Our Way

Сегодня ровно месяц, как Олли и Томми разъехались по разным городам. И за это время Лалли даже ни разу не проехал через Хельсинки, чтобы хоть на полчасика повидать любимого — все заданные маршруты шли мимо, и из-за большой стройки он постоянно возвращался в Пиетарсаари, находящийся почти в пятистах километрах и в семи часах езды от Хельсинки. Матела плакал каждую ночь, естественно, скрывая это от Томми, чтобы тот не волновался и спокойно продолжал работать. Парень всё ещё боялся, что тот перенервничает и не справится с управлением огромного грузовика. Но самому Томми было не легче. Каждый день, ложась спать в спальном отсеке грузовика или в кровать очередной придорожной гостиницы, он сходил с ума, вспоминая те дни, когда рядом был его мальчик, который позволял прикасаться к своему идеальному телу и целовать его сладкие губы, который так мило посапывал, прижимаясь к его груди и подёргивал носиком во сне, и ради которого Лалли был готов свернуть горы. Но не бросить работу. Наконец позвонил начальник и сказал, что все необходимые материалы доставлены в Пиетарсаари, и он может быть свободен на ближайшее время, но даже после этого Томми не поехал в Хельсинки. Он поехал домой, в Оулу, к родителям, а на следующий день встретился с друзьями — Йоонасом, Йоэлем и Эриком. — Как у вас там с Олли? — поинтересовался Хокка. — Я вам разве не говорил? — нахмурился Лалли, — Он уже почти два месяца как мой, — после этой фразы он довольно улыбнулся. — Оооо, поздравляем! — хором закричали друзья, чокаясь кружками с пивом. — И как ты ему признался? Или он тебе? — спросил Йоонас. — Я признался, — ответил Томми, — После того, как в аварию попал. Я вам рассказывал про бревно на пассажирском сидении, — он вздохнул, делая глоток пива, — Я как только подумал, что Олли мог быть там, меня в такой страх кинуло. Я стал бояться его потерять и понял, что нужно признаться ему. — А он что сказал? — не унимались друзья. Они продолжали задавать вопросы, ведь они видят Лалли не чаще, чем раз в месяц, и каждый раз накапливается море тем, которые нужно обсудить в их любимом баре за кружкой любимого хмельного напитка. — Он просто поцеловал меня, — улыбнулся Томми, — Я целый месяц был у него дома, пока восстанавливался. Это был лучший месяц в моей жизни. — Я надеюсь, что у вас всё получится, — сказал Эрик. — Пока вроде не скандалит, — задумался водитель. — И не будет, я уверен, — Йоонас с треском открыл пачку чипсов. — Безумно хочу его увидеть, — Лалли редко так откровенничал по поводу своих чувств и сейчас ощущал небольшую неловкость, — Соскучился сильно. — А когда ты в Хельсинки поедешь? — Завтра утром, — чтобы без проблем встать пораньше он решил остановиться на третьей кружке пива. — Ну вот, вы и увидитесь. — Быстрее бы, — вздохнул Томми.

***

Олли не знал о том, что Лалли уже выехал к нему. У него сегодня выходной, поэтому он проснулся попозже, в одиннадцать. Утро, как обычно, встретило его сообщением «С Добрым утром, малыш!» от Томми. Он ответил ему и отправился в ванную, а затем готовить завтрак. Алекс предлагал встретиться сегодня вечером и пойти в боулинг, но Матела совсем не горел желанием выходить из дома. Когда нет работы, его атаковывают тоска, лень и грусть из-за отсутствия любимого. До вечера он планировал посидеть в кресле в объятиях тёплого пледа и в компании очередного сериала, сюжет которого не вспомнит уже завтра утром. Вдруг приходит сообщение от Томми. — Как дела? — Всё отлично, а у тебя? — Тоже. Ты на работе? — Нет, у меня выходной сегодня. А ты где? — В Оулу пока что. Какие планы на сегодня? — Алекс звал в боулинг в восемь вечера, но я не хочу идти, если честно — Чем занимаешься? — Сериал смотрю, а ты? — Просто лежу, отдыхаю. Томми соврал. Он сидел за рулём грузовика и был уже почти у Хельсинки. Осталось буквально два-три часа, и он сможет обнять и прижать к себе своё голубоглазое чудо, без которого жизнь перестаёт иметь смысл. Он выехал в удачное время — пробок почти нет. Погода тоже на редкость хорошая, ведь обычно в конце августа в Финляндии уже прохладно, и идут частые дожди. По планам у Лалли было приехать в Хельсинки к трём часам дня, но на въезде пришлось полчасика постоять в небольшой пробке, а после искать хорошее место для длительной парковки. Не найдя в округе ничего лучше, чем та парковка, где он ставил машину в последний раз, когда своим ходом приезжал в столицу, он оставил грузовик там, оплатил стоянку и пешком отправился к дому Олли — путь займёт не больше десяти минут. Совсем скоро они встретятся. Совсем скоро он сможет крепко стиснуть парня в своих тёплых и сильных объятиях, не боясь сломать ему рёбра. Совсем скоро его сердце снова наполнится любовью и заботой, а не печалью и тоской. Так как приезд Томми для Олли был сюрпризом, старший подождал, когда кто-то зайдёт в подъезд, и поднялся на нужный этаж. В руках он держал небольшого плюшевого медвежонка — решил сделать любимому подарок и оставить небольшую частичку себя, чтобы тот не так скучал, пока он в рейсах. Стискивая в ладони плюшевые лапы игрушки, Лалли нажал на кнопку звонка свободной рукой. Из квартиры послышались неторопливые шаги. Матела посмотрел в глазок и с визгом распахнул дверь: — Томми! — он запрыгнул на него, обвивая руками шею, а ногами — талию, и уткнулся в шею, вдыхая самый родной запах, по которому так скучал, — Ты же сказал, что ты в Оулу? — Это был сюрприз, — он, держа Олли на руках, зашёл в квартиру, запер дверь и, положив медвежонка на тумбочку, двумя руками крепко обнял возлюбленного, покрывая шею и плечи россыпью нежных поцелуев. — Как я скучал, боже, — пищал от радости младший. — Я постарался приехать так быстро, как только смог, — всё ещё не отпуская парня, Томми разулся и прошёл в квартиру, прихватив плюшевого медведя. — Ты надолго? — спросил Олли, водя носом по щеке возлюбленного. — До следующего рейса я с тобой, — ответил тот, — Я, кстати, с подарком, — он отпустил его на пол и протянул игрушку. — Ты самый лучший! — взвизгнул Матела, увидев медвежонка. Он с улыбкой принял подарок и снова запрыгнул на Томми, — Самый родной. — Я люблю тебя, — прошептал Лалли в светлую макушку. Счастье снова в его руках.