еngage with the pain as a motive

люмин просыпается в стандартные шесть тридцать, варит кофе и практически сразу же усаживается за руль своего старенького форда. у неё сегодня дел много — вечером штаб прислал новые адреса, так как после происшествия в центре нескольких сотрудников не досчитался, и теперь ей придется знакомиться с новыми подопечными. но сначала уже знакомые дома, истории и проверки. через полчаса она заезжает на ухоженную площадку, приветственно кивая уже занятому в такую рань газоном садовнику. первый сегодня — да и всегда, если честно — адрес числится за одним из самых богатых человек в округе, и люмин любит начинать объезд именно отсюда. посмотреть с утра на приятные глазу предметы искусства, расставленные по дому, обняться с всегда встречающей её главной горничной — всё это небольшие радости жизни для человека вроде неё. — о, звездочка, ты уже приехала? не ждали так рано. кэйя соблазнительно улыбается ей — насколько позволяет боль от впивающейся в седьмой позвонок иглы. дилюк за его спиной лишь устало выдыхает что-то вроде "не вертись, пожалуйста" и заканчивает введение инъекции, после чего поднимает взгляд на гостью. — доброе утро, люмин. позавтракаешь с нами? — было бы замечательно, если честно. ну, ещё одна причина в списке "посетить сначала поместье рагнвиндра" — завтрак. люмин ненавидит готовить, хоть и умеет, а тут ей всегда предлагают поесть — и кто она такая, чтобы отказываться? кэйя разминает плечи и спину, потрясывая головой, словно пытаясь прийти в себя, после чего жестом подзывает её ближе. хозяин дома уходит отдать распоряжения насчёт ещё одного места за столом — идеальное время чтобы посекретничать. было бы. люмин согласно всем правилам достает из рюкзака диктофон. — итак, восьмое октября, подопечный кэйя альберих. двадцать седьмой день. две минуты. как самочувствие? — прекрасно, звездочка. люмин деланно-возмущенно выдыхает, мол, давай по протоколу, мне это потом на проверку сдавать. кэйя поднимает руки, словно преступник. — самочувствие в норме. — есть что-то, что вас тревожит? — никак нет. — отлично, спасибо. диктофон пикает, отключаясь. с кэйей разговор всегда короткий — он не был затянут в скандал с голубым кайфом, не срывался, находится под чутким контролем. почти образцовый представитель почти живых людей. на нём даже ран не видно — с виду абсолютно живой человек, вот только люмин видела его фото до смерти. да полстраны видело его улыбающееся лицо на экранах телевизоров — а потом было первое восстание, и кумир миллионов грыз шеи и руки, пытаясь утолить нескончаемый голод. аделинда зовёт их к столу — утро в доме начинается официально. — как твои дела, люмин? — она была тут буквально вчера и наверняка опять работала весь день. серьезно? ты задаешь этот вопрос каждый чертов день. — кэйя... — у меня всё по-старому, — люмин старательно скрывает тяжелый вздох, глядя на этих двух. — если тебе интересны её дела, то, может, стоит подписаться на её социальные сети, не думал? — рад, что у тебя всё хорошо, люмин. дилюк уходит в глухую оборону — уже который раз, и люмин думает, что ей стоит в отчёте пригласить к ним кого-то посерьезнее, чем она. кого-то с действительно психологическим образованием. им сложно. привыкший к большому количеству внимания и общения кэйя чувствует себя запертым в поместье, контактируя лишь с братом и рабочими, и это малая часть. люмин смотрит на стык его шеи и одной из самых попугайских рубашек в её жизни — и видит часть кожи куда более бледной. забыл, наверняка. или не достал сам. кэйя всячески скрывает внешние пороки существования после смерти: в его глазах линзы почти того же оттенка, что и при жизни, а кожа почти такая же смуглая благодаря муссу. дилюк старается эту игру поддерживать, как будто это упростит всё. перед ним и гостьей стандартный завтрак — тосты, соски, яйцо, перед альберихом — пустая чашка и газета. будто он уже позавтракал до них и сейчас развлечется прочтением последних новостей. будто всё нормально. люмин знает, что это так не работает. но дилюк и кэйя продолжают делать вид, будто два года назад один из них не хоронил другого. будто не разносил всю семейную империю, не давился ненавистью к себе из-за того, что последнего родного человека не уберег. "закат звезды в самом рассвете" — желтушные газетки