Бюрократия для вампиров

Юнги ненавидит бюрократию. Когда он был живым, а не мёртвым, по неясной причине продолжающим существовать вампиром, её только-только вводили как отдельно существующий термин. Уже тогда Юнги понял, что их всех ждёт одна большая жопа. Слова, помнится, он использовал другие, но суть остаётся прежней. Начинается всё с регистрации. Конечно же, что еще ожидать от тех, кто живет меньше сотни лет и тратит драгоценные года на всякую фигню, например, стояние в очереди или сбор всех справок. Юнги смотрит на неловкого мальчишку перед собой, которого поставили на прием таких древних рухлядей как он. — Прости, что мне надо сделать? — Д-доказать, что вы вампир, — мальчишка, Юнги кидает быстрый взгляд на его бейджик «Чон Чонгук», нервно облизывается и то и дело посматривает на выступившие от раздражения миновы клыки. Вот вам и доказательство, кстати, но его почему-то не принимают. — И как мне это сделать? — Юнги опирается на стойку и заставляет себя не использовать гипноз. Кто его знает, еще упекут в какую-нибудь быстро созданную тюрьму для нечисти. Оно ему точно не надо, его устраивает и собственная тюрьма. — Или куда мне обратиться, чтобы понять, как мне доказать, что я вампир. — Вот список инстанций, — мальчишка протягивает листочек, где подчеркнуто куда именно надо обращаться вампирам. — И, когда соберете медицинские справки, то, эм, помните, что они действуют всего месяц, так что их лучше делать в последнюю очередь. — Месяц?! — Юнги старается не заорать от негодования. — А что через тридцать дней я вдруг, внезапно так, перестану быть вампиром? — Н-не знаю, но у нас есть инструкции и просто надо им следовать, — Чон Чонгук, надо отдать ему должное, не дрожит, хотя лёгкое заикание в самом начале Юнги не показалось. — на счет других справок, вам надо… Юнги смотрит на список. Ему надо в налоговую, чтобы подтвердить источник дохода. В пенсионный, чтобы доказать, что он, несмотря на почётный возраст, по меркам вампиров, еще молодой. И, словно этого мало, зарегистрироваться для предоставления отчислений государству. В список входит и проверка законности принадлежащих ему земель, и необходимость собрать подписи, что соседи не против проживания рядом вампира. И список доноров, которые добровольно (обязательно наличие письменного согласия) предоставляют ему кровь для пропитания. — Да вы издеваетесь, — Юнги читает дальше: справка о рождении, о смерти, о рождении и смерти того, кто обратил Юнги, справки о родителях и прочих родственников и все это с переводом на два языка и нотариальным заверением. Перевод, хотя бы, при условии, что Юнги гражданин другой страны. — Сроки у этого… издевательства, есть? — Вам даётся полгода с сегодняшнего обращения, чтобы собрать все документы и подать их, — на этот вопрос Чонгук отвечает явно по заученному шаблону, — если во второй прием у вас не будут в наличии все документы, то срок автоматически увеличивается на месяц. И так каждая неудачная попытка зарегистрировать, но продление не должно превышать календарного года. — Ясно, — Юнги цедит это сквозь торчащие клыки и слова получаются шипящими, — понятно, блядь.

