addiction

Холодные стены отдавали ужасно-неприятным ощущением в спину и вызывали холодок по всему телу. Оба парня сидели на кровати, что в плотную стояла у стены. Прижав ноги к себе и обняв их, Осаму, казалось, уже приходил в себя, лишь иногда издавая тихие всхлипы, в то время как рыжий спокойно смотрел по сторонам, разглядывая разные предметы в комнате. Будь то странная статуэтка на самой верхней полке или книги на всех известных и неизвестных ему языках мира. Чуя не знал что делать. Печальный видок Дазая создавал покалывающее и порой неприятное ощущение в груди, такая себе тяжесть и боль. Странные и навязчивые мысли всё лезли в голову, создавая подавленное состояние и страх. Страх перед тем, что второй снова сотворит что-то, снова возьмёт в руки лезвие. В комнате царила тишина, не учитывая редких всхлипов, что также напрягало. Шатен взял телефон в правую руку и зайдя в один из популярных мессенджеров. Выбора особого не было, виднелось лишь четыре переписки, из которых он выбрал самую первую. Чуя косо поглядывал в экран его телефона, пытаясь рассмотреть что то сквозь свисающие на лицо пряди. «— блять, это худший день», — одной рукой писал Осаму. «—м?» — кратко, будто бы без интереса отвечал человек с переписки. «— мать, её больше нет» — на глазах парня снова выступили слезы. «— нехуй было в доту играть» — шуточно звучало со стороны собеседника. «— да иди ты к чёрту» — наверно это был худший вариант ответа, в такой ситуации, который он мог получить от хорошего друга. «— сам на себя не похож, все настолько плохо?» «—да. » После чего, Дазай бросил телефон куда подальше и отвернулся в сторону окна. Снова затишье, неловкая тишина, которую никто не осмелился прервать. На телефоне одно за другим всплывали уведомления от того самого «друга», заставляя телефон периодически вибрировать. Осаму уставился в экран, на котором появлялись сообщения, но отвечать желания не было. Но по истечению получаса, этот раздражающий звук знатно достал парня, из-за чего он вовсе выключил телефон. Вспомнив о сидящем рядом Чуе, он повернулся в его сторону, смотря на закрытое рыжими мягкими прядками лицо. Шатен аккуратно убрал их в разные стороны, желая заглянуть в глаза рыжику. Прошло достаточно времени и Чуя успел заснуть, сидя в комнате, которую обволокавал гнетущий полумрак и тишина. Осаму и не стал будить его, аккуратно убрав руку от его лица. Он потянулся за, лежащим рядом, пледом и накрыл им Накахару. Парень передвинулся к краю кровати и встал, вяло выходя из комнаты и спускаясь вниз. Прямо около лестницы была ванная комната, куда он и вошёл, закрывая дверь на замок. Упираясь руками на раковину, парень уставился на свое унылое лицо. Выглядит так жалко. Его наполняет злость от осознания, что способность превосходно контролировать свои эмоции начинает его покидать. Но и с появлением Чуи в его жизни, все идёт, будто бы, по худшему сценарию. Ещё задолго до этого дня Дазая знал о болезни матери. Врачи никак не могли выяснить точный диагноз и каждый раз отправляли домой с отличными анализами. Но этот день настал. День, когда её организм окончательно сдался. Осаму разматывал бинт, немного окрашенный кровью с обратной стороны. Ещё довольно свежие раны, под которыми виднелись совсем старые белые полоски. Насколько же отвратительно это смотрится со стороны, также, как и жалкое отражение в зеркале. Он достал совсем новое, острое лезвие из кармана, проводя им по руке, делая совсем маленькие царапины, с каждым разом увеличивая их размер и глубину. Капли стекали по руке и падали вниз, оставляя кровавые линии и пятна на раковине. Дазай выронил лезвие, что с звоном ударилось о кафель, и схватился за руку, сдерживая свое желание закричать от невыносимой боли. Крови становилось все больше. Открутив кран, он сунул руку под небольшой, но горячий напор воды, промывая все нанесённые увечия, а затем, схватив старый бинт, прижал его к руке. Больно. По истечению минуты Осаму медленно убрал бинт от запястья. Кровь остановилась, но продолжала сочится из более глубоких ран. Ему оставалось лишь незаметно пробраться в комнату и взять бинт. Дазай опустил рукав кофты, закрыл кран и тихо открыл дверь. В доме царила тишина и полумрак. Он был уверен в том что Чуя так и спал, осталось только тихо зайти в комнату и перемотать руку. Поднявшись на этаж, он приоткрыл дверь в комнату, оглядывая её сквозь образовавшуюся щель. Тогда парень полностью отворил её и поспешно прошел к шкафу. Потянувшись за новым бинтом, лежащим на самой верхней полке, руку пронзила адская боль, от чего шатен сразу же схватился за неё и слегка