развлекались как могли, обсасывая смерть любимца телеэкранов от алкогольного отравления. ещё больше старались получить интервью у брата — винного магната. судачили о том, что и смерть была не просто так. тогда люмин видела разделившихся на несколько лагерей комментаторов и зубоскалящих ведущих, сейчас — разбитую трагедией семью, которая из последних сил держится вместе. — спасибо за завтрак, господин дилюк. спасибо за завтрак, аделинда, было вкусно, как и всегда! — ох, милая, спасибо за добрые слова! — тебя проводить? — хозяин дома встает из-за стола, но люмин, улыбаясь, отрицательно машет головой. тем ни менее кэйя выходит вслед за ней. они курят на подъездной дорожке. точнее, люмин курит, альберих просто стоит с зажженной сигаретой, периодически стряхивая пепел. продолжая поддерживать иллюзию своей нормальности. — не думаешь перестать играть? — я всегда играю, звездочка. — я вызову к вам дайна, — это должно звучать угрожающе, действительно угрожающе, люмин знает насколько сильно нервируют альбериха визиты дайнслейфа, зато дни потом она наблюдает какие-никакие улучшения, но... — пусть приезжает. давно не виделись. — кэйя. — всё будет хорошо, не переживай. он целует её в щеку на прощание — живой труп. холодный. люмин вздыхает и вновь садится за руль, включая фоном радио. там сейчас крутят какую-то рок-оперу — самое то, чтобы отвлечься. следующий адрес, который она должна посетить, — огромный дом многодетной семьи, двое подопечных, один из которых был под действием наркотика для пжч. люмин любит этот дом тоже — обычно её опять пытаются накормить, а если не выходит, то суют что-то в дорогу. когда она подъезжает, то видит, что её высматривают. это напрягает, поэтому из машины она практически вылетает навстречу стоящей на пороге женщине. — добрый день, мисси- — теша опять отказывается делать укол, мы вас ждали. пойдемте, пойдемте! ох, опять. люмин спешно стягивает с ног кеды и идёт внутрь дома, уже слыша детский плач в два голоса. на диване в гостиной сжался в комок мальчик — его всего трясет в сухой истерике, прижавшая к нему сестра воет уже вполне по-человечески. растерянный как и в другие разы до этого отец стоит со шприцом в руке, не зная как подступиться к ребенку. люмин быстро моет руки в ванной, а вернувшись видит на этой сцене уже и аякса — тот садится перед братом, чтобы быть на одном с ним уровне, и что-то втолковывает тихим и спокойным голосом. — теш, ну давай, видишь, даже тетя уже приехала, потому что ты не слушаешься! — мам, не лезь, пожалуйста, ты его ещё больше расстраиваешь. — свет, пойдем, думаю, справятся. — да как, а ну- — справимся конечно, давайте-ка сюда. люмин берет у отца семейства шприц, и тот, освободив наконец руки от его самого пугающей вещи, уводит из комнаты жену. становится немного спокойнее. дети на диване продолжают всхлипывать, но уже не так отчаянно. — привет, товарищ, — улыбается аякс, когда люмин присаживает рядом с тоней, приобнимая её за плечи. успокоить сейчас одного — успокоить обоих. он понимает её тактику. — привет. привет, мои хорошие. тевкр, что тебя так расстроило? нет? не хочешь рассказывать? ладно, ладно. вчера, когда мы делали укол, ты рассказывал про черепашек, помнишь? вечером серии были? я просто думаю порекомендовать их одной девочке, но она любит спойлеры, мол, так спокойнее смотреть. уловка срабатывает. мальчик отвлекается на рассказ о любимом герое настолько, что не замечает как через спину его сестры к нему тянется крепкая рука, а когда понимает, что его самую малость обманули, то и плакать уже как-то не выходит. лекарство-то уже ввели. люмин вопросительно смотрит на аякса, и тот ухмыляется. — неа, уже сделал. знал бы, правда, что сама предложишь, попросил бы отца подождать. — тебе нельзя рисковать, аякс. это правда. в его личном деле висит пометка об опасности — это было до того, как люмин начала к ним приезжать, да и вообще до его возвращения в семью. он ухитрился связаться с диллерами в больнице для мертвецов — и чудом не погиб второй раз. родители возвращаются в комнату, люмин продолжает гладить по плечу притихшую тоню. она знает о чём думает девочка. будучи уже осознанной похоронить сразу трёх братьев, а потом каждую ночь осознавать, что двое из них вернувшихся убивали, чтобы жить. что третий, возможно, до сих пор