Пепел

      Отличий, если не приглядываться, заметно особо не было. Те же обшарпанные стены, те же чуть присыпанные ржавчиной трубы, та же серость за окном с рамой, уже серо-коричневой под облупившейся краской… Стол, которому лет так десять-двенадцать, стулья с барахолки, едва ли не прошловековые шкафчики на кухне…       Если не считать того, что снаружи и за стенами говорили на другом языке, Слава чувствовал себя в Подмосковье.       Только вот Подмосковье, как и сам Огнеслав Крупский, находились где-то через пролив и две с половиной тысячи километров по прямой. Ну или меньше, если брать в расчёт только второй пункт.       Огнеслав душой остался на костре в Уральских горах, что являлось не такой уж и метафорой — Должники…       Он искренне сочувствовал бы, если бы мог. И если бы сам не оказался в подобном положении по собственной дурости.       О, он уже затормозил на четвёртом пункте, хотя этот самый пункт в нём жил ещё курса со второго или даже раньше. А ведь говорили ему…        Дверь заедала, поэтому в случае чего у обитателей квартиры была бы возможность скрыться. Но Слава, поднявшись с места, пошёл помогать.       Два Должника… У директриса Колдовстворца определённо странное отношение к друзьям и изощрённое чувство юмора. В справедливости Хозяйки, точнее, в куда более извращённом видении оной, Огнеслав убедился ещё тогда, когда увидел Антонина — уже привык называть так или же Тохой — живым, а не убитым с пятнадцать лет назад.