addiction

Осколки разбитой о стену бутылки посыпались на человека, что секундой ранее уклонился от летящего в него предмета. Ночь — общепринятое время для сна, но существуют и исключения. Люди сами создали и стали этими "исключениями". Прекрасней решения, чем не спать до самого утра по собственному желанию нет. Чаще всего это итог работы в ночную смену или же сбитого режима сна. Не выспавшись, люди становятся очень раздражительными и нервными, возможно срываются из-за внезапных вспышек агрессии. Пора бы уже научится ценить ночь и сон, чем можно решить часть психологических или физических проблем. Единственное окно, где всё ещё горел свет. Соседи часто жаловались на крики из той квартиры, бывало, что и до полиции доходило, но та ничего существенного так и не смогла сделать. Сотый раз пока они стучались в квартиру, их встречала милая женщина, лет сорока. Спокойным голоском она предлагала войти в квартиру, звучало довольно безобидно. Конечно, так как же как и атмосфера квартиры, что выглядела также безобидно, всё было спокойно. В комнате их встречал мужчина того же, на вид, возраста и подросток. Превосходно наигранная улыбка обоих давала понять что ничего плохого не происходило. В такие моменты в квартире и правда царила тишина и спокойствие, некое перемирие между всеми её жителями. Женщина рассказывала чудесную сказку о том, что криков они не слышали и проснулись от визита полицейских. Который раз выражение лица дамы менялось, как только дверь закрывалась. После этого криков больше не было слышно, но чаще всего это продолжалось не более дня. Эта ночь была другой. За диким криком следовал треск стекла. Уже почти пустая бутылка вина. Зелёные осколки лежали на полу, по стене стекали красные капельки вина. Парень аккуратно стряхивал с себя стекло, по нему также стекали капли вина, что мешались со слезами. Он смотрел на дрожащие руки, слезы с алкоголем падали на ладошки. — Урод. Крик продолжался ещё более агрессивным тоном. Парень хотел лишь ответить что то отцу, но сил хватило лишь на пару звуков, что сложно было связать в слова. — Вставай блять! — мужчина подошёл к своему сыну, взяв за волосы. Он потянул его за волосы, пытаясь направить взгляд себе в глаза, — Настоящий мужчина не имеет права на слезы. Удар. Резкая боль и мрак в глазах. Отец со всей силы кинул мальчика в стену, продолжая кричать омерзительные слова. «Нужно... дождаться полиции... он не сможет скрыть...» — уже отключаясь раздумывал тот. На самом деле, он привык к ежедневному крику, истерикам и скандалам. Какой прожитый день без унижений? Будь то школа или дом, одинаково. Подросток бы и не реагировал на то, обычно смотря холодным взглядом в лицо обидчику. Но до избиений дело доходило редко, эта ночь и стала одной из особенных. По приезду полиции, его вынуждали делать вид "всё прекрасно" и запугивали последствиями непослушания. В этот раз скрыть всё от офицеров стало бы практически нереальным. Скорее всего, это был худший день в его жизни. Казалось, что всё не задалось ещё с самого утра. В школе его окружали привычные клички и унижения. Жестокие подростки. Целых 2 двойки... разве он был виноват в том, что не понял тему? По мнению родителей, так оно и было. Выходя из класса после оглашенных оценок его сопроводил смех. Но на следующий день в школе он не появился. Сквозь некий сон мальчик слышал размытые его сознанием крики, разговоры... звук сигнала скорой помощи? Во сне было настолько спокойно, как в мечтах. Он и вправду желал спокойной жизни... Он очнулся в непонятном для детского восприятия месте. Глаза людей в масках окружали, от чего по телу прошёлся холодок. Родителей видно не было, к великому счастью. Шире открыв глаза, многое стало понятно. Его везли на скорой помощи, скорее всего врачи смогли привести того в чувство. Заметив признаки жизни, они переглянулись между собой и пытались что-то спросить. — Как ты себя чувствуешь? — забеспокоился один из врачей, — Ты можешь назвать свое имя... и фамилию? В таком состоянии сложно было что-то вспомнить и осознать. Он ещё минуту приходил в себя, после чего выдавил что то невнятное. — Чуя, — запнувшись после этого слова, — Накахара Чуя. *** Палату освещали редкие лучи солнца, что пробивались через листья растущих под окном деревьев. В корпусе здания была тишина. Оно было небольшим, содержало лишь несколько палат. Иногда были слышны шаги врачей в коридоре, они постоянно куда-то спешили. Кроме него, в палате был ещё один мальчик. Он все ещё спал, от его руки вверх поднималась трубочка, что крепилась к непонятному пакету. Сознание все ещё было размыто, сложно было в точности разглядеть предметы. Рыжий предположил что это была капельница или что-то вроде того. В мыслях крутились события прошлой ночи, от чего на глазах появлялись слезы. Он старался не думать об этом, это все уже прошло. Этим утром он проснулся в белых простынях больничной палаты, что было крайне непривычным, но куда лучше, чем под криком. Рыжик вытащил руки из-под одеяла, что продолжали трястись. Схватился за голову, почувствовал бинт на себе, что давало понять о сильной травме. Рядом стоял низенький столик, на котором лежала пластинка каких то таблеток и стакан с водой. С другой стороны был такой же столик, но уже с большим количеством разноцветных таблеток. «Неужели он все их пьёт?» — Чуя с непониманием смотрел на соседа, а