где-то там, за забором. или ему снесли голову прицельным ударом или выстрелом. понимать, что если им не вколют сыворотку вовремя — они сойдут с ума и она потеряет их вновь. опять. снова. люмин мягко целует тоню в макушку и встает, доставая диктофон. — а ты небось уже завтракала, да? — эм, да. простите. — я знала, поэтому немножко тут приготовила, покушаешь на обед. все, не мешайте девочке, пусть работает. тоня, пошли. люмин не понимает иногда за что они её так благодарят — едой или хорошим отношением. штаб говорит, что в случае отказа от подопечного двух специалистов того забирают обратно в лечебницу — может, от них уже отказывались? поэтому семья так боится за своих сыновей? она начинает привычный опрос: тевкр отвечает на свои несколько вопросов быстро, а вот с аяксом приходится повозиться, впрочем, как и всегда. — вам на данный момент известно что-то о людях или пжч, распространяющих наркотик, известный как "голубой кайф"? — нет. — вам известна личность человека или пжч, называющего себя немертвым пророком? — нет. — у вас появлялось желание как-либо связаться с людьми или пжч, распространяющими наркотик, известный как "голубой кайф", или с человеком или пжч, называющим себя немертвым пророком? — она жутко ненавидит этот вопрос, язык сломаешь пока всё это скажешь в нужном порядке. — нет. люмин фыркает только когда заканчивает запись. она прекрасно знает, что аякс лжет, но ничего с этим делать не собирается. в конце концов — пытки в её полномочия не входят. да и не хочется ей. с ней прощаются очень долго, то тоня потянет время, пока мама запаковывает еду "шобы прям свеженькое было!", то аякс расскажет что-то, отвлекая от завязывания шнурков. ей вручают пакет с чем-то очень вкусно пахнущим, целуют в обе щеки и желают всего хорошего. тевкр напоследок спрашивает расскажет ли люмин ой девочке всё таки про мультфильм с черепашками. люмин кивает. она действительно думала взять на днях выходной и съездить на могилу к паймон. надо бы прибраться, привезти новых цветов. у люмин сейчас жизнь не самая разнообразная, но она может рассказать про своих подопечных и принести сладости, которые они вдвоем воровали из супермаркета, грозясь быть съеденными сами. люмин плачет всю дорогу, утирая застилающие взор слезы, и лишь перед большими воротами переводит дыхание, пытаясь успокоиться. тут её жалеть не будут — и это хорошо. есть стимул держать себя в руках. — что, предыдущий клиент был опасным и пришлось использовать свой шприц? — нет, решила обновить запас на всякий случай. впереди еще много адресов. — что ж, хорошо. посиди пока тут. док уходит куда-то вниз по лестнице, оставляя её в пустой комнате. люмин тут не нравилось никогда — даже гостиная была слишком стерильной и пустой, будто никто и никогда тут не жил. и это учитывая обилие золота и украшений, словно даже они потеряли свой блеск в вечной дезинфекции. ждать, слава богу, приходится недолго — дотторе возвращается обратно, держа в руке три запечатанных инъекции, другая же, в толстой-толстой резиновой перчатке, основательно так пожевана. люмин усмехается. — неудачный день? — не язви, будь так добра, — док устало поправляет на лице защитную маску, но потом всё же тихо продолжает, — это пока неудачный. у меня ещё двенадцать часов. — отдохнуть не думали? — не думал. всё спросила? люмин жмёт плечами, чувствуя себя действительно очень большой моральной сукой. — знаете, я в вас верю. когда-нибудь у вас получится. — вера — слабое решение. но спасибо. они прощаются. люмин в машине перезаряжает шприц, оглядываясь на дом. тот небольшой, подвал же куда больше — она знает это не понаслышке. один раз док был так занят, что пустил её за новой порцией лекарства. именно тогда она увидела его главный проект — не сыворотку, возвращающую зомби в состояние человека, которую он продал отчаявшимся государствам, а того, кому она так и не помогла. она видела его до этого по телевизору — какой-то видный политик, спонсор, держащий руку на денежном потоке не одной страны. сейчас он был лишь безумным монстром, беснующимся в цепях. она не знает почему сыворотка помогла всем, кроме него. дотторе знает — и наверняка считает это своей ошибкой. дальше по списку небольшая квартирка недалеко от центра. по пути на пятый этаж люмин успевает перехватить в маленькой кофейне кофе