***

— Докажите, что вы вампир, — кривляясь, передразнивает Юнги Чонгука, — подставь шею и докажу, что за нелепица, шесть сотен лет жил, скрывался, успешно охотился и вот те на, — Юнги залпом осушает стопку водки, — докажите, что я вампир. Джин, повтори. — Я давно не бармен, повтори себе сам, — Джин отмахивается от него изящным жестом ладони и продолжает заполнять что-то в декларации о доходах. Тьфу. — И вообще, не понимаю твоей проблемы, у меня получилось зарегистрироваться с первого раза, прием занял не больше получаса, а инспектор был просто душкой. Оставил мне свой номер телефона, такой милашка. — Поменяешь Намджуна на него? — Юнги переваливается через барную стойку и на ощупь находит виски. — И как тебе удалось все сделать с первого раза? Там же справок собирать надо столько же, сколько живешь. — Знаешь в чем прелесть? — Джин на мгновение отрывается, чтобы подставить щечку для мягкого поцелуя подошедшему Намджуну. — И я собирал всё это все те года, что жил. Юнги зло щурит глаза и прям чувствует, как ненависть подкатывает к горлу, а язык готов сказать, что-то колкое и унизительное. Юнги наливает виски и сбивает это желание одним глотком. Потом, ему ещё пригодится помощь Джина и его бар, где подают пробирающее вампиров пойло. Рецепт, надо сказать, созданный еще веке в восемнадцатом — один глоток мутноватой фиолетовой бурды с капелькой вампирской крови и можно пить любой алкоголь, градус будет действовать как на обычного смертного. Но самое идеальное в том, что после — никакого похмелья. Аве вампирскому метаболизму. — Ненавижу долбанные справки, медкомиссии и сучных инспекторов, — рядом с Юнги приземляется очарование во плоти — Пак Чимин собственной персоной, — кто сегодня наливает? — Для тебя — Юнги, — Джин говорит это кокетливым тоном, сгребает все свои справки, бумажки и канцелярские принадлежности, и вальяжно сваливает в кабинет. Юнги любит и ненавидит его попытки сводничества. — Виски? — Юнги протягивает початую бутылку. — Тебе для вкуса или чтобы пробрало? — Для вкуса, — Чимин говорит это кисло и подставляет стакан. — Мне завтра сдавать кровь на анализ, а если выпью джиново зелье, то останется этот, какой-то там эффект, а мне надо быть чистым. Нет ну ты представляешь? Доказать, что ты, мать его, оборотень. Ненавижу. — Ты, по крайней мере, можешь обратиться в милого волчонка, — Юнги наливает Чимину еще, а после — повторяет себе, — это уже явное проявление сверхъестественного. Мне надо собрать справки о том мудаке, который меня обратил. Я даже не знаю, жив он или его уже прокололи осиновым колом. — Разве осиновый кол действует? — Чимин пьёт две подряд и устало вздыхает. Он покачивает янтарную жидкость в стакане, прежде чем в третий раз выпить, наслаждаясь вкусом. — Я думал они давно не в моде, после того как японцы изобрели, как их… — Магнитно-резонансные хуевины, которые вырубают нас с полтычка, ага, — Юнги тоже покачивает виски и смотрит как на свет переливается его цвет. — Не действуют, но было бы забавно найти его в гробу с колом в сердце. Я хотя бы буду чувствовать себя отомщенным. Чимин хмыкает и поворачивается полубоком. Он медленно касается уголка губ кончиком пальца и ведёт подушечкой по полной нижней губе. Юнги примагничивается взглядом к этому маленькому осторожному действию и толкается языком в щеку. Кажется, сегодня у него будет секс. — Тэхён уехал домой, — Чимин плавно изгибается навстречу, наклоняясь так, чтобы его горячее дыхание с запахом виски опалило губы Юнги, — чтобы забрать у мамы кое-какие документы, может, переночуешь у меня, а не у Джина? И как тут отказаться?

