! — лицо сяо синченя вспыхнуло, как лесной пожар. — вовсе я не… — укоризненный тон ничуть не действует на сюэ яна — тот видит только покрасневшее лицо и чуть дрожащие пальцы и ухмыляется победно, опускаясь на пол рядом с сяо синченем. мозолистые ладони сжимают чужие бедра, скрытые мягкими домашними штанами. весь даочжан такой — мягкий, уютный. даже когда так очаровательно ревнует. сюэ ян ещё ни разу не видел у него такой эмоции. это вызывает детское желание поиграть. подразнить. посмотреть, что будет. но сейчас сяо синчень точно не признается. закрылся в свою скорлупу — а зубы ломать об него сюэ яну ох как не хотелось. — ну, раз даочжан так говорит, — до странного покладисто согласился сюэ ян, и, приподнимаясь на руках, потянул к себе сяо синченя за затылок. коснулся губами красных от смущения щек, скользнул до порозовевшего уха. подцепил мочку острым клыком. чужую ухмылку сяо синчень почувствовал, кажется, всей кожей. — могу тогда сказать, что даочжан очень красивый, когда смущается. интересно, смогу ли я заставить его покраснеть ещё сильнее? — а-ян! — уже тише шепнул сяо синчень, вздрагивая под чужими касаниями — пока ещё лёгкими, почти нежными — как способен на нежность сюэ ян. — шшш, даочжан. мне, конечно, нравится слышать свое имя из твоих губ, но… в другом контексте, — больше слов сюэ ян не тратит. у него в голове уже есть план — о, это будет забавно, очень забавно. и гуанъяо, он был уверен, ему с удовольствием подыграет.

***

цзинь гуанъяо заглядывает к ним все чаще. сяо синченю иногда хочется предложить ему вообще переехать к ним — кажется, что тот итак находится в их квартире практически безвылазно. сидит за столом, попивая чай из чашки, уже почти отведённой для него одного — сюэ ян закидывает ноги ему на колени, что-то показывая в телефоне и негромко говоря почти в самое ухо. от слащавых «а-яо» и «ян-ян» ощутимо сводит зубы. играет в приставку вместе с сюэ яном, сидя к нему так близко, что у сяо синченя в горле встаёт неприятный ком — ему поиграть тоже предлагали, но он отказался — убивать зомби, так похожих на людей, ему не понравилось ещё в тот раз, когда сюэ ян всеми правдами и неправдами уговорил его сыграть в его любимую игру. слишком откровенно обнимает, прижимаясь к сюэ яну всем телом. может, кто-то скажет, что у сяо синченя безграничное терпение, но это не так. у всего есть пределы. жгучая обида расползается внутри, приближаясь к критической точке — кажется, ещё совсем немного — и выплеснется наружу, дай только повод. и когда цзинь гуанъяо с ласковым «ну же, цзайцзай*, давай ещё кусочек» ведёт по губам сюэ яна кусочком яблока, чуть ли не пропихивая пальцы ему в рот, сяо синчень чувствует, что с него достаточно. возможно, книга захлопывается чуть громче, чем он планировал — оба кидают на него взгляды, и сяо синченю кажется, что ему совсем не кажется — взгляд сюэ яна до отвращения торжествующий. — с вашего позволения, я вас оставлю. простите, не могу сосредоточиться, когда много людей, — лёгким полу-поклоном обозначив свой уход, сяо синчень легко поднимается с дивана и уходит в комнату, не прощаясь, тихо прикрыв за собой дверь. в глазах противно колет — словно горсть песка бросили. накручивает он себе или нет — смотреть больше не хочется. пусть сюэ ян отдыхает без него. — даочжаааан, куда ты убежал? — голос сюэ яна чуть подрагивает от еле сдерживаемого смеха. ещё бы — его задумка удалась, да ещё как! кровать чуть скрипит, прогибаясь под чужим весом. сяо синчень чувствует на себе взгляд тёмных глаз, но не смотрит на сюэ яна в ответ. — я не думаю, что мое присутствие необходимо, — чуть скомканно улыбается