для себя и несколько пончиков в подарок. дверь долгое время не открывают, но потом люмин слышит топот маленьких ножек — и не может сдержать улыбки. — тетя люми! тетя люми! а я ждала тебя! — привет, кли. взрослые же дома? — а? да, тетя мона спит, а братик рисует. пойдем, поговоришь с ним, а потом я тебе так-о-ое покажу! она проходят внутрь. мона действительно спит на диване — ноутбук у неё на коленях что-то приглушенно вещает про дом и солнце. малышка ведет её дальше, и перед тем, как войти в кабинет, люмин стучится. кли не понимает зачем это делать — они же все свои! — альбедо? можно войти? — люмин? — пару секунд парень молчит, — да. да, конечно, проходи. кабинет у альбедо большой, но до того заставленный всякими приборами и холстами, что приходится отчаянно маневрировать между всем этим, чтобы подойти к столу. крайденприц улыбается ей — люмин не знает как именно он погиб, но улыбка порой кажется ей болезненной. кли нетерпеливо стоит у входа — видимо, ей вновь запретили входить. — вы начнете уже говорить? я хочу показать тете люми новую главу про додоко! — подожди пять минут, хорошо? девочка послушно закрывает дверь с другой стороны, но далеко вряд ли отходит, маясь в нетерпении. люмин достает диктофон. альбедо безопасный — так что они действительно управятся быстро. мельком она осматривает его последние работы — никаких тревожных звоночков, но и этот адрес она впишет дайну на ближайшее время. на всякий случай. всё таки, тут есть ребенок. этот ребенок её тащит за руку мимо сонно здоровающейся моны в свою комнатку, суя под нос несколько нарисованных в комиксном стиле листов. у неё на кровати огромная мягкая игрушка по имени додоко — он и является главным героем придуманных девочкой приключений. мона когда-то сказала что "этот плюшевый монстр" был подарком куда-то исчезнувшей матери кли. люмин смотрит на зеленых драконов и красные фейерверки, хваля изобретательность и поворот сюжета в лице новой подруги героя — отважной золотой рыбки. кли радостно улыбается, и перед своим уходом люмин отдает ей купленные пончики, прося поделиться с моной и есть их только после обеда. кли, конечно, так и сделает — люмин знает, что она хорошая девочка. люмин смотрит на часы — самое время наведаться в реабилитационный центр, если она хочет застать там ещё парочку подопечных. сам центр — большое стеклянное здание, залитое светом со всех сторон, — ей не особо нравится, но вот выделенный кабинет под встречи обладает особой аурой. возможно, всё дело в кокоми. она практически живет тут, поэтому пространство будто дышит ею — духами с оттенками моря и мягкими улыбками. к ней часто направляют тех, кому ещё не нашли спецов из штаба, либо тех, кому они и не предназначаются, — людей, столкнувшихся с проблемами после восстания. люмин сначала удивлялась такому выбору— сангономия сама пжч, а ей в руки дают довольно большую ответственность, но уже спустя пару встреч поняла, что лучше неё никого бы и не нашли. — добрый день, кокоми. о, я успела, привет, венти! привет, ребята! венти задорно машет ей, чуть не теряя из-за этого пару колец, кокоми аккуратно приобнимает. двое других посетителей молча кивают, всё ещё будучи погруженными в свои мысли. люмин знакома с ними — высокого мужчину с хвостиком зовут чжун ли, а девушку, сжимающую в кулаках объемный свитер, эи. они живые люди, потерявшие родных в зубах зомби, — оттого интереснее смотрится их негласная дружба с почти живым венти. в документах он, правда, проходит под другим именем, и люмин пришлось долго воевать со штабом, чтобы в записях диктофона называть его именно так. в отчетах она, скрепя сердце, печатает имя барбатос, чувствуя себя незнакомой с этим человеком. она с напевающим что-то парнем выходит в коридор, чтобы записать ежедневный опрос и немного послушать новые стихи, которые он накидал вечером. разговор с венти всегда идёт довольно бодро, несмотря на то, что в первую встречу признался в том, что именно он, судя по всему, убил своего самого близкого человека. его улыбка почти не выглядит натянутой. потом в коридор выходит кокоми — они также быстро проводят опрос, после чего люмин просит ненадолго остаться, чтобы подзарядить диктофон. вчера она совершенно об этом забыла. — как твои люди? — хуже, чем хотелось бы. чжун ли вчера прописали увеличение