В моём саду больше не растут ирисы

Порой люди слишком пессимистичны по отношению к смерти. Они не хотят терять связь с миром или же сводить на ноль плод своих многогодовых стараний. Они ценят жизнь настолько же сильно, как и боятся смерти. Что же делать, когда ты ещё не мёртв, но и шанса на жизнь у тебя уже нет? Отчаяние. Надежда. Бог. Принятие. Это всё, что у тебя осталось. Единственную дочь одного купца из деревни под названием Конто-Муино тоже не обошла несчастная участь. Болезнь охватила её лёгкие и всё тело, прикована к кровати была девица с ребёнком под сердцем. Жизнь почему-то так не любит молодых и счастливых девушек, а вот смерть — обожает. Отец не мог смириться с возможной кончиной своего последнего дитя, от чего принял решение пойти на крайние меры, уж слишком он её любил. Но не до конца уверен он в своём решении был, потому решил прежде с приятелем своим это обсудить. Знали они уже давно друг друга, местные старики говорят, что «давно уж они познакомились, помнится даже, как юными хлопаками, второй десяток только обменивая, вместе ремеслу своему учились, да по девках бегали». Место встречи было обыденным для всех мужчин средь этой деревушки, особенно в холодные суровые зимы, что окутывали весь континент на несколько месяцев. Пока снаружи бурлила метель, в корчме было тепло от растопленной большой глиняной печи, украшенной незамысловатым рисунком, которая стояла ближе к одному из уголков помещения, там и устроились два приятеля. –Ты с дуба рухнул, Август? К какому, к чёрту, Духу? Ты веришь в эти бредни от тупых девиц и больных стариков? Бога нет, как и твоих Духов, а если бы они и были, то мы бы сейчас не сидели в этом сборище клопов и мужиков, которые настолько оббуханы, что сыновей своих от столба не отличают и мы бы не подыхали как хуй пойми кто от морозов, которые этот Бог нам милостиво преподносит по 3-4 месяца в году. Приятель вдохнул, закончив фразу, и допил содержащее своей кружки. Та, в свою очередь, после издала глухой звук, ударяясь об деревянный стол. Ответ купца не заставил себя долго ждать. –Не ты то лучше, Тихон, какая это бутылка за сегодня? — поморщился, глядя на стеклянную бутылку с вишнёвой настойкой, которую товарищ любезно приобрёл у немолодой женщины-хозяйки. Он не любил пить, тем более до критического состояния, но иногда позволял себе пропустить несколько кружек за компанию, главное, чтобы это в последствии не мешало работе. –Ты тему-то не переводи, дружище. Неужто твоей Анне ничего помочь не может, что ты уже на такое ведёшься. Август вздохнул, опустил взгляд вниз, а пальцы его сжали переносицу. Было тяжело признавать то, что нужно было. –Ничего. Я приглашал лекарей с двух ближайших деревень, все лишь пожимают плечами. Только одна травница взялась, правда Анне ничуть не лучше, — Август замолчал на время, обдумывая свои слова, ему хотелось как можно лучше объяснить другу то, что он чувствует и думает, чтобы услышать одобрение, ведь так хотелось верить в то, что шансы ещё есть. — Пойми, Тихон, я не могу дать своей последней дочери умереть от этой ёбаной болезни, я должен попробовать. Тихон замолчал. После секундного размышления он подлил обоим настойки и сделал пару глотков со своей кружки. –Я понимаю тебя, приятель. Терять своих детей тяжело, сам двоих захоронил, правда ещё младенцами. Раз думаешь, что так надо — валяй. Только ты ж это, помнишь, что там про этого Духа говорят? Если он ребёнка её взамен на жизнь заберёт? –Они с её муженьком молодые ещё, потому нового сделать смогут, а нам с жёнушкой уже вряд ли сих хватит такую вырастить, — ухмыльнулся купец, но ухмылка эта была скорее наполнена горечью и болью, чем весельем. –Я серьёзн говорю, Август. Я может то и не верю в ото эти сказки, но остальные то многое про него говорят. –К примеру то, что этот Дух от множества болезней излечивает. Вон сын соседский год назад серую хворь подхватил, его уже и хоронить собирались, а мать его всё про веру и храм на окраине тогда тарабонить начала. Думали, что с ума сходит. Так её сынок и вправду выздоровел, то для всех нас чудо было. –Чудо то или не чудо, но ты постарайся не вляпаться в какую-то хуйню, от этого твоей Анне явно лучше не станет. Время от времени Тихон поглядывал на рядом стоящую печь, из которой так и сочился аромат тёплой пищи. Голод давал о себе знать болью в животе, но монет у него хватало лишь на бутылку настойки, которую он уже, к сожалению, не вернёт. Август тоже обращал внимание на запах, но чувство голода не тревожило его так сильно, ведь его торговля позволяла его семье хорошо питаться по три раза в день, а в зимнюю пору в здешних местах это считалось запредельной роскошью. Просидев ещё какое-то время в корчме и побеседовав про политику, заработок, жён и прочие проблемы мужчин тех времён тревожащие, Август ушёл домой, не желая продолжать выпивать с товарищем.