сяо синчень, не глядя на сюэ яна. — без меня явно будет повеселее. — поверх страниц ложится широкая ладонь, опуская книгу вниз. сяо синчень неохотно смотрит на сюэ яна — конечно, тот требует внимания. всецело, безусловно. насладиться своей победой, посмотреть на результаты жестокой шутки. — не понимаю, в чём ты меня обвиняешь, даочжан, — ореховые глаза широко, по-детски наивно распахнуты. сяо синчень поверил бы ему, не знай он сюэ яна так хорошо. — ты делал это специально, — сяо синчень по-прежнему пытается сохранять спокойное выражение лица. — ты знал, как я отреагирую. знал, что я… — он замялся, не зная, как выразиться правильно. — что ты ревнуешь, — любезно закончил за него сюэ ян, ухмылкой смазав весь эффект своих щенячьих глазок. — да, — спокойно согласился сяо синчень, проглотив комок обиды — значит, он и вправду настолько очевиден. — я ревную и мне это неприятно. я не говорил тебе, потому что это твое право — с кем общаться и как. я не вправе тебе указывать. но сейчас… все это ты делал специально, а-ян. ты знал, что твои действия причиняют мне боль. но продолжал. тебе было смешно? — сяо синчень пристально смотрит, как с губ сюэ яна сползает ухмылка — словно на холст маслом плеснули. — представь себя на моём месте и подумай, как бы ты отреагировал. не сомневаюсь, что вы с господином цзинем знатно повеселились за мой счёт. но я не буду доставлять вам такое удовольствие снова, — сяо синчень чуть нервным жестом потирает пальцами переносицу. — пожалуйста, больше не вовлекай меня в свои отношения с ним. я… не из тех людей, что бьют посуду или кричат, если ты надеялся на концерт в моем исполнении. я доверяю тебе, но терпеть такое отношение не хочу. и сейчас… мне нужно побыть одному, — сяо синчень подчеркнуто-внимательно опускает взгляд в книгу. буквы скачут перед глазами, не складываясь в слова. тяжёлое дыхание сюэ яна эхом раздаётся в комнате. пару мгновений сяо синчень позволяет себе надеяться, что тот что-нибудь скажет, но… кровать прогибается, когда сюэ ян встаёт, а дверь за ним с тихим скрипом закрывается. с тихим вздохом сяо синчень опускает книгу. в одиночестве, перед самим собой, притворяться нечего. чего он ещё ожидал? извинений? кому, как не ему, знать, что сюэ ян не такой. и все же… хотелось бы думать, что тот хотя бы задумается над его словами. сяо синчень откинулся на подушки, держа на коленях клубок и спицы. под пальцами скользили толстые нити, словно параллельно мыслям, скользящим в голове. а-цин иногда поддразнивала его — мол, увлечение твое уж очень девчачье. но сяо синченя вязание успокаивало. да и а-цин говорила так только в шутку, носить связанные «братцем» свитера ей очень нравилось. он не знал, сколько прошло времени — за дверью раздавались приглушённые голоса, какой-то шум. потом все стихло. дверь тихо открылась, в комнату заглянул чуть взъерошенный сюэ ян. посмотрел на уютно устроившегося на кровати сяо синченя. легко улыбнулся — его даочжан, все же, невероятно очаровательный. тихо прикрыл за собой дверь, проходя в комнату, и сел рядом на кровать. — поговорим? — тихо предложил он, и сяо синчень удивлённо вскинул глаза. все, на что он мог надеяться — на то, что сюэ ян, как обычно, замнёт тему и будет делать вид, что ничего не было. может, прекратит себя вести так по-дурацки. а он сам — простит. как и всегда. — поговорим, — осторожно согласился сяо синчень, откладывая крючок и толстый моток нити. какое-то время в комнате стояла тишина. вязкая, как сливочное масло — хоть ножом режь. но сяо синчень не торопил — давал время собраться с мыслями. — я… очень разозлился из-за твоих слов сначала, — наконец