Our Way

Он стал несильно сжимать кожу на животе, слабо надавливая и просто поглаживая. Руки так и норовили спуститься ниже, к паху, но он держался, как мог. — Ты чертёнок, Олли, — если бы в руках осталось бы хоть немного сил, он бы обязательно схватил младшего за талию и повалил на кровать, но массаж оказался чересчур расслабляющим, и сейчас было тяжело даже пошевелиться. — Возможно, — ухмыльнулся Матела и всё же не сдержал своего желания: — Приподнимись, пожалуйста, — попросил он Томми, прихватив двумя пальцами каждой руки резинку его боксеров. Тот послушно поднял бёдра, и уже через несколько секунд последний элемент одежды был снят и отправлен на стул, стоящий недалеко от кровати. До края возбуждённый орган болезненно и требовательно стоял, истекая предэякулятом и ожидая внимания к себе. Оставшись полностью без одежды, Лалли ощутил облегчение, ведь внушительных размеров член больше ничего не стесняет и не надавливает, дразня ещё больше. Олли, хитро улыбаясь и сверкая взглядом игривых глаз, слез с кровати и подошёл к тумбочке. Он будто нарочно медленно открывал дверцу и доставал с полки тюбик с лубрикантом. Кажется, это можно сделать буквально за пару секунд, но Матела умышленно замедляет каждое своё движение, распаляя томящегося на кровати в мучительном ожидании Томми всё больше и больше. Зная, что тот смотрит на него, не отводя глаз, он грациозно прогибается в спине и отводит назад ягодицы, пока встаёт, и снова садится на бёдра Лалли, демонстративно открывая флакон со смазкой. — Не тяни, — стиснув зубы от невыносимого желания, сказал старший. — Лежи и наслаждайся, — небольшое количество прозрачной вязкой субстанции стекло с кончика тюбика в ладонь Олли, — Мы никуда не торопимся. — Точно чертёнок, — зашипел водитель, сгорая от желания почувствовать уже знакомые нежные руки на самом чувствительном месте своего тела. И вдруг три пальца, густо смазанные прохладной жидкостью, обхватили его орган. Хотелось застонать в голос от удовольствия, но выдержка пока ещё не покидала его. Олли решительно обхватил ствол всей ладонью и медленно опустил руку к основанию, после снова поднимая вверх. Лалли прикусил губу и закатил глаза, тяжело втягивая воздух. — Я понимаю, что тебе хочется казаться каменным и чёрствым мужиком, — ласково замурлыкал Матела, поглаживая розовую головку подушечкой большого пальца и смешивая искусственную смазку с естественной, — Но не сдерживайся. Пожалуйста, — в его ясно-голубых глазах читалась мольба, — Я хочу слышать, что ты чувствуешь. — Я не привык… так… — медленно выдохнул Томми. — Я не прошу тебя орать на весь номер, — более настойчиво сказал Олли, — Просто не сдерживай своих эмоций, — он снова начал двигать ладонью вверх и вниз по твёрдому органу, делая это так чертовски медленно, что Лалли хотелось просто выть волком от желания ускориться и самому толкаться в мягкую и приятную ладонь, но младший не позволял. Его рука плавно скользила по нежной и до сорвавшейся крыши чувствительной части тела, член крепчал и твердел с каждой секундой. На мгновение Олли остановился и снова взял тюбик с лубрикантом, на этот раз выдавливая содержимое на другую ладонь. Через секунду Томми почувствовал прохладную жидкость на мошонке. До безумия аккуратные и нежные пальцы поглаживали её и осторожно перебирали яички, доставляя мучительное удовольствие. С его губ слетел первый стон. — Да, вот так, — улыбнулся в ответ Матела и второй рукой стал снова двигать по члену то вверх, то вниз в такт массирующим движениям по яичкам. — Олли… — простонал старший, закрывая глаза. Имя прозвучало совсем тихо, но блондин услышал его и снова расплылся в улыбке, не прекращая своих движений. Его член уже тоже стоял, и парень даже больше не пытался предпринять никаких действий, чтобы его успокоить. Ему не нужно никаких прикосновений. Хотелось кончить только от того, как Лалли стонет его имя, по инерции толкаясь в сжимающую большой орган руку. — Боже… — Томми тяжело дышал, — Что же ты делаешь… — его член напрягся и начал пульсировать, что Матела сразу почувствовал своей рукой: — Ммм, — промычал он, облизывая губы. Старший не смог вытерпеть этой сладкой пытки: — Олли, блять! — он, еле найдя в себе оставшиеся после массажа силы, взметнул руку вверх и притянул парня за шею к своему члену, заставляя насадиться на него ртом. Тот послушно разомкнул губы и впустил уже изливающийся спермой орган в себя. Томми издал несколько более громких стонов и убрал руки с шеи младшего, опуская их на кровать и понимая, что в его огромном и мускулистом теле не осталось ни капли сил. Матела сглотнул всё до последней капли, морщась от неприятного привкуса лубриканта, и потянулся за влажными салфетками, лежащими на тумбочке. Вытащив из пачки пару штук, он вытер руки от смазки и протёр уже полуупавший член Томми, от чего тот слегка дёрнулся. Наступила немного неловкая тишина, которую Лалли поспешил нарушить: — Олли, — позвал он парня, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Что? — отозвался тот, укладываясь рядом на кровать. — А как же ты? — член младшего стоял колом. — Я в порядке, он сам упадёт, — улыбнулся тот. — Нет, он слишком напряжён, — Томми, не чувствуя собственной руки, поднял её и обхватил член Матела ладонью. Тот прикрыл глаза и толкнулся в тёплую руку, сладко постанывая: — Ммм… да… обожаю твои руки… — ему хватило пары движений, чтобы бесстыдно кончить, потираясь пульсирующей головкой о пальцы старшего. — Какой чувствительный мальчик, — улыбнулся Лалли. К нему стали возвращаться силы, но тело по-прежнему было ватным после массажа. Он протянул вторую руку к пачке с салфетками и достал одну штучку, вытирая член Олли и свою руку. Откинув на пол салфетки и смазку, они просто лежали на кровати, смотря в потолок, абсолютно не в состоянии двигаться. Матела смог подняться первым: — Давай я роллы закажу? — Отличная идея, — согласился Томми. Младший помог ему надеть боксеры, и парни, оформив заказ через приложение, просто лежали в обнимку до приезда курьера.