***

Август шагал вдоль домов его родной деревни. Тёплый мешочек, заботливо приготовленный супругой для своей дочери, грел ему руки в столь холодный день, снег тонким слоем падал на землю, где уже успевали образовываться грязь и сугробы. Встречая на улице своих знакомых и отвлекаясь на мимолётные разговоры с ними, он вовсе позабыл о своих переживаниях и начал разглядывать дома, которые встречались ему по пути, все они были до слёз уставшими, грязными, утопшими в пучине холодной зимы. Глядел и на стоящую корчму, в которой он вчера встречался с приятелем, на кузницу, где на удивление не виднелось ни одной живой души, на женщин, набирающих воду из покрытого инеем колодца, на жизнь, что из всех сил бурлила несмотря на глубокую зиму.

***

В комнате Анны веяло холодом и травами. Помещение, освещаемое лишь солнечным светом, который пробирался сквозь тучи, на фоне с тяжелобольной девушкой из обжитого супружеского места казалось ненужной конурой или бедной палатой медсестры. Свечи больше не горели так ярко, серебряные украшения не сияли, деревянная колыбель не колыхалась в ожидании первенца, подвешенное зеркало у стола не отражало счастье. Дверь издала неприятный скрипящий звук, когда в неё вошёл Август. Удивительно, ведь раньше Анна не замечала, насколько сильно она скрипит. Купец вошёл в комнату и застыл на мгновение, смотря на девушку, затем прошёл по — оказывается такому шершавому — полу и оказался прямо у кровати. Анна тем временем дремала, отведя голову в сторону окна. Она слышала звуки, но они не помешали её слабому сну. Август присел и начал ласково водить ладонями по её ногам сквозь одеяло, этот жест разбудил девушку. Как только она заметила отца, её лицо заполонила искренняя улыбка, лицо оживилось, а в комнате краски начали набирать более ярких цветов, но недостаточно для счастья. Август, как и все, кто знал Анну, всем сердцем любил её улыбку, это было самое искреннее и счастливое, что ему удалось повидать в жизни. –Здравствуй, доченька, — его лицо тоже начало иметь на себе улыбку, но не такую искреннюю, как это было у Анны. –Здравствуй, батюшка, — её голос был охриплым, совсем не похожим на её обычный, а слова давались ей с большим усилием. –Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Улыбка девушки немного спала, она задумалась, глядя на травы и различные пузырьки, которые стояли рядом на тумбе. –Не особо. Но моё лечение ещё впереди. Та травница, которая услышала про мою болезнь и вызвалась помочь, сказала, что шансы спорные, но всё возможно, — её заполонил приступ кашля, тяжёлого, мокрого кашля. Август смотрел на это и понимал, что возможно в этой жизни не всё. Даже если она выздоровеет, то умрёт на родах. Получается, выбор у него действительно остался только один. Руки его начали чуть нервнее