тихо произнес сюэ ян, и сяо синчень, бросив на него быстрый взгляд из-под ресниц, почувствовал, как внутри что-то больно кольнуло. сюэ ян выглядел так… непривычно ранимо. сидел на расстоянии от него, защитным жестом обняв одно колено. сяо синчень молча подвинулся ближе, касаясь его плеча своим, в качестве жеста молчаливой поддержки. — разозлился, потому что… понял, что ты прав, даочжан. я действительно делал это специально. я подумал, что забавно будет вывести тебя на ревность. ты всегда такой… спокойный. мне непривычно. если бы к тебе кто-то так клеился, пусть даже и в шутку, я выбил бы этому шутнику зубы, — тёмные глаза опасно сверкают в темноте, сюэ ян хмурится — даже представлять не хочется, как к его синченю… кто-нибудь… да хоть тот же придурок сун лань. нет, ему бы он вырвал язык. чтобы не смел никогда больше звать его даочжана по имени. — а ты молчал. смотрел только. даже улыбался. иногда кажется, что тебе все равно на меня. — тебе хочется, чтобы я проявлял ревность более открыто? — не совсем понимая его мысли, аккуратно спросил сяо синчень. для него самого это чувство было неприятным и нежелательным. он бы не стал проявлять к своему партнеру… неуважение таким образом. как бы а-ян себя ни вёл иногда, сяо синчень был уверен, что между ним и цзинь гуанъяо — только дружба. хоть видеть их вместе было не слишком приятно. особенно теперь. — нет, — мотнул встрепанными волосами сюэ ян, отворачиваясь. — не нужно. я знаю, что тебе не все равно. ты просто во мне уверен. а я… веду себя как мудак. я привык и к тому, что все ведут себя как мудаки, а ты… ты слишком хороший, даочжан. прости, если я сделал тебе больно. — ох, а-ян… — сяо синчень беспомощно вздохнул и сгреб сюэ яна в охапку. тот крепко обнял его в ответ, стискивая так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть — и хрустнут кости. — да, я придурок и я извиняюсь. но не думай, что я скажу это ещё раз! — пробурчал сюэ ян, сильно укусил сяо синченя за плечо, превращаясь в обычного себя. сяо синчень тихо рассмеялся, перебирая тонкими пальцами чужие темные волосы на затылке. — мне достаточно того, что ты меня понял. спасибо. ты тоже меня прости. надеюсь, что господин цзинь не обиделся, что я так просто взял и ушёл. — да и чёрт с ним, — отмахнулся сюэ ян, зарываясь носом в волосы сяо синченя. — я его выгнал домой. он мне надоел за эту неделю, сил нет. пусть своему мужику мозги выносит. тот как буддистский монах спокойный, вот пусть его и терпит. — дружба у вас, конечно, интересная, — чуть насмешливо качнул головой сяо синчень, коснулся губами чужого виска. внутри разливалось теплое спокойствие. — спасибо, — ещё раз шепнул он, крепче сжимая объятия. — ай, даочжан, задушишь, — притворно проворчал сюэ ян, хотя сам обнимал ничуть не слабее. — все, пошли есть уже. я там… приготовил кое-что. — приготовил? — с лёгкой тревогой сяо синчень отстранился, заглянув в ореховые глаза напротив. — тогда почему у нас до сих пор не включена пожарная сигнализация? — даочжан! — сяо синчень лишь легко рассмеялся — сюэ ян в отместку больно укусил за шею. — ладно, я разогрел то, что ты готовил вчера. и что с того? все, идём уже.

***

когда цзинь гуанъяо пришёл в гости в следующий раз, руки он больше не распускал. даже с виноватой улыбкой (сяо синчень нисколько ей не поверил) извинился за слишком откровенное поведение. а сюэ ян, сидя рядом с сяо синченем на диване, небрежно держал его за руку, свободной рукой жестикулируя в воздухе и что-то рассказывая о новом вышедшем ужастике. сяо синчень прятал лёгкую улыбку в страницах книги. в этот раз он продвинулся намного дальше первого абзаца.