***

— Меня после твоего массажа в сон клонит, — пожаловался Лалли, откладывая палочки и пустую упаковку из-под роллов. — Спи, отдыхай, — сказал Олли, — Нам никуда не надо, а у тебя рейс, тебе нужно набираться сил перед дорогой. — Идти совсем никуда не хочется, — старший забрался под одеяло в уютную постель, — Пойдёшь ко мне? — Если честно, то я боюсь, что у меня дома после тебя бессонница будет, — признался Матела, залезая в кровать рядом с Томми, — Ты такой тёплый. Я привыкну, буду без тебя мёрзнуть и не усну. — Что ж тебе всё время холодно? — спросил тот, обнимая парня, — Я тебя согрею, и тебе наоборот теплее будет. — Ну не знаю, — несмотря на своё опасение, Олли всё равно позволил старшему обнять себя и крепко уснуть. Да он и сам задремал в тёплых объятиях, растаяв в сильных руках.

***

Ближе к четырём часам вечера парни проснулись. Им обоим нужен был отдых, нужно было выспаться перед тяжёлой дорогой и работой. В номере и нежных объятиях друг друга было тепло и уютно, так, что покидать это место совершенно не хотелось. — Так лень куда-то идти, — к Томми всё ещё не до конца вернулись силы после расслабляющего массажа, — Даже просто вниз спускаться не хочу. — Если роллы были утром, то сейчас мы можем заказать пиццу, — предложил Олли. — Давай, — согласился тот. Во время ожидания курьера разговор зашёл о том, что будет после того, как в Хельсинки их пути снова разойдутся. — Мы же будем общаться, да? — спросил Матела. — Конечно, — согласился старший. — Как только будешь в Хельсинки, пиши и заезжай в гости. Когда у меня нет отпуска, я всегда там, — проинформировал Олли. — А если и уедешь куда-то, тоже пиши, может, получится пересечься. Парни и сами не понимают, с какой целью договариваются о новой встрече. Просто они оба понимали, что начали привязываться друг к другу, они сблизились, и им хорошо вместе. Они не ждали от этой встречи чего-то конкретного, им лишь хотелось иметь возможность снова увидеть друг друга и провести время вдвоём. — Хорошо, — кивнул Олли. — Слушай, а если вдруг я тебя от работы отвлеку своим приездом? — спросил Томми. — Я же не сутками в больнице сижу, — сказал младший, — Я к девяти вечера всегда дома. Только если не экстренный вызов, тогда могут и ночью позвонить, — он всегда не любил это. Ему нравилось, что он спасает жизни людей, но срываться из уютной кроватки на работу в час ночи или в четыре утра — так себе удовольствие, — Посидишь у меня. — А у тебя получится как-нибудь ещё со мной в рейс съездить? — предложил Лалли. — Когда отпуск будет, а это после Нового Года только, — ответил младший. — Зимой мало работы, — он поджал губы, — Да и скользко, опасно. — Или только следующим летом, — вздохнув, пожал плечами медбрат, — Выходных не хватит, чтобы куда-то кататься. — Да, лучше не рисковать, — немного грустно сказал Томми, — Тогда ближе к делу договоримся. Их разговор прервал звонок от курьера. Олли спустился в холл гостиницы и забрал заказ. Парни решил взять три пиццы, которые они оба никогда не пробовали, и Матела в предвкушении понёс коробки в номер.