гладить её ноги, а взгляд переместился на большой живот. Анна заметила это, потому сказала: –С ребёночком всё хорошо, пинается иногда, — рука, которая прежде лежала на кровати, теперь переместилась на живот и начала гладить его. Улыбка её сразу стала нежной и мечтательной, а большие карие глаза стали мокрее. — Я думаю, что это будет мальчик, он будет таким же большим и сильным, как и его отец. Мы так и не смогли придумать ему имя, может у Вас есть желания, батюшка? Август горько улыбнулся, ответив что-то про их выбор и что он не должен иметь к нему отношение. Стараясь заполнить тишину, он заговорил снова: –Насчёт муженька твоего, где же он? Ответ Анне дался крайне трудно, густая слизь заполонила горло, от чего ей пришлось откашляться в рядом стоящую миску. –Орест сейчас в кузнице. Он там целыми днями пропадает, говорит, что для оплаты моего лечения и содержания будущего малыша ему приходится много работать. Август задумался, но быстро выбросил свои мысли из головы. –В кузнице значит… работяга. Молодец он у тебя, — улыбнулся отец, его искренне радовала мысль, что рядом с его дочерью находится такой ответственный мужчина, как Орест. Повисла неловкая тишина. Август думал, рассказывать дочери о своём решении пойти к Духу или нет. Ему не хотелось заставлять её переживать, ведь и она знала о существовании этого загадочного создания. Был уверен, что она не одобрит это решение, боясь за его жизнь. Всё дело в обрядах для Духа. Все, кто с ним имел какое-то дело, как один твердили, что «каждый, желающий милость Духа испытать, стоя на коленях и кровь со своих рук в Чашу Священную проливая, клятву и молитву произнести обязан, чтобы Духу служить и помилованным быть». Это, несомненно, пугало большинство жителей, ведь останавливать кровотечение здесь не умели, а по рассказам Священная Чаша была довольно большой, подобные обряды теоретически могли привести к смерти. Вынырнув из своих раздумий, Август вспомнил про мешочек, который принёс из дому. Скоренько перебирая пальцами, он достал содержимое, которое всё ещё хранило в себе тепло родной печи, и протянул это Анне. –Как я мог забыть, матушка передала тебе гостинцев, — в руках его было несколько румяных булочек в вышитом платочке и стеклянная бутылка молока, — прийти она сегодня не смогла. Анна чуть сильнее распахнула глаза, радуясь вкусной еде родной матери, и чуть погрустневшим голосом спросила: –С ней что-то случилось? –Нет, родная, она просто уехала на ярмарок, завтра она навестит тебя. Анна с заметным облегчением снова облокотилась на спинку кровати и с удовольствием откусила кусок сладкой булочки. Хотелось было отцу подольше посидеть с единственной оставшейся дочерью, но невыносимо было ему смотреть на её мучения, на будущего внука или внучку, на горькую правду.