дозировки, потому что он опять начал говорить о жене в настоящем времени. я не совсем понимаю по какому принципу они это сделали. у тебя есть знакомые для людей? — для людей... — люмин задумывается на минуту, — могу поспрашивать. штаб таким всё таки не особо занимается, но дерну дайна или дока, может, они знают. — спасибо. а эи... она опять видит кошмары с сестрой. сегодня сказала, что у нас с ней похожие руки. при этом вот она отказывается ходить к врачам, как бы я не пыталась её упросить. — а подружка ж у неё была какая-то, не помогает? — она с чего-то решила, что мико и виновата. не знаю уже как это решать, если честно. скоро вторая группа должна прийти, там девочка маленькая, родные умерли, её отдали к новой семье, а те в ней ничего не видят. не интересуются никак, жива и колет вовремя и всё, молодец. она мне свои энциклопедии таскает. плакать хочется, если честно. — так плачь. помогает. кокоми усмехается лишь, кивая, мол, приму к сведению. забрав диктофон, люмин обнимает её и венти, прощается с чжун ли и эи. выходя из дверей, она надеется, что им всё же помогут. в ноги ей врезается ребенок — девочка с белыми-хвостиками, перетянутыми зелеными резинками. — здравствуйте, тетя инспектор! — привет, малышка. всё хорошо? — да, тетя инспектор. мне пора. до свидания! и исчезает в глубине коридоров. дальше по списку опять окраина и опять богатый район — порой люмин удивляется тому человеку, который распределял пжч по спецам. по пути она останавливается чтобы посмотреть на холмы и поесть, сидя на капоте. солнце прячется за облаками, создавая особую атмосферу, радио тихо навывает что-то из старого и давно забытого. огромный бутерброд от матери аякса, больше похожий на размеру и наполнению, на основное блюдо запивается не в меру сладким кофе. люмин ставит галочки, проверяет запись, заглядывает в телефон, заливая историю с видом перед ней. дайн (14:48) нашёл пару человек, скинуть номера тебе или дашь телефон той знакомой? вы (14:48) давай мне, сама отправлю дайн (14:48) хорошо, жди на почту вместе с досье дайн (14:50) не хочешь вечером сходить в бар? или в кафе? дайн (14:50) куда угодно дайн (14:50) куда хочешь вы (14:57) нет на подъезде она слышит мелодию флейты — значит, кадзуха тоже тут где-то тут. многочисленная охрана пропускает её вперед, но всё также внимательно смотрит за каждым шагом. люмин знает, что это место всегда под такой пристальной охраной: таковы правила нин гуан. женщина встречает её в гостиной, обложенная бумагами, но тем ни менее играющаяся с волосами лежащей у неё на коленях бэй доу. они нежно улыбаются друг другу, о чём-то переговариваясь, и люмин почти жалко их прерывать. — добрый день. — люмин! хо-хо, привет, уже забыла, что ты сегодня заглянешь. — добрый день, инспектор. нин гуан сдержанна и спокойна, в отличии от жены — та несильно бьет люмин по плечу, рассказывая о том, что сегодня и инъекцию уже сделала, и проверку охране провела, и даже немного смогла дорваться до тренажеров. они для пжч не запрещены-то по сути, но ранения бэй доу при её смерти были столь обширны, что врачи переживают как бы швы не разошлись — регенерировать-то нечему. на лице видно лишь повязку, закрывающую глаз, но плотный спортивный костюм скрывает почти все участки кожи. люмин читала личное дело: бэй доу погибла закрывая собой возлюбленную от нападавших. вот откуда пошла одержимость нин гуан в контроле и охране. вскоре после записи отчета к ним спускается кадзуха. он почти всегда при её визитах находится в этом доме, и лишь недавно люмин удалось узнать причину. — он загрыз ту девушку, а я... я ничего не сделал. совсем ничего. не смог. она кричала и просила о помощи, а у меня рука не поднялась. мы вместе были. с самого... — он тогда упёрся лбом ей в плечо, переводя дух, — самого детства. а потом я её увидел у коми. так плохо стало, что я сбежал. она потом звонила, сказала, что это не та девушка, что это её сестра, они просто близнецы, но я не могу туда больше идти. а больше и жить негде. спасибо доу, она сказала, что пока я могу побыть тут. люмин тогда гладила его по голове, искренне не понимая, почему он решил выложить перед ней свою душу. наверняка, всем им стоило так сделать. сейчас она тепло улыбается ему, мимоходом спрашивая как дела и отказываясь от предложения выпить чая. ей немного