Квин и её невестка.

— Ты Квин? Младшая сестра Дарьи, я не ошибся? Квин оборачивается — хорошо знакомый голос, прищуривается склонив голову набок: — А ты Том? БЫВШИЙ моей старшей сестры Дарьи? Я не ошиблась? Квин выглядит не сколько повзрослевшей, как потускневшей, усталой — запавшие глаза, горбится. Деловой костюм, сумка через плечо, очки в тонкой оправе. Молодая женщина, студентка колледжа. Том продолжает сиять во все тридцать два, как прямо с обложки глянцевого журнала спрыгнул на асфальт возле этого маленького кафе: — Присядем? Я хотел тебя кое о чём спросить… Квин заказывает себе кофе — без сахара — «но, пожалуйста, покрепче». Том — кофе и пирожное. Квин делает большой глоток из своей чашки и немного оживает: — Спрашивай. Том греет о свою чашку ладони и внимательно разглядывает собеседницу. Квин заметно изменилась: — Хорошо выглядишь. О Дарье, конечно. Как она? Квин сердито фыркает: — Телефонную связь вроде ещё не отменили и Дарья не меняла номер своего мобильного. Мог бы сам позвонить и спросить. Том делает большой и шумный глоток из чашки, слизывает крошки от пирожного с губ и вздыхает: — Она отделывается от меня общими фразами, говорит, что ей некогда и обрывает разговор. Она всё ещё на меня за что-то обижена? Квин от неожиданности фыркает прямо в свою чашку и обжигает губу горячим кофе, тихо шипит себе под нос, отставляет чашку в сторону, хмыкает: — Обижена?! Если ты ещё тогда не понял, что она тебе хотела сказать, объяснять бесполезно. Она, кажется, выразилась насчёт тебя и ваших отношений предельно ясно. — А ты попробуй. Объяснить, — Том умеет быть страшным занудой и настойчивым, Квин тяжело вздыхает: — Даже такой нетребовательной девушке, как наша Дарья, очень нравится, когда ей оказывают знаки внимания, говорят комплименты. Без «тонких» намёков и подсказок с её стороны. Цветы, конфеты, билеты в кино… Маленькие и приятные сюрпризы. А ты даже не вспомнил про вашу годовщину. И, кстати, Дарья с детства очень любит фейерверки — в Хайленде их почти не было. На 4 июля в День Независимости мы, всей семьёй, всегда вместе смотрели на праздничный салют. Никогда его не пропускали. Но тут не только это… Том терпеливо ждёт, когда Квин допьёт свой кофе, промокнёт губы: — Что-то ещё? Квин задумчиво постукивает пальцами по поверхности стола: — Ей необходим человек с которым она может поговорить по душам, тот, который хорошо её понимает, выслушает, даст добрый совет, близкий по духу, с ней на одной волне. Прости, но ты был Дарье, как брат, которого у нас нет. То есть, на братскую дружбу ты и можешь рассчитывать, не больше. Поболтать немного о том о сём, прошвырнуться по городу. Но с тобой у Дарьи не было таких доверительных отношений и такого взаимопонимания… Том понял всё по своему заметно напрягся, побледнел и прикусил губу, сверлит Квин глазами: — У Дарьи кто-то появился в колледже? Ты знаешь кто это, этого парня? Квин ехидно улыбается и даже слегка становится похожей на себя прежнюю. Она хочет увидеть реакцию Тома на новости — Дарья не стала посвящать «бывшего» в революционные изменения, которые произошли в её и Джейн личной жизни. Квин заказала себе ещё кофе и стакан содовой: — Девушку. Но ты тоже с ней хорошо знаком. Вы же всё время тусовались вместе с Джейн, а ты даже был парнем Джейн до Дарьи и вот… — Джейн?! — Том почти кричит — так громко и возмущённо, что на них стали оглядываться и даже официант с тревогой, нахмурившись, покосился на их столик. Том извинился и понизил голос. — Джейн? Она и Дарья? — Скорее Дарья и Джейн, — кивает Квин. Она с трудом гасит улыбку — ей ещё не приходилось видеть Тома таким. Парень заметно ошарашен, в шоке, и с трудом подбирает челюсть. — Это моя сестра сделала первый шаг. Она и Джейн теперь не просто подруги и это с Джейн у Дарьи такие близкие и доверительные отношения каких не было с тобой. Как бы пафосно это не звучало — духовная близость, сродство