***
1 октября 2022 г., 19:05
Кудрявая челка и брови Антона, как снегом, были припорошены мукой, отчего он морщился в попытке чихнуть, чесал лицо от мучной щекотки, чем добавлял еще больше муки на щеки и нос и создавал замкнутый круг. Иногда он отрывался от лепки пельменей и перекладывал их в каком-то одному ему понятном порядке, затем снова возвращался к лепке.
— Посмотри, у тебя тут тесто расклеилось, — Антон оторвался от своего пельменя, чтобы ткнуть пальцем в пельмень Арсения, — Вот здесь, смотри. Слишком много мяса положил, в следующий раз бери поменьше.
Из всех четверых именно у Антона было больше всего опыта в лепке пельменей, хоть он и самый младший в их четверке пельменеделов. Он лепил их, сколько себя помнил, однако в детстве не особо стремился помогать маме в этом деле. Но чем старше становился, тем больше понимал ценность и вкус самостоятельно приготовленных пельменей, которые не шли ни в какое сравнение с созданными бездушной машиной продуктового предприятия. Бывало, они лепили вместе с Макаром, но давно уже не делали этого, а на редких, но все таких же радостных встречах, с теплотой вспоминали об ушедших днях.
Теперь они вчетвером сидели на кухне. Их могло быть и больше, но кто-то решил, что пельмени больше не любит, и слился в самом начале, кто-то развернулся и, сославшись на неотложные дела, уехал домой, когда они только закупали ингредиенты. Стас и Дрон отвалились самыми последними, решив, что кушать пельмени – намного веселее, чем их лепить, поэтому сейчас они сидели в соседней комнате, играли в фифу и, судя по звукам, доносящимся оттуда, Стас побеждал чаще.
— Я вообще первый раз пельмени леплю, мне простительно, — ответил Арсений, пальцами проходя по вязкому тесту и пытаясь залатать образовавшуюся дыру. — Папа говорил, что это не мужское занятие, поэтому они с мамой к кухне меня никогда не подпускали. Но зато я отлично лепил вареники, в универе начал, когда уже от родителей съехал. Вот в варениках я разбираюсь.
— Не сомневаюсь, — с усмешкой сказал Дима, — Я до сих пор помню, как мы играли в «Я никогда не». С тех пор я и лысеть начал.
— А у меня седых волос прибавилось, — добавил Сережа, — Нет, Арс, серьезно, даже я не ожидал, что у тебя такой богатый опыт.
— Настолько богатый, что от вареников начало тошнить, и ты решил перейти на сосиски, — сказал Антон.
Комната треснула от смеха. И даже Арсений, который хотел скорчить обиженную мину, не смог удержаться от хохота и в отместку ткнул Антона локтем в бок.
Во время лепки Арсений не боялся испачкаться. И если Антон был слегка посыпан мукой, то Арсений в этой муке как будто извалялся, затем жил в этой мучной метели около недели, и теперь сидел за столом даже больше напоминающий пельмень, чем сами пельмени.
Сережа отложил свой долепленный пельмень и взял еще один кружочек теста. У него получилось меньше всего пельменей, каждый был крепким и правильным, не всегда ровным, но таким, каким он и должен быть. Он лепил пельмени и раньше, всегда с радостью помогал маме и бабушке. Ему нравилось, что каждый пельмешек – важен, потому что создан своими руками, и что мама всегда хвалила, когда заканчивали лепить, и целовала в макушку, прямо туда, где сейчас его кичка, которая, как напоминание о маминой любви, всегда с ним.
— Какие у Сережи милые пельмени, — сказал Антон, — Я бы их прямо так съел, можно даже не варить.
Все согласно закивали, чем вгоняли Сережу в краску, – его пельмени получились действительно замечательными и он был рад, что все остальные тоже так считают. Он положил немного фарша в тесто и аккуратно завернул его, почти не испачкав руки, после чего так же аккуратно положил готовый пельмешек на стол к остальным его собратьям.
— Слушай, Антох, а ведь это я тебя научил пельмени лепить. Помнишь, в школе еще? — сказал Дима и, дождавшись короткого «угу» от Антона, продолжил. — Ты тогда их такими кривыми делал, они не то что разваливались, а даже не слипались у тебя. Но потом ничего, научился.
— Научился и превзошел своего учителя, — важно произнес Антон, окидывая взглядом свое количество крепких и больших пельменей и пельмени Димы, которых было в два раза меньше.
Но Диму это совершенно не обижало. Он ценил каждый свой пельмень, с любовью раскладывая их в ровные рядочки, чтобы они краями даже не соприкасались друг с другом, временами вытирая руки об салфетки, тем самым предотвращая прилипание теста к пальцам.
— Эх ты, не в количестве ведь дело! Видишь, какие у Димки ровные и красивые пельмени, как с картинки, — сказал Арсений. — По количеству он тебя всегда догнать успеет, а вот ты его по качеству когда?
— Успею еще, — отмахнулся Антон, — Ты за своими пельменями следи.
— А ты – за своими. — Арсений как можно сильнее измазал палец в муке и ткнул им Антона в самый кончик носа.
Антон поморщился, сдерживая чих, и грозно посмотрел на Арсения, но его такими взглядами не напугать. Арсений много чего видел, пуганный уже, поэтому просто улыбнулся в ответ и принялся за свои пельмени. Он старался каждый сделать уникальным, не похожим на все остальные, поэтому многие из них не склеивались или разваливались, но зато те, которые оставались целыми, выглядели как маленькое произведение искусства. У одних края были чуть волнистые и напоминали юбочку, другие были похожи на ракушки и морские гребешки, третьи были круглыми шариками с разными рожицами из теста. Но у любого искусства есть своя цена, поэтому рядом с ними размещалось кладбище неудавшихся произведений.