***

Юнги впивается клыками в мясистое пышное бедро Чимина и с довольным стоном делает глоток сладкой крови. После секса она еще полна «вкусных» гормонов с оттенком адреналина, и Юнги сложно отказаться от предложения Чимина немного полакомиться. — Кстати, — Юнги неохотно отстраняется и слизывает с внутренней стороны бедра оставшиеся капельки, — это немного неуместно сейчас, но мне нужно твое письменное согласие, что ты являешься добровольным донором крови для моего пропитания. — Ого, — Чимин, голый и ленивый после секса, лежит, совершенно не стесняясь, — наши отношения спустя столько лет дошли до чего-то официального? — Чимин. — Нет, подожди, — Чимин приподнимается на локтях и провокационно разводит ноги, явно приглашая Юнги к себе поближе. Это подлый приём, потому что Юнги ведётся. — Ты отказался знакомиться с моей семьёй, потому что, видите ли, решил, что они недолюбливают вампиров. Это, кстати, неправда. Юнги, чувствуя, что они вновь возвращаются к его нелюбимой теме, решает начать покрывать сладкую шею Чимина мелкими поцелуями, не выпуская клыков и не зацикливаясь на пульсирующей венке. — Ты не знакомишь меня со своей семьёй, потому что они все мертвы и, ладно, это справедливо, — Чимин длинно стонет, когда Юнги опускается на его грудь и обхватывает губами чувствительные соски. — Но я знаком с Джином, Намджуном и Хосоком, а они — твоя реальная семья, но всё ещё не знают, что мы вместе. Юнги старательно игнорирует чиминовы причитания и выпускает клыки, чтобы проткнуть кожу ровно над соском — в этом месте ему особенно нравится делиться кровью. — Но ты просишь меня, м-м-м, да, сделай так ещё раз… — Чимин выгибается, когда Юнги прокалывает местечко под пупком и скользит ладонями по бёдрам, подбираясь к попке. — Чёрт, что ты там просишь меня? Юнги мысленно победно кричит и приподнимается для поцелуя. Чимин охотно отвечает, обхватывает его плечи руками, а ноги закидывает на талию и однозначно двигает бёдрами, намекая на желанное проникновение. Трепетно сжимающаяся дырочка смазана и растянута после первого раунда, и Юнги входит легко, сразу до самого основания. Они двигаются в одном ритме, наслаждаясь моментом. Чимин ведёт увеличившимися до когтей ногтями по широкой спине Юнги и длинно стонет, когда толчки набирают темп. Сложнее всего в этот момент не выпустить клыки и не впиться в податливо оголённую и подставленную для укуса шею — кровь в момент секса слишком нереально вкусная, чтобы у Юнги хватило сил остановиться и не осушить Чимина. Так что он просто вжимается лицом в сгиб шеи, ведёт носом по ней, вдыхая сладкий аромат. Кончает всегда первым Чимин и не выпускает из себя член Юнги пока не выдоит до последней капли. Уже после — он охотно разрешает кусать себя в любое место, выкручивается для ласковых поглаживаний и чуть ли не мурчит, если Юнги начинает вылизывать его дырочку, собирая языком вытекающую сперму. — И всё-таки, — Чимин говорит это чуть позже, прижимаясь к голому боку Юнги и обвив его всеми конечностями, — ты просишь сделать нас официальной парой. — Если тебе от этого станет легче, то да, — Юнги слишком хорошо, чтобы сопротивляться. Да и Джин отстанет. — И Джину скажем. Но только ему, окей? — Если знает Джин, знают все, — Чимин довольно потирается о него всем телом, как самый настоящий кот. — И в это воскресенье тогда я жду тебя на семейном ужине, мама давно хочет потрепать тебя за эти славные щечки. — Ну Чимини-и-ин… Чимин довольно смеётся и седлает Юнги, намекая на третий раунд.