***

По религийным правилам в храм с просьбами о помощи можно входить только ночью, когда путь твой освещает только лунный свет, а рядом нет ни единой другой живой души. Август обвёл глазами высокие ворота храма, что находился неглубоко в лесу на окраине деревни, ещё раз взглянул на нож в своей руке, застыл на мгновение, а потом, набрав в лёгкие воздуха, толкнул двери и прошёл внутрь. Встретил мужчину довольно странный аромат, который напоминал травы, правда, очень странные травы, что насторожило его, но он продолжил шагать, не выпуская из головы образ здоровой дочери. На вид же место выглядело как обычная заброшенная панская территория: неухоженные сады с сухими ветками кустов гортензии, разбитая влагой и дождями каменная дорожка, которая вела вдоль фруктовых деревьев, ёлок, кустов и огромного количества сорняков — всё это хорошо виднелось под светом полной луны. Проходя дальше, Август наконец замечает дверь старого храма, рядом с которым и должна быть Священная Чаша. Мужчина шагал медленно, осторожно, в его голове не было ни мысли, только цель и желаемый результат. Завидев небольшое кладбище справа от дорожки, он вспомнил, как отец рассказывал ему историю про этот храм, который изначально возводился для демагогии Белого Огня в здешних местах ещё несколько веков назад, когда власть в королевстве захватили узурпаторы-идеологисты, которые хотели эскалировать контроль над населением и уничтожить чародейство, прикрываясь милостью Белого Огня, а после многогодовой гражданской войны были вынуждены капитулировать и принять власть истинного короля, конечно же не добровольно; всё вновь встало на круги своя, а храмы, которых насчитывалось около пятидесяти на территории королевства Редании, перешли во власть короля, как трофей за успешную борьбу с деспотичной религиозной властью. Вынырнув из своих мыслей, он остановился у дверей храма. Они были сделаны из дуба и имели интересный орнамент, покрытый позолотой, это место явно отличалось от всех рядом находящихся деревень. Взор Августа упал правее, где и стояла злосчастная Чаша. На вид туда бы поместилось не больше двух кварт жидкости, но от мысли, что она должна быть заполнена кровью, его слегка передёрнуло. Он вернул взгляд на двери и попытался вспомнить слова, которые нужно сказать. Август склонился на колени, вдохнул побольше воздуха и, стараясь говорить ни тихо, ни громко, начал: –Святой Дух, с неба нам посланный в качестве доброй милости от Всевышнего, я клянусь служить тебе и на благо всего человечества, Вас прошу спасти мою единственную дочь Анну и её ребёнка, — он смотрел вниз, на ту самую каменную дорожку, которая, несмотря на толстый слой одежды, неприятно вбивалась в колени. — Она сильно больна, прикована к кровати, ни один лекарь не может излечить её от воспаления лёгких, лишь на Вас у меня одна надежда, прошу вас… Сердце его билось ощутимо сильно, руки покрыла мелкая дрожь, а глаза еле сдерживали непрошенные слёзы. Август очень любил своих детей. Они, как и его жена, были самым главным смыслом жизни, это приносило ему радость даже в таком депрессивном месте, как Северная Редания. Но жизнь сыграла с ним в злую шутку, пятеро детей они успели потерять с возлюбленной за всю жизнь, а единственная дочь, у которой был такой большой потенциал стать счастливой, теперь присмерти, он не мог так просто дать ей покинуть этот мир, даже ценой своей жизни. –Зная законы Вашей милости, взамен на жизнь своей дочери, я приношу в жертву свою кровь, — чтобы оголить руки, ему пришлось снимать свою дублёнку и засучить рукава тёплого свитера, любезно связанного его женой. Он взял свой нож, взглянул на свои руки и без лишних раздумий провёл несколько поперечных надрезов по своему запястью. Кровь хлынула ручьём и потекла прямо в Священную Чашу. Спустя пару секунд сознание августа начало плыть, стоять стало невыносимо тяжело, а нюх его уловил ещё более странный запах — возможно, это был дым — который сочился сквозь двери храма. Не в силах больше сохранять рассудок, он упал в обморок. Истекая кровью, он так и остался лежать на этой чёртовой каменной дорожке, а снег падал на него, растворяясь в крови. Ощущать, как твои лёгкие наполняются холодным воздухом, в этот раз было непередаваемо приятно. Август открыл глаза, на секунду позабыв, где он находится. Когда головокружение ушло и он вспомнил, что происходило ночью, он нервно взглянул на свои руки и не поверил своим глазам — его раны были полностью затянувшиеся, только свежие шрамы виднелись на предплечье. Находясь в немом удивлении, он поднялся и вздрогнул от мороза, что окутывал его тело. Накинув свою дублёнку, он с настороженностью подошёл к Священной Чаше, думая, что, возможно, ему это привиделось и ничего он на самом деле себе не резал. Окровавленный нож и одежда говорили об обратном, а в Чаше вместо крови находился лишь небольшой пузырёк. Август взял его в свои дрожащие руки и поднёс к солнцу, жидкость в нём имела фиолетовый переливающийся оттенок. –Это… это невозможно, — вырвалось из уст мужчины. У него появилась надежда, у его дочери и будущего внука появилась надежда, это значит, что в его жизни ещё может быть шанс. Он засмеялся, улыбка прокатилась по его лицу, а с глаз начали течь слёзы. Не всё, не всё ещё потеряно.