согнулся, сжав зубы, дабы не издавать лишних звуков. Он чувствовал как струйки крови стекают по руке, открашивая рукав в алый цвет. Переборов себя, он оторвал одну руку от другой и таки потянулся за бинтом. Он дёрнул рукав кофты и как можно туже заматывал запястье бинтом, затем зафиксировал его и опустил рукав, но тут же вздрогнул от голоса, доносящегося сзади: — Дазай? Осаму резко обернулся, заметив на себе сонный взгляд голубых глаз. — Я тебя разбудил? — Нет, я не спал, — немного хриплым голосом отвечал рыжий, переводя взгляд на рукав парня, — ты... — Я промыл раны и поменял бинт. — Так вот куда ты ушёл, — с облегчением вздохнул Чуя, — я уж-то думал, что ты снова причиняешь себе вред. — Нет-нет-нет, все хорошо, — Дазай неловко улыбался и нагло врал прямо в лицо Накахаре. Лицо Чуи казалось одновременно сонным и спокойным, но и в тоже время слегка взволнованным. Он ещё раз осмотрел Осаму, обращая внимание на каждую деталь, что, могла его сдать. Тогда же, медленно подошёл и обнял того, крепко прижимая к себе. — Пообещай мне, что больше не станешь вредить себе. Дазай развёл руки в стороны, наблюдая как рыжий крепко обхватил его. На секунду задумавшись, шатен произнёс тихим и спокойным голосом, что ещё оставлял надежды. — Обещаю. *** Улицы облачились мраком и тишиной, что временами прерывал шелест сухих листьев и мерзкий писк летучих мышей. Осаму уставился на выключенный телефон, что уже давно не вибрировал от сообщений. Он схватил его и зажал кнопку включения, после чего на экране появилась яркая, белая надпись. После полной загрузки, Дазай открыл мессенджер, где указывалось большое число, озачающее количество сообщений. — Почему ты не ответил ему тогда? — говорил Чуя, наблюдая со стороны. — Этот чёрт отбил все желание отвечать ему, — недовольно промолвил Дазай, читая переписку. «— Где тебя, чёрт возьми, носило?» — сообщение, что появилось ещё как только Осаму зашёл в чат. «— Ещё скажи, что ты волновался за меня» Парень убрал телефон в сторону и сел на край кровати. Потянувшись, он подошёл к своему рюкзаку, лежащему на полу, в углу комнаты, и достал оттуда пачку сигарет. — Я ушёл на балкон, не скучай, — мельком кинул Осаму и вышел из комнаты. —Зачем? Подожди, я с тобой! Виднелся лишь свет одиноких фонарей и окон многоэтажки, что стояла напротив. Открывая пачку, Осаму достаёт одну сигарету и поджигает её зажигалкой, ещё давно лежащей на балконе. Дым следовал за лёгким ветерком, рассеиваясь в воздухе, но в тоже время, его запах въедался в одежду и ещё долго оставался с ней. Чуя стал с другого края, дабы дым не попадал на него. Запах был едкий и мерзкий, вызывал ужасно-неприятные ощущения и затруднение дыхания. — Насколько давно ты куришь? — Примерно с твоего возраста, — Осаму и сам не помнил ответа. — Так давно, — рыжий немного задумался, — а почему? Неужели это было по собственному желанию? — Это успокаивает, а к чему вопрос? — Ради интереса, — он сделал слегка возмущенный вид. — Раньше воровал сигареты у отца, а затем уже стал сам покупать, — Осаму глубоко вздохнул, — это уже как зависимость. — Зависимость? — Когда ты просто не можешь жить без этого... — Что же стало с твоим отцом? — Сдох, ублюдок, — резко сменил тон Дазай, — ещё когда мне было четырнадцать. Он был алгоколиком, часто приходил пьяным среди ночи, а иногда и нет... тогда мы с мамой шли его искать, примерно в то же время он стал употреблять, стал нарко-зависимым и по итогу сдох от того же, — парень сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить, — но он никогда не желал нам зла, никогда не бил меня и все такое. — Ужасный человек, — Чуя отвернулся в сторону, тяжело вздыхая, — мой был не лучше. — Я мельком о нем слышал, можешь не начинать тему, если тебе неприятно это вспоминать. Я не настаиваю, — шатен потушил сигарету и кинул её вниз. — Он был пьяницей и держал всех в страхе, не только я попадал под горячую руку, он бил и мать, но она все равно оставалась на его стороне и поддерживала. Соседи часто жаловались на крик и даже вызывали полицию, но этот чёрт проворачивал все так, будто ничего не произошло, — Чуя иногда повышал свой тон, а иногда говорил тише, — но все закончилось в недавнем времени, когда он вырубил меня ударом о стену. — Я думаю, это был последний раз, когда ты его видел. — Я надеюсь на это, надеюсь что его посадили... я бы очень хотел чтобы он пережил те-же страдания, что и я. Хочу избить его до полусмерти и... — Тихо, тихо, давай закроем эту тему, — Дазай резко прервал того, медленно подойдя и положив ему руку на плече. Чуя недовольно глянул на спокойное выражение