затем на стол рядом с ним. Надоел весь этот мрачный больничный вид. Накахара скинул одеяло и сел, смотря на окно. Свет был размытым и замыливал глаза, но тот попытался встать, чтобы подойти к подоконнику. Попытка была неудачной, Накахара с средним шумом повалился на пол, шипя от боли. Его тело было слабым, это давало беспомощный вид. Минуту пролежав на полу, сзади послышался голос. — Ты в порядке? — хрипло говорил человек, что стоял позади него. Чуя обернулся, увидев того мальчика с соседней койки. Одной рукой он держал стенд на колёсиках, к которому и крепилась капельница. Скорее всего колёсики были для того, чтобы тот мог передвигаться с ним по палате или больнице, в случае чего. — Всё хорошо, — недоверчиво говорил Чуя. Вид мальчика был размыт, сложно было описать его в точности. У него были чёрные волосы, несколько прядей были длиннее. Кончики этих прядей были белыми. Сами волосы были растрепаны и торчали в разные стороны. На нем была длинная белая рубашка с коротким рукавом, скорее всего великовата. Чуя развернулся и стал ползти к кровати. С трудом поднялся на неё и уставился в окно. Раз уж с близи посмотреть не удалось, остается лишь такой вариант. — Как тебя звать? — обратился Чуя к тому мальчику, что продолжал стоять рядом. Раз уже теперь они соседи, стоит познакомиться. — Меня зовут Рюноскэ, может звать просто Рю. — тот же хриплый голос отвечал рыжему. Картина стала прояснятся, Чуя уже более чётко видел собеседника. — Я Чуя, будем знакомы, — немного улыбался, что было довольно сложно. Он отвернулся в другую сторону, неуверенно сложив руки на коленях. — Я и не заметил твоего появления, почему ты тут? — Рюноске медленно возвращался к своему месту. Он рассматривал нового соседа, изучая его внешность. Но после этого вопроса, лицо рыжика стало заметно печальнее. Прежнее подобие улыбки превратилось в потерянный и наполненный ужасом взгляд. Он с трудом сдерживал слезы, что было единственной реакцией на подобные вопросы. «Настоящие мужчины не имеют права на слезы, настоящие мужчины не имеют права на слезы» — множество раз проговаривалось в его голове. Рюноскэ с некой печалью посмотрел на Чую, что явно потерялся в своих мыслях. Вопрос был лишним, но осознание того пришло не сразу. Хоть и сам Акутагава привык к такому, он не подумал о реакции других. Глубоко вздохнув, темноволосый посмотрел на дверь, за которой кто то прошёл. — Чего бы не произошло, можешь уже не беспокоится об этом. — Он ещё раз глубоко вздохнул, решая пояснить ситуацию более подробно. — Этот корпус больницы относится к детдому, теперь ты часть нашей большой семьи. Это ещё больше зацепило Чую, но осознание того, что родителей он больше не увидит дало небольшой прилив радости. Ему сложно было что-то ответить на это, поэтому молчание продолжалось. Рюноскэ печально взглянул на того и лёг, отвернувшись в обратную сторону. Видимо, он ещё не готов к этому разговору. *** Прошло уже несколько часов с того разговора. Шаги за дверью участились, добавились ещё редкие разговоры между врачами и другими людьми. Внезапно в палату зашёл мужчина в длинном белом халате. — Доброе утро мои дорогие, как самочувствие? — бодро прозвучал вопрос. Он со стороны осмотрел обоих парней и сел на стул, что стоял рядом с окном. Также, там стоял нормальный письменный стол. Возможно, врачи записывают показания или что то заполняют. Рюноскэ, как и Чуя ответил положительным ответом вроде «лучше». — У нас новенький, Чуя... уже познакомился со своим соседом? — улыбчивый доктор пытался подбодрить пациентов. — Он у нас любимка, повезло же тебе. — Конечно, я уверен, что мы поладим, — Голос Чуи уже отличался от того, что было утром. Он наконец-то полностью пришёл в себя и внятно отвечал. Хоть и ответы выглядели холодными, тому есть причины. — Чудестно, как только тебе станет лучше, можешь пройтись окрестностями, но выходить самому на улицу тебе строго запрещено. Рю может провести тебя к выходу, если захочешь подышать воздухом, но не далее. — Не тяжело ли ему передвигаться в таком состоянии, постоянно под капельницей. — Вопросительный взгляд смотрел на Рюноскэ, а затем на врача. Мужчина встал с места и подошёл к Чуе. Он взял его за руки и стал шептать что то на ухо. — Он ведь не вечно с ней. Ходить с ней нельзя, поэтому это лишь тогда, когда она не поставлена и... будь аккуратнее со словами. Его немного удивил ответ, ведь несколько часов назад Рю вставал, будучи с ней. Неужели он делал это, зная что нельзя... да и зачем? Врач подошёл к Рюноскэ и убрал капельницу. Сказав ещё какую-то информацию, он весело помахал рукой и вышел из палаты. Чуя встретил уставший взгляд, что смотрел на него. Теперь рыжий мог более точно описать его. Это был парень, примерно его возраста. Немного выше чем Чуя, очень худого телосложения, болезненно бледная кожа. Тёмные глаза, что сочетались с волосами. Чуя предпринял ещё одну попытку встать, на этот раз удачная. Слабость в теле все ещё была, но он уже мог стоять, что было хорошо. Рыжий аккуратно подошёл к окну и стал рассматривать окрестности. Рядом с этим зданием было основное здание детдома. Оттуда был выход на площадку, а далее — парк. Пока что ему нельзя было выходить, поэтому оставалось лишь наблюдать. В ворота иногда заходили люди, чаще всего это были молодые пары. У кого-то уже был шанс попасть в любящую семью, о чем Чуя мог лишь мечтать