***

Чудес не бывает. В этой жизни нет больше Бога, шансов и смысла. Анна была найдена мёртвой в своей постели на следующий день.

***

На похороны Анны приглашены были все желающие почтить её память. По правилам выживания на северных территориях континента, мёртвого не клали в гроб и закапывали на кладбищах, а сжигали, дабы не тратить драгоценную древесину и не привлекать опасную живность, которая была бы не против полакомиться мертвятиной и не только. Именно поэтому тело Анны, укрытое в обычную мешковину, лежало средь сена и досок из нескольких ярусов и ждало, пока не настанет час исчезнуть из мира сего навсегда, встретиться лицом к лицу с самодовольной Смертью, которая с радостью примет в свои объятия ещё одну несчастную душу. День был на удивление ясным, даже привычный мороз не чувствовался так сильно, но для Августа и его жены Русланы не было дня пасмурнее и холоднее, чем этот. Женщина горько плакала, стоя у тела дочери, а мужчина отчаянно прижимал её к себе, не отрывая взгляда от лица Анны. Это он виноват. Из-за него она умерла. Дух обманул его. Он никогда не сможет простить себя. Рядом с ними также стоял Орест, он осторожно касался руки Анны и смотрел на неё встревоженным взглядом, его голова то опускалась, всматриваясь в их соединённые ладони, то поднималась и смотрела на её бледное, истощённое, слегка посиневшее лицо. Руслана взглянула на него, тот, заметив, отпустил руку и подошёл ближе. –Анна была хорошим человеком, — глухо сказал Орест, — Она не заслуживала такой участи. Август взглянул на него. –Нам жаль, Орест, что ты потерял жену и дитя, — проговорил купец. –Это тяжело, не представляю, какого вам. Людей на похоронах было около тридцати. Каждый, кто присутствовал там, желал навсегда попрощаться со своей подругой, женой, дочерью и даже просто жизнерадостной знакомой, которую часто встречал у колодца, продавал молоко или мило общался, стоя возле кузницы. Люди здесь ценили похоронные традиции, прийти сюда и почтить ушедшую душу было обязательством перед Всевышним, потому каждый, кто знал Анну, по очереди подходил к бездыханному телу, измученному болезнью, кланялся, проговаривая слова молитвы шёпотом, бросал как можно искренне казавшиеся соболезнования родителям и супругу и отходил подальше. Умирали в этой деревне не часто, возможно, пару тройку человек за месяц. Эпидемии бушевали не часто, голод и холод, разве что поперек жизни стоял. Первым, кто подошёл, был её приятель, с которым она часто любила общаться, когда тот приходил покупать у неё продукты. Он смотрел на её лицо пустым взглядом, что отражал грусть кончиной хорошего молодого человека, украдкой провёл глазами по всему её телу и незаметно вздрогнул, стараясь скрыть отвращение. Данное зрелище не оставляло желания находиться рядом подольше, потому он как можно быстрее подошёл ближе к Августу, Руслане и Оресту, которые к тому времени успели переместиться на недалеко стоящую лавочку. Слова сожаления прокатились по его устам, но не оставили свой след в памяти скорбящих. В воздухе витал запах трав. Вторым была её подруга. Церемония почести была быстрой, нервной, немного слезливой. Третий, четвёртый человек, в воздухе парил не только запах трав, но ещё и скорби и лицемерия. Следующим оказался незнакомец. Его большой капюшон не давал разглядеть ни цвет его волос, ни черты лица. Появившись из ниоткуда, он тихо, будто призрак, подошёл к Анне. Слова не произносились из его уст, лишь глаза бегали по телу девушки. Мысль: «Что не так…» — висела у него в голове — «Такого не могло произойти…». Первым, на что он обратил внимание, была та оголённая часть ног, а точнее сине-фиолетовые вены, очень много сине-фиолетовых вен, что у больного человека — и даже мёртвого — не были нормой, они буквально покрывали её ноги, будто колготки у дворянских дам. Неужели это похоже на симптом воспаления лёгких? Возможно, она болела ещё чем-то, такой симптом подходит под перечень болезней.