душ. Ты ни в чём ни виноват и Дарья тоже — так уж получилось. Судьба… Том растерянно трёт себе лоб: — Но почему она мне сразу об этом не сказала? Квин пожимает плечами: — Чтобы это изменило? Да и она не считает нужным посвящать всех в это — родители Джейн до сих пор не в курсе, а наша мама не рассказывала о Дарье сёстрам, нашим с Дарьей тётушкам. Это вовсе не потому, что наша мама считает то, что Дарья влюбилась в Джейн, страшной катастрофой и это не страшный позор, чтобы там ни думали местные кумушки и ревнители морали — просто Дарья считает, что личная жизнь должна оставаться личной. С кем она и почему никого это не касается. Я подозревала, что ты однажды попробуешь так или иначе связаться со мной или с Хелен и Дарья всемилостивейше разрешила нам честно рассказать тебе обо всём. А сейчас, прости, я должна бежать. Дела. — Да. Дела… — Том трёт виски кончиками пальцев, расплачивается и тоже уходит. … — Я тоже думаю о РАФТе, — говорит Квин за завтраком. Перед самым окончанием школы Квин окончательно превратилась в копию старшей сестры, заботанела со страшной силой, не выходила из библиотеки часами и занималась у себя в комнате до поздней ночи — в постель отправлялась почти в одно время с законченным трудоголиком Хелен. Сэнди в самом начале сердито бурчала, что Квин окончательно превратится в заучку, но той уже было всё равно — её кавалеры тоже задумались о своём будущем и часто оказывались с Квин в одном библиотечном зале, Стэйси часто сидела с Квин за одним столом в библиотеке и Сэнди пыталась поддеть бывшего секретаря почившего в бозе «Модного клуба», намекая, что Стэйси просто втюрилась в Квин по уши, а потому бегает за той хвостиком. — А если даже это и так? — равнодушно пожала Стэйси плечами и Сэнди не нашлась, что ответить на это. Тиффани тоже взялась за ум и немного отморозилась. — Мы с мамой думали, что ты пойдёшь по нашим стопам, — Джейк был слегка разочарован. — И выберешь тот же самый колледж. — Прости, папа, — Квин тяжело вздыхает и смотрит на отца с заметным сочувствием, — но ваша родная альма-матер даже не в конце списка, а ниже — ректор попался на финансовых махинациях и взятках, уровень преподавания ниже плинтуса… Не котируется. … — А для меня у вас там найдётся место? — спрашивает Квин. Дарья и Джейн подыскивали себе квартиру в Бостоне. — Если вы не против… Дарья и Джейн переглядываются. Дарья кивает: — Найдётся. Джейн улыбается: — Не беспокойся — будет тебе где голову приклонить, но одна маленькая просьба: никаких заседаний «Модного клуба» на нашей территории. — Договорились, — улыбается Квин в ответ. — Тем более, что «Модный клуб» давно приказал долго жить. Я и Сэнди почти прекратили общение, она и Тиффани тоже спешно готовятся к колледжу. — Я не имею ничего против Стэйси, — говорит Дарья, — она милая девочка и совсем не дура. — Я начинаю ревновать, — Джейн деланно хмурит брови, но почти мурлычет при этом. — Не стоит, — ухмыляется Дарья, — люблю я только тебя, а Квин за Стэйси любому глаза выцарапает. Джейн удивлённо приподнимает брови: — То есть… — Квин мне рассказала обо всём почти сразу, как только у них началось, — Хелен пьёт кофе с самым невозмутимым видом. — Несколько лет назад. — На следующей неделе будет три года как. — уточняет Квин. — Наша со Стэйси годовщина. — За столько лет и не проболтаться! — Джейн в непритворном шоке и открыв рот уставилась на Квин, которая равнодушно пожимает плечами: — СВОИ тайны Стэйси хранить умеет… — Это точно, — отмирает Джейн. — Никто за эти годы не видел её мать собственными глазами. Я начинаю подозревать, что она наш лондэйльский Брюс Уэйн, а под её домом находится комфортабельная, оборудованная всякими крутыми техническими примочками, пещера и за нашей Роу все эти годы присматривает верный Альфред… — Может так оно и есть на самом деле. — Квин уже уткнулась в учебник, а Джейн с трудом возвращает отвисшую челюсть на законное место.