***

— Афигенная, — Лалли взял уже третий кусочек второй пиццы, хотя остальные попробовал только по одному, — Вот эта самая вкусная. — А мне эта больше нравится, — младший показал на третью коробку, — Эта очень острая, — от той пиццы, которая понравилась Томми, у него почти сразу начал гореть рот. — Люблю такое. — Блин, я наелся уже, — первая пицца была почти нетронутой, от второй осталась половина, а в третьей коробке лежало всего три кусочка. — Давай оставим на вечер ещё, — предложил водитель, вытирая масляные руки влажной салфеткой, — Вряд ли у меня появится желание куда-то выходить, — он снова лёг на кровать, но уже не закутываясь. Оба парня весь день проходили в нижнем белье, Олли одевался только для того, чтобы встретить курьеров. Им было вполне комфортно, не жарко, ничего не мешало, и они прекрасно проводили время вдвоём в гостиничном номере небольшого и на редкость солнечного Тампере. Всё-таки ближе к лету погода налаживалась, хоть и дожди по-прежнему оставались частыми гостями в холодной Финляндии. Отдохнув примерно час после позднего обеда, Олли предложил посмотреть что-нибудь. Томми согласился, но без закусок и газировки ему просмотр фильмов казался скучным и не захватывающим. Младшему снова пришлось одеться и спуститься к ресепшену, чтобы купить чипсы, снэки и две больших бутылки фанты. Конечно, в магазине цены были чуть ли не в два раза меньше, но было так лень выходить на улицу, а потом возвращаться обратно с тяжёлым пакетом. Как только закрылась дверь номера, Олли снова скинул с себя всю одежду до боксеров, разложил всё купленное на тумбочке рядом, достал стаканчики, прихваченные из грузовика, и разлил по ним газировку. Взбив подушки и поправив постельное бельё, парни выбрали фильм и, устроившись поудобнее, погрузились в происходящий на экране сюжет. Сегодня фильм выбирал Томми, и, к несчастью для Матела, это был хоррор, но тот заметил это только примерно через полчаса. — Это что, ужастик? — взвизгнул он. — Ну да, — старший даже бровью не повёл и продолжил увлечённо похрустывать чипсами с беконом. — Я не усну, — он обиженно надул губки. — Ну я же с тобой, — сказал Лалли, — Что с тобой может случиться? Буду тебя охранять. — Мало ли, — блондин не хотел продолжать смотреть фильм. — Не бойся, — заботливо улыбнулся водитель, — Если будет страшно, можешь взять меня за руку или прижаться. — Не хочу, — Олли спрятался за широкую спину старшего, не желая переводить взгляд на экран. — Это просто фильм, — Томми развернулся, — Ээй, ну ты чего? — он заметил, как нижняя губа парня подрагивает. Лалли поставил фильм на паузу и обнял его, укладывая кудрявую голову к себе на плечо. — Не надо ужастик, — всхлипнул тот, стараясь не плакать. — Сейчас выключу, посмотрим что-нибудь другое, — младший кивнул, — Выбери сам, — потрепав светлые кудри, он выпустил парня из объятий. — Мда, наши желудки нам спасибо не скажут, конечно, — сказал Олли, прокручивая в ноутбуке список фильмов и окидывая взглядом пустые пачки из-под чипсов и роллов и коробки с пиццей. — Не зуди, один день можно, — улыбнулся Томми, — На работе будешь умничать и читать лекции о вреде фастфуда. — Да ты небось каждый день так питаешься, — недовольно ответил тот, — В дороге особо ничего здорового не приготовишь. — Чаще, чем ты, конечно, — признался Лалли, — Но не каждый день. И вообще я попросил не умничать, гномам слова не давали. — Ты опять за своё? — Олли сделал вид, что ему это не понравилось, хотя он сходил с ума от их разницы в росте, телосложении и физической силе. — Говорю, как есть, — с наглой ухмылкой пожал плечами тот. — Да ну тебя, — хмыкнул Матела и нажал кнопку «Смотреть» около выбранного фильма, — Вымахал размером с Пизанскую башню и выёбывается теперь. — Тшш, — Томми взял несколько чипсин из пачки и вставил их в рот младшего, чтобы тот помолчал. Рассмеявшись, они переключились на фильм.

***

— Бля, уже девять вечера, — досмотрев фильм и выключая ноутбук, сказал Олли. — Реально? — Лалли не заметил, как пролетел почти целый день. — Ага, — парень зевнул, — Весь день ничего не делали, а всё равно спать хочется. — Я тоже устал непонятно от чего, — ответил Томми. — В душ пойдёшь? — Ты первый. Матела ушёл в ванную, а старший решил проверить социальные сети и списаться с мамой, которая волнуется за сына из-за его тяжёлой и в какой-то степени опасной работы. Он ещё давно пообещал каждый день отчитываться маме, что не попал в аварию, а если и попал, то обязан сказать о том, как всё произошло, и как он себя чувствует. Когда Олли вышел из душа, Томми, нехотя и еле передвигая конечности, поднялся с кровати, взял полотенце и тоже пошёл в ванную, а младший тем временем поправил кровать и снова взбил смятые подушки. Также он завёл будильники на семь утра — к девяти им нужно уже быть в сервисе и забирать проверенный специалистами грузовик, а после отправляться в дорогу. От Тампере до Хельсинки всего двести километров, скорее всего завтра он уже будет дома.