***

Сложнее всего восстановить данные о том, кто Юнги обратил. Потому что все, что он помнит о том вампире — это даже не имя, а так, кличка. Бэм-Бэм. Нормального человека так родители не назовут. Что за псиное прозвище. Юнги ворчит всю дорогу до примерного адреса этого Бэм-Бэма, когда на него из-за угла вылетает паникующий человек и буквально прыгает на руки с воплями о спасении от страшного монстра. Человеком оказывается кто-то подозрительно знакомый. — Стоять! — монстром оказывается всего-то подчиненный некроманту скелет. Голос у него даже довольно знакомый. — О, господин Мин, вы какими тут судьбами? — Джексон, здравствуй, — Юнги даже не пытается опустить вздрогнувшего Чонгука на землю, с удобством перехватывая его под коленки, — я ищу вампира, Бэм-Бэма или как-то так. — Он живет тремя кварталами дальше, — скелет вежливо указывает направление и чинно складывает руки на груди, — а этого господина у вас на руках вы знаете? — Инспектор Чон, — Юнги кивает и косится на затихшего Чонгука, — не превращай его в одного из своих подчиненных, он мне ещё нужен. — Какая жалость, — скелет вздыхает и Юнги прям тащится как поднимаются и опускаются рёбра, имитируя движение лёгких, — не то, чтобы я хотел, но экземпляр он симпатичный. Вообще, мне надо было отдать ему это, — скелет протягивает бумажку и Чонгук, пусть и дрогнув, но забирает документ, — думаю, господин инспектор приходил именно за этим. — Да, — Чонгук кивает, вчитываясь в слова на старинном пергаменте, — вообще можно было распечатать, просто не… а, впрочем, забудьте, господин, э-э, скелет, все нормально. Скелет кланяется и, пощелкивая суставами при ходьбе, возвращается туда, откуда пришёл. Чонгук не слазит до тех пор, пока костлявый силуэт на исчезает за одним из поворотов. Юнги старается не слишком очевидно смеяться над смутившимся от своего нелепого страха Чоном, но всё равно говорит: — Ты понимаешь, что он ничего не мог тебе сделать. — Он появился из ниоткуда, — Чонгук передёргивается и косится на проём откуда выбежал, — я еще не встречался с настолько сверхъестественными созданиями. Ладно вампиры, — он косится на Юнги и особенно долго — на его закрытый рот, — вы хотя бы не выпячиваете клыки. А оборотни никак не отличаются. Всякие феи тоже ничего. — Это ты еще с гарпиями не пересекался, — Юнги понимающе кивает. — Ладно, инспектор Чон, вы сами выберетесь? Мне ещё забирать у своего создателя справку о его существовании. — Может я с вами пойду? — Чонгук неуютно ёжится. — Если что, то немного превышу полномочия, если у вашего создателя нет чего-то. Помогу, в благодарность, скажем так. — А вы мне нравитесь всё больше и больше, инспектор Чон, — Юнги одобрительно кивает и решительно двигается в ту сторону, куда указал скелет Джексона.

***

В день, когда Юнги все же получает штампик о своей долбаной регистрации, он собирает всех. Первому, конечно же, звонит Чимину и приглашает на праздничный ужин с другом феем. Дальше, для галочки зовет Бэм-Бэма, чьё настоящее имя оказалось просто не выговариваемым, но тот вежливо отказывается. И слава богам! Потому что терпеть этого занудного типа больше необходимого Юнги не планировал. Это же надо было прожить столько столетий и испортить характер настолько, что мухи дохнут, подлетая ближе чем на метр. Последним Юнги вызванивает Джина, с его пассией, Хосока с его новообращенными детками и, поразмыслив, отправляет сообщение инспектору Чону. Тот оказался парнем смышлёным и благодаря его стараниям Юнги закончил все бюрократические проволочки раньше, чем рассчитывал. Тем более кто знает, может он приглянется кому-то из его одиноких друзей. Юнги заказывает столик в одном из проверенных ресторанов, где точно не будут против смешанной компании существ и людей, а потом идёт собираться. Он выбирает костюм, который нравится Чимину, отказывается от галстука, чистит украшения и впервые, за несколько десятков лет, действительно принаряжается. Да, он может с содроганием вспоминать как собирал все справки, проходил медкомиссию и стоял в жутко бесконечной очереди, но итог всегда самое сладкое в такой длительной процедуре. Заехав за Чимином, Юнги впервые в жизни, наверное, рад провести вечер в большой и шумной компании. Он же не Бэм-Бэм, чтобы остаток существования провести в одиночестве. Теперь у него есть обязательства.