осталось на сегодня, так что можно будет по-быстрому закончить и поехать выбивать выходной. следующий адрес находится буквально в десяти минутах — уютный домик, весь обклеенный и разноцветный, сразу показывающий разнообразие своих жильцов. люмин не приходится стучать в дверь — стоит ей только ступить на первую ступеньку, как та распахивается сама, являя взъерошенного донельзя беннетта. — о, вы приехали! — привет. все же дома? — да-да, все. чаю хотите? — только не обожгись, как в тот раз. — так точно! паренек уносится на кухню, люмин же тем временем проходит дальше. в гостиной её уже ждут. отрывается от какой-то книжки рейзор, отвлекается от телефона фишль, даже сидящий на её плече ворон приветственно гаркает. хозяйка дома — невыносимо красивая женщина по имени лиза, — улыбается ей, приглашая сесть. — я уже начинала переживать, моя хорошая. замоталась совсем? передохни у нас немного. — дела, простите. так, с кого начнем? рейзор? фишль? — чай! — спасибо, беннетт. — умница, бенни. — давайте с меня. я буду первой. фишль не любит эти минуты опроса — наверняка, считает чем-то унизительным. может, ей не нравится контроль в любой форме — в конце концов, она умерла подростком от сердечного приступа. может, это тоже наложило на неё какой-то отпечаток. все замолкают, чтобы можно было задать вопросы тут, и только иногда слышно как ерзает беннетт. рейзор куда спокойнее — он отвечает на всё четко, будто стараясь попасть в тайминг, и люмин понимает, что порой тот забывает о чем она его спрашивает. рейзор живет по своим каким-то правилам и чаще общается знаками, чем словами. изначально люмин опасалась этой его особенности, но потом поняла, что это не последствие смерти — мальчик был таким всегда. выключив запись, она задает ребятам различные вопросы, не касающиеся их синдрома. о школе, о увлечениях. оз подлетает к ней поздороваться, и фишль немного обиженно поджимает губы — свою птичку она ревнует. перед отъездом лиза выходит с ней на крыльцо покурить, и в отличии от кэйи действительно курит. лиза — живая. впрочем, и это ненадолго. — знаешь, порой я хочу чтобы эти сказки про второе восстание сбылись. — откуда вы?... — не только у тебя знакомые из знающих, моя сладкая. — а порой, что? не хотите? — если бы знать кого оно вернет, — лиза вздыхает по кому-то из прошлого — по кому-то высокому, чрезмерно ответственному и нежному с ней, — но эти дети... жаль будет оставлять их. они хорошие. — сколько врачи говорят? — месяц, может. если сесть на таблетки, то два. — отвратительно. — эх, и я о том же. — обещаю, что в случае чего я позабочусь о том, чтобы за ними хорошо смотрели. — моя милая... я не просила давать обещаний. — я всё равно даю. лиза грустно улыбается ей, оставляя на щеке след от помады, после чего возвращается в дом. из окна активно машет беннетт, и люмин машет ему в ответ, заводя мотор. остаются только новички. судя по всему, их совсем недавно вернули в семьи, и это может быть очередным тяжелым порогом в знакомстве с ними. телефон пиликает несколькими голосовыми от альбериха и кокоми, и люмин, стараясь не отвлекаться, записывает им голосовые в ответ. ещё при первом контакте она дала им свой номер, как и всем остальным подопечным, и сказала, что они могут писать ей в любой момент — и в свободное время она обязательно ответит. перед тем как постучать люмин курит ещё раз во дворе неподалеку. ей тоже порой сложно сказать первое "привет". — добрый день, инспектор. — прошу, просто люмин. серьезно. так будет проще. — если вы так настаиваете. меня зовут аль-хатам. — приятно познакомиться. а где?... — пройдемте. кавех, у нас гостья! в гостиной пусто, как и в кабинете, дверь которого приоткрыта, и лишь на кухне люмин видит нового мертвого человека в своей жизни. сидящий в странной позе за ноутбуком кавех приветственно улыбается ей, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. получается явно сложно — множество шрамов делают свое дело. судя по вкладкам в личном деле, парня избили до смерти, а любящий покопаться в полицейских сводках дайн шепнул, что произошло это из-за денег. сложивший руки на груди хатам явно не собирается уходить, словно нависая над ней, и люмин терпеливо тянет улыбку. — так, отлично. моё имя люмин. вот моя визитка — номер, сети. в любое время можете написать мне — как только появится возможность, я отвечу. по любому поводу — красивая музыка или милая собака на улице. — я... не выхожу, — кавех немного сводит плечи, будто стесняясь того, что сам сказал. люмин понятливо кивает. по крайней мере, он признает свои страхи. — хорошо. как ваш... наблюдатель я буду приезжать к вам каждый день, порой могут быть мои коллеги, но об этом я буду предупреждать. наша основная цель — запись тестового разговора, где вы должны будете ответить на определенные вопросы максимально простым языком. дальше они уходят на прослушивание в штаб. их немного. отвечать лучше быстро. всё понятно? — да, пожалуй. понятно. — прекрасно. начнём. итак, восьмое октября, подопечный кавех... парень неплохо справляется. в первый раз все пжч нервничают — боятся, что вставь они слово не в том месте и тут же приедет машина с наручниками, направляющаяся обратно в лечебницу. проводя опрос, люмин осматривает обстановку: недавно сделанный ремонт, чистота. на экране ноутбука программа для проектирования. чудесно, у него есть то ли хобби, то ли работа. они быстро прощаются, и люмин делает в голове пометку — если кавех решит ей написать по какому-то неформальному вопросу, то она будет присылать ему милые фотки животных. выходя, она сталкивается с низенькой девушкой — та громко смеется, уверяя, что всё в порядке, ой, да ладно, даже разбей я телефон, с такой милашки не взяла бы ни моры, — и едет на последний адрес. она была в этом доме целую жизнь назад. они с эмбер дружили в школе, ходили друг к другу на ночевки и ели мороженое, потом пропуская контрольные по болезни. когда грянуло восстание, они потерялись — как и сотни тысяч людей в этом мире, поэтому увидев вчера знакомый адрес в списке люмин замерла. она не думала о том жива ли эмбер — она просто жила, стараясь не думать о том, кого из её друзей могли сожрать и кто мог вернуться в новом обличии. небольшой домик все также круглогодично обвешан гирляндами, а радостное чучело во дворе машет ей, поддаваясь порывам ветра. эмбер всегда верила в богов. — привет. — люмин? люмин! о боже, это реально ты! я так рада! как ты? как- — вы та женщина из инспекции? из-за угла на неё смотрит пара немного испуганных глаз. — ну, женщиной меня ещё не называли. — коллеи, не бойся, это моя давняя подруга, её зовут люмин. она очень-очень хорошая. пойдемте, чего тут стоять. у меня столько вопросов! пока эмбер суетится на кухне, пытаясь быстро что-то приготовить, люмин объясняет сидящей напротив коллеи все правила. девушка нервно сжимает пальцы и оттягивает полы кофты, инстинктивно поглядывая в сторону двери. ей ещё страшно. судя по записям, она была одной из первых отловленных зомби и дольше всех провела под надсмотром не государственных врачей, а именно дока, которому нужны были подопытные крысы. тот с ними особо не считался — люмин не может его обвинять, хоть и сейчас, смотря на загнанную позу девушки, ей её жаль. коллеи отвечает на вопросы тихо, боясь больше всех предыдущих нового, и начинает слабо улыбаться лишь когда на пороге появляется эмбер, поднимающая большие пальцы вверх. услышав щелчок диктофона, она вихрем влетает в комнату, удерживая две кружки с очень горячим какао — и в одном из них люмин видит зефирки с лимонным вкусом. — да ладно, нет, серьезно? как? — увидела на днях в магазине, вспомнила о тебе. ты же их в школе обожала. даже брата за них тогда отдубасила. как же я тогда с вас смеялась! так как ты попала в инспекцию? последнее, что я о тебе слышала, так это сбор в лесу. и люмин рассказывает. эмбер слушает с неподдельным интересом, коллеи втягивается по ходу — поэтому подробности охоты на зомби приходится деликатно опускать. она не говорит про моменты, которые порой до сих пор не дают ей спать по ночам. она не хочет, чтобы её жалели. потом наступает очередь эмбер — она рассказывает о патрулях и дозорных, о том, что увидела жмущуюся к клетке зомби и не смогла убить её, решив показать отсутствие у той агрессии старшим. люмин проводит в этом доме куда больше времени, чем рассчитывала, поэтому откладывает звонок в штаб на завтра. она возвращается домой, пишет отчёты, загружает записи диктофона. стянув с волос вечную заколку, когда-то давно подаренную ей, хочет уже лечь спать, но её отвлекает звонок. дайн. люмин очень хочется сбросить или