лица шатена и сразу же отвёл взгляд вниз. — Завтра днем похороны, нам нужно явиться туда, — проговорил Осаму с некой печалью в голосе. Накахара ничего на это не ответил, продолжая смотреть в пустоту тёмной улицы. Уже совсем стемнело, среди деревьев во дворе изредка появлялись одинокие силуэты — люди шли домой или гуляли с собаками. Они простояли там ещё несколько минут, прежде чем вернутся в комнату. Следующий день обещал быть тяжёлым. По приходу в комнату, Дазай сразу же завалился на кровать, укутываясь в тёплое одеяло. Рыжий прилёг рядом, перетягивая часть одеяла на себя. Долго они пытались поделить его между собой, прежде чем успокоится, в конце концов. *** Чуя вздрогнул от резкого раската грома, что разбудил его ранним утром. Дрожащими руками он прикоснулся к лицу, убирая с него волосы и начиная приходить в себя. Приоткрыв глаза, тот увидел Осаму, сладко спящего рядом, что совсем не реагировал на звуки, доносящиеся с улицы. Накахара переполз к краю кровати и сел, свесив ноги вниз. Он уставился в холодный, деревянный пол, после встал и медленно передвинулся к окну. Небо было затянуто тёмными, серыми тучами, среди которых прорывался белый свет молний. За молнией следовал гром, громкий и резкий. Дернув штору, Чуя закрыл ею окно и вернулся к кровати. Он придвинулся ближе к парню, стягивая на себя одеяло, что тот успел полностью забрать себе. Малы шансы вновь заснуть, поэтому рыжий пригрелся рядом, лёжа с закрытыми глазами. Все близилось ко дню и к моменту, когда пора было просыпаться. С коридора донёсся крик и резкий стук в дверь, от чего Чуя вновь вздрогнул, но не Дазай, что медленно открыл глаза и глянул на лежащего рядом парня. Осаму скинул с себя одеяло и стал двигаться к краю кровати, попутно зевая. Тётя звала к завтраку, но желания есть вовсе не было. Шатен вышел из комнаты и спустился вниз, отворил дверь ванной и закрыл её на замок. Темно-карие, пустые глаза, наполовину закрытые, забавно торчащей в разные стороны чёлкой, отражались в зеркале над раковиной. Парень поправил волосы и открутив холодную воду в кране, несколько раз умыл лицо. Сегодня он чувствовал себя не менее подавлено. Ближе к полудню все были собраны. Стоя у зеркала, весящего у входной двери, Мэри исправляла последние недочёты своего мрачного, но довольно простого макияжа. Она выглянула из-за угла, за которым была лестница на второй этаж, и крикнула парням краткое «выходите». У машины уже ждал Майкл, взявший выходной на работе по столь уважительной причине. На нем был чёрный пиджак и брюки, выглядело официально и серьёзно, волосы аккуратно уложены на бок. Осаму, как и Чуя, не сильно спешили на пути к машине. Он вяло спустился по ступенькам и открыл входную дверь, за которой их уже ждали. Тогда, уже поспешно, они прошли к машине и запрыгнули внутрь, громко хлопнув дверью. К их приходу, большинство людей уже собралось около входа. По прибытию последних, они все разом прошли через чёрные, железные ворота кладбища и следовали по широкой дороге. Ужасно-неприятное ощущение появлялось, смотря на все памятники вокруг и фотографии на них, уже мертвых людей. Когда-нибудь, это случится со всеми. Непонятное чувство тревоги царило внутри, когда толпа приблизилась к нужному месту. Смотря на мёртвое, холодное тело, сложно было осознать, что ещё неделю назад она улыбалась и, что главное, была жива. Небольшая группа людей стояла над  прикрытой светлым шелком фигурой. Холодный осенний ветер гулял между свежими насыпями -  эта часть кладбища была для свежих захоронений.  Он заставлял тело невольно содрогаться от каждого нового порыва. В голове, казалось, этот ветер завывал также как и на холодном кладбище.  Очередной поток немного морозного воздуха поднял небольшую кучку  сухих листьев и песка. Кто-то недовольно поморщился от  этого, но не Дазай, он не отрывал пустого стеклянного   взгляда от гроба с матерью. Двое крепких мужчин, работники кладбища, опускали гроб вниз, затем засыпая землёй поверх. Люди расходились, даже Мэри с мужем уже давно ушли к машине, в отличии от парней. Осаму уставился в памятник, мельком поглядывая на лежащие вокруг цветы. Чуя стоял рядом, отвернувшись в другую сторону и разглядывая местность вокруг. — Пошли уже, — тихо промолвил рыжий, все также не отводя взгляда от соседних могил, — нас уже ждут.. — Иди, я догоню тебя. Чуя пожал плечами и медленно направился в сторону выхода. Шатен все стоял уставившись в надгробье и перематывая все воспоминания в голове. Сложно было осознать, сложно было принять. Это ужасное чувство, боль, разрывающая изнутри, и мысли о ближайшем будущем.