— Вообще, Антоха прав в чем-то, пельменей у меня и правда немного, — отметил Дима. — Но это все потому, что я долгое время не практиковался. Я же в медицинском учился, а там не до пельменей было.
— Ну я же тоже не только пельменями занимался, я и учился еще, — сказал Антон.
— Ага, знаем мы, как ты учился, — произнес Сережа.
— Ну да, поперли меня из универа, но не за пельмени же!
— Было бы забавно, если бы кого-то исключили, потому что он слишком много лепил пельменей, — задумчиво произнес Арсений, — Наверное, этот человек делал бы самые вкусные пельмени на свете.
Он украдкой взглянул на Антона и улыбнулся, а тот улыбнулся тепло в ответ, коснулся коленкой ноги Арсения под столом, чтобы никто не заметил, хотя скрываться смысла уже давно не было, и затем вернулся к пельменям. Он выкладывал готовые в ряд таких же крепких и больших. Антон знал, что его пельмени точно будут самыми заметными, но он каждый раз забывал, что готовить такие большие чуть сложнее и случалось, что они выходили недоваренными. Лепка помогала ему разложить мысли по полочкам, расставить все по своим местам и вычленить из всего важное. По нему было больше всего заметно, как он наслаждается процессом, особенно когда он с высунутым языком бережно скрепляет края, чтобы ни один молекул мяса не смог просочиться наружу прежде, чем окажется у кого-то во рту.
— Дим, а как у тебя получаются такие красивые? — спросил Антон, своим вопросом все-таки признавая, что в этом друг его превосходит.
— Я просто никуда не тороплюсь и делаю так, чтобы эти пельмени мне было приятно есть. Еда – это ведь не только про насыщение, но и про удовольствие тоже, в том числе и эстетическое, — Дима отложил готовый пельмень ровно в ряд, — Хочешь, слепим вместе один?
Дима взял кружочек теста и положил туда немного фарша. Антон повторил все в точности за ним, а затем они практически синхронно, никуда не торопясь, аккуратно завернули фарш в тесто, залепили его по краям и завернули в калачик, даже не сговариваясь. Антон бы за это время уже два, а то и три пельменя бы слепил, но они не получились бы такими.
— Красиво! — с выдохом произнес Антон, рассматривая пельмень и вертя его между пальцами, свободными от колец на этот вечер, — Где ты вообще так научился?
— С бабушкой лепил в детстве. А она всегда говорила, что у меня талант к этому с рождения и она меня ничему не учила, — с теплой улыбкой ответил Дима. — Думаю, бабушка врать не станет.
И все так же тепло улыбнулись в ответ, будто воспоминания Димы были их общими воспоминаниями, которые согревали их сильнее, чем отопление и толстые носки.
— Помню, как-то налепили пельменей на целую свадьбу. Только мы вдвоем, — продолжил Дима. — А народу было – тьма, человек сто, не меньше.
— Ну это ты уже фантазируешь, — сказал Арсений. — Бабушка-то может и не станет врать, а вот ты – вполне можешь.
— Нет, это правда! — лицо Димы было настолько честным, что даже Арсений усомнился, что тот может врать. Наверное, убедительность досталась ему от бабушки. — У меня даже фотки есть где-то дома, могу показать.
— Ловлю на слове, — ответил Арсений, понимая, что к этой теме они никогда больше не вернутся, а Димка так и останется в их глазах человеком, способным накормить целую ораву.
Пельменей становилось все больше, а места для них – все меньше, но парни и не думали останавливаться. Казалось, что время тянулось, как вязкое тесто, оно не отсчитывалось больше минутами, теперь – пельменями. Но за окном стремительно темнело, отчего на кухне пришлось включить лампочки и от желтоватого электрического света обстановка стала еще более уютной.
— Арс, а ты долепливать что-то будешь из этого? — Сережа кивком указал на кучу из теста и мяса неудавшихся экспериментов.
— Наверное, не выбрасывать же, — Арсений пожал плечами и стал разглядывать с интересом кучу, — Можно сделать один большой ленивый пельмень, как голубцы ленивые делают, знаешь?
Сережа неодобрительно покачал головой и стал вытаскивать из этой кучи тесто, отделяя его от фарша. Отделялось несложно, тесто еще не успело слипнуться с мясом, которое он бросал обратно в общую миску. В тесто он добавил немного муки, слепил из него несколько новых кружков, расплющил их и положил рядом с Арсением.
— Держи. Для твоих будущих экспериментов.
Арсений благодарно улыбнулся и тут же принялся делать новые пельмени из Сережиных кружков. И пельмени эти получились самыми красивыми и необычными из всех, которые он делал.
— Смотрите-ка, — сказал Арсений, показывая пельмени Диме и Антону, — Это мы с Серегой сделали. Совместными усилиями получается лучше всего!
После чего они с Сережей переглянулись и тихонько засмеялись чему-то, понятному только им двоим.
Голос Стаса заставил всех четверых обернуться:
— Ну ничего себе, как много налепили, и все разные! Придется часть заморозить, мы все точно не съедим.
Выбора не было, как и кастрюль, где все эти пельмени могли бы поместиться, поэтому пришлось последовать совету Стаса и часть убрать в морозилку. На плите закипала вода, готовая принять в свои горячие объятия пельмени, которые так усердно лепили парни и которые безусловно будут самыми вкусными в их жизни.
После маминых, конечно.