проигнорировать. она делала так не раз и не два — ничего не случится и в этот раз. но что-то заставляет принять вызов. — я. что случилось? — люмин, не знаю как тебе сказать, поэтому скажу по уставу. итэра нашли. нет. нет. нет. нет. пожалуйста. что угодно, но не это. она смирилась с его смертью, она видела его после смерти, она не хочет, не хочет сталкиваться со всем этим вновь. дайн молчит, давая ей время прийти в себя, и только после её судорожного вздоха продолжает. — люмин, я всё понимаю. я пока заберу его, скажу, что у тебя дела. это не поможет. он всё равно будет её искать. всех обойдет, у каждого спросит. даже если она пропадёт — он развесит объявления о пропаже и не успокоится. — люмин, он ничего не помнит о том времени, когда был зомби. он не помнит, как вылез из могилы, куда угодил по их обоюдной глупости. не помнит как бежал вслед за своим голодом. не помнит как громко кричала малышка паймон. он ничего не помнит, в отличии от неё. — люмин, я могу договориться на выходные для тебя. завтра хочешь? сколько дней? — я только взяла новеньких. через два дня на три. — хорошо. мне приехать? — нет. спокойной ночи. она скидывает вызов, зарываясь носом в подушку и крича. она не хочет видеть брата. она не хочет становиться человеком в группе кокоми. не хочет. она засунула поглубже все воспоминания, устроилась на работу и помогает людям. она не хочет проходить через то, через что проходят они. она не сможет через это пройти. люмин включает пришедшие голосовые. — добрый... добрый вечер, люмин. вы говорили, что я могу присылать сообщения в любое время, и... ну, вот, я искал вдохновение для проекта, нашел очень атмосферный плейлист на другом языке. слушал его три раза подряд. сейчас ссылку вам кину, может, вам тоже понравится. он невероятный какой-то. работать под него одно удовольствие. — ты заканчиваешь? — тц, простите. да, сейчас буду, подожди! хотя, наверняка уже спокойной ночи, люмин. — короче, почти получилось, хотя готовил это чудовище в первый раз. аделинда похвалила, конечно, с моим-то сейчас обонянием и осязанием что-то готовить то ещё шоу луни тьюнз, но вышло неплохо. сфоткать забыл, но ты мне на слово можешь поверить, звездочка. жалко, конечно, что есть нельзя, но, кажется, на вкус тоже ничего. через пару часов узнаю от эксперта и сразу скажу. — йо-хо, я обновил док, там немного вышло, но если музыку наложить, то неплохо выйдет. завтра еще попробую подогнать, но уже! уже! почитай, скажи свои мысли. — она пришла ко мне домой, серьезно, я не знаю откуда у неё адрес. полтора часа успокаивала. сейчас спит у меня в комнате. ужас. ещё и кадзуха молчит. не знаю что с этим центром делать. прости, что жалуюсь, просто... эх. жду тебя завтра. — доброй ночи, мисс инспектор! забыл сказать, фишль сегодня улыбалась раз двадцать, все в норме. думаю завтра сводить её на какой-нибудь фильм, может, так выйдет поднять число. а рейзор после вашего ухода начал расспрашивать о том, почему заколки делают в форме цветов! лиза ему долго что-то объясняла, я не особо понял. вот! спокойной ночи, мисс инспектор! — боже, тевкр спрашивает передала ли ты про черепашек. он даже меня так не заставлял их смотреть. надеюсь, завтра обойдемся без представлений. мама просила тебя не завтракать, она там чё-то масштабное на кухне шуршит, будь готова, товарищ. хорошей ночи! — завтра юпитер агрессивнее обычного, будь аккуратна за рулем. — всё? — нет. карты сказали, что тебя ждёт какое-то неприятное известие. — не знаю, правда ли это... — карты не лгут! — ой, а погадай мне, тетя мона! — не знаю, правда ли это, но если что, знай, что мы всегда поможем. и да, кли нарисовала ещё несколько страниц. — тебе понравится, тетя люми! там сюрприз! — ты забыла у меня тетрадку. я не открывала, небось ваши инспекторские делишки. завтра как раз заберешь. я мясо сделаю своё фирменное, ещё зефирок куплю. до встречи! до встречи. люмин выкидывает из головы шальную мысль сорваться из этого проклятого города. она не может бросить их всех. они бы поняли — но она не может. только не сейчас. люмин встает в стандартные шесть тридцать. жизни в ней столько же, сколько в больных синдромом частичной смерти, но это до первого адреса — работу свою она любит. а брат... поживет пока у дайна. тот о нём позаботится уж точно лучше, чем она. намного лучше.